Осенний джаз

«… Ну давай у листьев спросим, где тот май…»

— Пап, ну что ты копаешься? Опоздаем ведь! - канючил Вовка. Мой четырнадцатилетний сын стоял у двери, нетерпеливо потирая руки. Его голос был полон юношеского раздражения и я не мог не улыбнуться, уловив сходство со мной в его возрасте.

— Да, да, уже иду! — ответил я, но мысли мои были далеко. С тех пор, как мы с Вовкой остались одни на всём белом свете, у нас стало ритуалом на первое сентября в школу идти вместе.

Тогда, восемь лет назад, через неделю после траурных событий, я взял себя в руки и, усадив сына рядом с собой, глядя в его глаза, твердо сказал:

— Запомни, сын. Я всегда буду рядом с тобой. Всегда.

Потом я ещё что-то говорил долго и убедительно. Я видел, как застывшие в ужасе глаза сына оживают. Он доверчиво прижимался ко мне своим детским тельцем. Я понимал, что никогда не смогу его обмануть. Вольно или невольно, это неважно. На следующий день, с огромным букетом ярких астр и в белоснежной рубашке, Вовка держал мой палец в своей ладошке и шел первый раз в первый класс. Затем это повторялось ежегодно. Я видел, что он был горд идти рядом со мной плечом к плечу. Сегодня нам предстояло идти в восьмой раз на торжественную школьную линейку.

— Пап! Ты где? — снова позвал Вовка.

Я вернулся в реальность и улыбнулся сыну: — Иду, иду! Просто немного задумался.

Мы шли по тротуару, а под ногами редкими бронзовыми монетками сияли берёзовые листья. По нашей с Вовкой традиции шли пешком. Для нас это было важно — отмерить своими ногами путь до школы. Дождавшись, когда после линейки во дворе школы ребят повели в классы, я направился в парк. Погода стояла замечательная, а у меня ещё целых три дня отпуска остались. А потом ещё два выходных. Так что спешить некуда. Да и незачем уже.

Это случилось так неожиданно. Ровно неделю назад. Так уж получается, что по жизни вторая половина августа для меня роковая. В разные годы, но именно в августе, я безвозвратно потерял любимых женщин. Теперь, сидя на скамейке в парке и наблюдая за осенними листьями, я чувствовал грусть. В голове всплывали воспоминания о том, как всё начиналось.

После завершения учебного года я отвез сына и его друга в деревню, где у них сплотилась своя дружная подростковая компания. Это происходило ежегодно после того, как мама Валеры предложила отправить ребят к её родителям.

Тот майский вечер был особенным. На обратном пути из деревни я заехал в школу по просьбе завуча. Я член родительского комитета и понимал, что последует

далее — просьбы о помощи в ремонте, о закупке учебных пособий. Когда, открыв дверь, я вошёл в учительскую, моё внимание привлекла она — Анна, молодая учительница математики. Я увидел ее с распущенными волосами впервые. Золотым ручейком они ниспадали на плечи, искрились под светом заходящего солнца, льющегося в окно учительской. Она подняла глаза от лежащего на столе журнала и улыбнулась. Ее улыбка была такой искренней, что я не смог отвести взгляд. В тот миг для меня никого более рядом не существовало. Мы обменялись несколькими словами и я почувствовал, как между нами возникло что-то особенное. После переговоров с завучем я предложил Анне подвезти ее до дома.

В машине мы разговорились. Анна оказалась не просто хорошим учителем, как говорил о ней сын, она была человеком, который тонко понимал и чувствовал собеседника. Мы говорили о детях, о жизни, о мечтах. В тот вечер я впервые за долгое время задумался о том, как важно находить радость в простых вещах, в общении с женщиной.

А потом все закружилось... Я, буквально, потерял голову! Я был счастлив от того, что видел взаимность в ее глазах. После работы я мчался к ней. Мы принадлежали только друг другу. Ничего больше вокруг не существовало — только она и я среди дурманящего аромата сирени... Вся ее комната была в благоухающих букетах. Аромат сирени сопровождал нас везде. Дома. В парке. В кинотеатре. Мы гуляли по парку под соловьиные трели до утра. Дурачились. Горланили песни.

Потом была черемуха, ландыши, пионы, розы... Все цветы... Да что там, цветы... Весь мир был у ее ног! Лето пролетело незаметно. Я почувствовал себя вновь ожившим, счастливым, как никогда прежде. Анна стала для меня чем-то большим, чем просто учительница моего сына, просто женщина, просто любовница — она стала частью меня.

И вот, в середине августа мы решили подать заявление в ЗАГС. Это было спонтанно и немного безумно — но в тот момент казалось нам правильным. Мы мечтали о совместном будущем, представляли его в мельчайших деталях.

Спустя неделю после подачи заявления, мы сидели с Анной в кафе. Разговор был тяжёлым. Анна начала говорить о своих страхах: о значительной разнице в возрасте, о том, как брак повлияет на её карьеру, как отразится на взаимоотношениях с моим, почти взрослым, сыном. Я тоже понимал, что спешка может привести к ошибкам. В конце концов, мы решили отложить свадьбу. Это решение давалось нам нелегко, но оба понимали, что настоящая любовь требует проверки временем. А внутри меня всё рвалось на части и кто-то кричал: — К чёрту проверки! К чёрту условности!

На следующее утро я привычно проверил свой мессенджер в мобильнике. Там была только одна СМСка. От неё. " Прощай навсегда. Не ищи. Так надо".

Я сидел, как оглушенный, тупо уставившись в окно. В тот момент я ничего не понимал. Наши отношения прекратились внезапно и навсегда. Я не знаю, что именно пошло не так — возможно, это была просто жизнь с её непредсказуемыми поворотами. И хотя с Анной у нас не сложилось, я был благодарен за те мгновения, которые мы провели вместе.

Я тебя по-прежнему люблю

«… Красивая любовь, Мы отдали ей дань безумства! О, боже, как была к лицу тебе твоя весна! Но осень на дворе, деревья в серебре…»

Осень выдалась аномально теплой и сухой. Обычно деревья постепенно меняли наряд, подцвечивая различными оттенками жёлтого, оранжевого и красного, но в этом году они словно решили отложить свой осенний спектакль. Листья оставались зелёными, а солнце щедро светило, будто не желая прощаться с летом.

Первые ночные заморозки ударили внезапно. Ветви оголились, стремительно осыпая листву. Резкий порывистый ветер принес с собой заряды дождя со снегом. Всё изменилось в одночасье.

Анна сидела на кухне, сжимая ладонями чашку горячего чая, и смотрела в окно. Голос подруги вывел её из оцепенения:

— Ань, так ты ему так и не позвонила?

— Нет, конечно. У меня же все контакты в том телефоне были. И потом, Ириш, если честно, я и не уверена теперь, что ему это надо. Он так спокойно согласился со мной отложить свадьбу... Права была Елена Сергеевна — не пара мы. Он на пять лет только моложе моей мамы...— лицо Анны на последнем слове исказилось, слёзы хлынули из глаз. Подруга поспешно придвинулась вместе со стулом, обняла и прижала голову Анны к своей груди: — Поплачь, Анечка, поплачь...

… Первый трудовой год школьного учителя математики Анны Петровны закончился неожиданно для неё началом первой настоящей любви. Это случилось так внезапно. Чувства нахлынули и закружили вихрем. Анна была счастлива видеть в глазах любимого мужчины взаимность. Всё лето они с Артёмом практически не расставались, а в середине августа спонтанно, но вполне ожидаемо, подали заявление в ЗАГС. Заканчивались летние каникулы.

После педсовета в школе Анну пригласила в свой кабинет завуч Елена Сергеевна.

— Анна Петровна, считаю своим долгом предостеречь Вас. Ваш роман с отцом своего ученика непедагогичен!

Как вы будете восьмикласснику в глаза смотреть?!

Хорошо, что он сейчас в деревне и не видит всего этого безобразия!

Анна съёжилась от слов, которые, как плётка, хлестали её наотмашь. Наконец, она выдавила из себя:

— Елена Сергеевна, у нас с Артёмом серьезно. Мы подали заявление и у нас будет семья.

Елена Сергеевна застыла. В следующую секунду парировала:

— Ха, семья... Вы думаете за восемь лет вдовства у него не было подходящей партии? Ради Владимира он не женится. Мальчик болезненно относится к этому вопросу. К тому же, Артем Владимирович старше Вас значительно.

На следующий день Анна и Артём сидели в их любимом кафе. Разговор был непростым. Анна пыталась объяснить своему любимому мужчине, что надо отложить свадьбу. Аргументов было немного и они были неубедительны. К ее удивлению, Артем согласился быстро. После прогулки в парке он впервые не зашёл к ней, а поспешил домой.

Анна лежала одетой на диване, уставившись невидящими глазами в потолок, когда зазвонил телефон. Ирина, подруга детства, сбивчиво говорила о том, что мама Анны в больнице. Увезли только что. С инсультом. В экстремальных ситуациях решения Анна принимала четко и последовательно. Это потом она может расслабиться. Сейчас надо действовать.

И так, первое - отправить сообщение Артёму. "Прощай навсегда. Не ищи. Так надо".

Второе сообщение — завучу: "Прошу уволить по собственному желанию в связи со сменой места жительства".

Так, теперь — найти билет на самолёт на ближайший рейс до Новосибирска. Дальше можно с оказией на попутках. Вещи. Их немного. Собрать посылки. Вызвать курьера.

После бессонной ночи Анна вызвала такси в аэропорт. Села на диван. Обвела комнату глазами. Ох, как же забыла хозяев предупредить! Она быстро достала телефон из сумочки и позвонила Римме Вадимовне.

Выслушивать охи и сочувствия не было сил и времени. Телефон отключила.

Входя в помещение аэропорта, Анна обнаружила пропажу своего телефона. Где это произошло: в квартире или такси, вспоминать не было никакого смысла. Регистрация электронного билета. Салон самолёта. Всё происходило, как в тумане. Только бы скорее обнять маму...

Две недели Анна не отходила от постели матери. Расправляла каждую складочку на простыне, опасаясь пролежней. Кормила с ложечки. Заглядывала в глаза, пытаясь понять, что хочет сказать она онемевшим языком. Прогноз докторов был неутешительным— надо готовиться...

Практически все хлопоты по погребению взяла на себя Ирина. В следующие дни она неотрывно была рядом. Тактично старалась перевести разговор в русло планов на дальнейшую жизнь подруги. На первое время сбережений Анны было достаточно. Но надо было искать работу. Единственная школа в провинциальном городке укомплектована всеми учителямипредметниками. На память пришел опыт подработки в студенчестве репетиторством онлайн. Анна похвалила себя, что не удалила страничку во ВКонтакте с базой потенциальных клиентов. Постепенно дни наполнялись осознанным смыслом и решением текущих хозяйственных дел.

…Поплакав вдоволь на груди подруги и всхлипывая, Анна вышла умыться и освежить лицо. Ирина задумчиво смотрела на открытый ноутбук:

— Послушай, подружка, а ты не искала своего Артёма в инете?

— Да нет его в соцсетях. Ни одной фотки его нет. И сына нет. А так-то полно Артёмов Владимировичей Соколовых... Знаешь, Ириш, а я ведь ничего о нём не знаю. Где работает, чем занимается, даты рождения его не знаю, даже адреса не знаю — мы ведь у меня в квартире встречались. Права Елена Сергеевна — не пара мы.

— Вот заладила: «не пара, не пара»... Поражаюсь я тебе, Ань! Ты ведь всегда была рассудительной, в людях разбиралась, как никто другой. А тут бац — решение за вас двоих приняла. А может быть эта Елена Сергеевна сама на себе его женить решила! Ты же сама говорила, что одинокая она. А ты и повелась...

— Ну что ты такое говоришь, Ириша, — неуверенно произнесла Анна и задумалась, глядя в окно.

За окном бушевала непогода: ветер завывал, словно искал себе компанию, а дождь стучал по стёклам. Ветви яблони раскачивались причудливыми изгибами. У калитки остановились две фигуры в синих прозрачных дождевиках. Было очевидно, что они всматриваются в трафарет с номером дома и минуту спустя уже подходили к крыльцу.

Анна встрепенулась, как подраненная чайка. Хотела пойти встречать, но ноги вдруг стали непослушными, подкосились. Ирина удивлённо посмотрела на неё, перевела взгляд в окно. Вышла открыть дверь.

Из сеней слышались приглушённые голоса, шуршание снимаемых дождевиков. В дверном проёме показался Артём, за ним — Вова и Ирина.

— Гостей принимаете? — с наигранной непринуждённостью в голосе спросил Артем.

— Как? Как ты меня нашёл? — прошептала Анна. Она кинулась в объятия любимого мужчины, не видя ничего вокруг, кроме его родных ласковых глаз.

Ирина, слегка подталкивая обоих в комнату, осталась в кухне с Вовой, спешно накрывая на стол. Юноша довольно быстро освоился в новой для него обстановке и подробно рассказывал, как ждали с папой наступления каникул, как заранее купили билеты, а потом летели на самолёте. Как переживали, что могут не застать дома Анну Петровну. Как некстати испортилась погода...

Наконец, все расселись за столом. Артем подмигнул Вове и тот понимающе скрылся в сенях и тотчас вернулся с бутылкой шампанского. Выждав, когда хрустальные фужеры с игристым застыли в руках в ожидании тоста, Артем обнял сына за плечи и торжественно обратился к Анне:

— Аннушка, мы с Вовой просим выйти за нас замуж.

— Соглашайтесь, Анна Петровна, — с надеждой проговорил юноша.

Спохватившись вдруг, Артем хлопнул себя по лбу и достал из кармана маленькую коробочку. Открыл.

— Я согласна, мои дорогие, — прошептала Анна сквозь слезы.

После небольшой застольной суматохи Ирина задала мучивший её вопрос:

— Артём, а как вы нашли этот адрес?

— Это было несложно. Хозяйка квартиры, где жила Анна, оказалась милой пунктуальной дамой, к тому же видела меня, когда я был в гостях. Она и рассказала, что у Анны случилось несчастье и нашла договор, где этот адрес был указан. И телефон передала оставленный. Привет просила передать.

Осень стучалась в окно, но Анна была готова её встретить. С каждым новым порывом ветра она понимала: перемены — это не только трагедии. Иногда перемены вновь открывают захлопнутые двери. Двери к новым возможностям и переживаниям.

Моей любви осенний джаз

Пронизывающий осенний ветер нёс с собой холодные капли дождя, превращая асфальт в зеркальную поверхность. Неделя миновала с тех пор, как мы втроём вернулись из-под Новосибирска. И мне, и Вовке понравилась самобытная природа тех мест, несмотря на плохую погоду. Мне то можно было ещё пожить там, но у Вовки заканчивались каникулы.

Мой мудрый сын сразу решил, что до свадьбы Аннушка поживет в моей спальне, а меня с энтузиазмом разместил в своей комнате. Да мы и не возражали. Через пару дней по просьбе Анны я отвез её на УЗИ. Никогда не забуду сияющие глаза моей любимой женщины, когда она выходила из кабинета, прижимая к груди бумаги. Мое сердце подскочило к горлу, да так там и застряло... Я всё понял без слов. В порыве нежности закружил ее в коридоре, бережно прижимая к себе.

Из клиники мы поехали в ЗАГС подавать заявление второй раз. Регистратор нас узнала. На наши сбивчивые объяснения, что у нас есть документы, подтверждающие уважительную причину немедленной регистрации, она улыбнулась:

— Ничего не надо подавать вновь. Дата регистрации по вашему заявлению просрочена, но мы назначим новый срок. Когда вам удобно?

И тут только я вспомнил, что никто из нас так и не аннулировал поданное в середине августа заявление на регистрацию брака.

Я вышел из машины под холодный моросящий дождь. Анна составила мне внушительный список покупок и теперь предстояло в торговом центре всё закупить. Я ходил с большой тележкой между рядами полок и меня не покидало ощущение пристального взгляда на моем затылке. Несколько раз оглянулся. Ничего особенного — обычные покупатели, каждый занят своими покупками. За поворотом линии я чуть не наткнулся на женщину, державшую в руках книгу, обложка которой была мне знакома очень хорошо.

— Вера? — совершенно неожиданно для самого себя я услышал свой голос. Она обернулась, наши взгляды встретились. Это мгновение растянулось, как будто время остановилось. В её глазах читалось удивление и радость, но также и тень утраты.

—Артём! Как давно мы не виделись! А я увидела тебя — подумала обозналась, — произнесла она медленно.

Мы присели у бутика и начали говорить, как будто не было тех пятнадцати лет разлуки. Вера рассказала о своей жизни: о том, как она уехала с мужем в другой город, о том, как муж бросил её с маленькой дочкой, о том, как недавно потеряла любимую работу и вернулась в родительский дом. Я же рассказал о своем сыне, о том, как тяжело нам было после смерти жены, об Анне. Мне вдруг захотелось раскрыть своей бывшей однокурснице секрет — я никогда не говорил Вере о том, что именно она вдохновила меня на создание той самой книги стихов, которую так долго писал в юности и которую теперь она держала в руках.

— Знаешь, я всегда думала о тебе, — сказала Вера, глядя мне в глаза, — Ты был моим первым настоящим чувством. Она упредила мои слова и я почувствовал, как сердце сжалось. Вспомнились беззаботные студенческие дни, полные мечтаний и надежд. Но теперь мы были другими. Я — отцом и мужчиной, готовым к новой жизни. Она — матерью, ответственной за благополучие дочери.

— Вера, мне нужно тебе кое-что сказать... — начал я, но слова застряли в горле. Я не знал, как объяснить ей свои чувства к Анне и одновременно сохранить ту нежность, что осталась к подруге юности.

— Я встретил Анну... — наконец выдохнул я. — Она делает меня счастливым.

Вера кивнула, в её глазах мелькнула тень боли.

— Я понимаю. У нас у обоих часть жизни прошла... Но иногда я думаю... что, если бы всё сложилось иначе...

Я почувствовал, как охватывает тоска. Ведь это она тогда вышла замуж не за меня, она уехала из нашего города, она... Мы оба потеряли что-то важное в жизни. Я решился:

— Я написал тебе стихотворение тогда... когда мы расставались. Это было сложно... Но я так и не смог его прочитать тебе.

Вера взглянула с интересом:

— Почему ты не сказал мне об этом?

— Я думал, что это будет слишком больно для нас обоих. Но сейчас... я хочу сказать: ты всегда будешь частью моей жизни.

Мы обменялись взглядами, полными понимания и невысказанного сожаления. В этот момент я понял: несмотря на все трудности и утраты, мы были связаны чем-то большим.

— Может быть, нам стоит встретиться снова? — предложила Вера. Я ответил сразу, не задумываясь:

— Нет, Вера. Наш поезд ушел. Ушел безвозвратно. Ты свой выбор сделала тогда. Я - сейчас. Мы с Аней ждём ребенка.

Мы расстались под холодным дождем осени, каждый с новым грузом мыслей и эмоций. Мы расстались с юностью, поставив последнюю точку.

«Немало между нами радостных воспоминаний...»

Сняв наушники, Анна подошла к окну. Ночью опять выпал снег. Интересно: растает на этот раз? Через два дня — декабрь. Грустно. В голове голосом Аллегровой продолжала звучать песня: — «Красивая любовь. Мы отдали ей дань безумства! О, боже, как была к лицу тебе твоя весна!»

Весна... Анна улыбнулась. Весной к ней пришла любовь. Внезапно. Неожиданно. И в то же время — ожидаемо длинными одинокими вечерами. Закружила безумством... Ах, какое сладостное блаженство испытывать это чувство!

«Но осень на дворе, деревья в серебре, Увы, привычка охладила нас! »

Осень... Какой насыщенной она случилась на события. Расставание с любимым и обретение его вновь. Уход из жизни мамы и шевеление под сердцем новой жизни.

Такая поспешная, без подготовки, свадьба. Они с Артёмом решили устроить семейный ужин в их любимом кафе. Кроме Вовы были только два свидетеля. Анна была в белом костюме, вместо фаты — нежные белые цветы в причёске. Артем — в строгом костюме с бутоньеркой из таких же цветов. Это потом Анна пожалела, что не было профессиональной фотосессии.

А тогда она наотрез от нее отказалась.

Вспомнились первые дни в квартире Артема. Здесь всё было из другой, неведомой Анне ранее, жизни. Устоявшийся годами быт. Вещи, несущие для хозяев память и абсолютно нейтральные для нее. Природная чуткость, такт и внимание к мелочам позволили новому члену семьи войти в нее естественно и быть не только желанной для мужа, но и необходимой сыну.

Вова сразу проникся уважением и привязался к Анне. Чувствовалось, что ему очень не хватало материнской заботы все годы сиротства. Как-то он признался Анне, что ещё год назад, когда она пришла в школу преподавать математику, подумал, что очень похожа на маму, которую помнил в основном по фотографиям. Анна, улавливая в Вове черты своего отца, впустила в свою душу жизнь подростка. Она с энтузиазмом занималась с ним математикой, увлеченно слушала рассказы о деревенском лете, о девочке Кате, о секретном хобби.

Однажды, намереваясь найти книгу для чтения, Анна наткнулась к книжном шкафу на сборник стихов. Первые же строфы увлекли её. Они были созвучны её чувствам. Когда же решила посмотреть, кто автор стихов, её удивлению не было предела. Артём Владимирович Соколов — надпись на обложке. Сомнения рассеялись, когда увидела портрет автора. Да, это был ее муж. Как же многого она не знает о нём. Тотчас остриём лезвия коснулась сердца ревность. Эти строки были посвящены не ей... С другой стороны, это же так естественно, что до встречи с Анной у Артёма была личная жизнь.

Анна нахмурилась и отошла от окна. Как-то все буднично стало. Нет, она не тешила себя иллюзией, что эйфория любви будет вечной. Но в последнее время молодой женщине так не хватало ласковых слов от мужа. При сыне Артём был сдержан. А наедине они оставались всё реже.

Стрелки настенных часов приближались к полудню. Через пару часов Вова из школы придет, надо успеть написать клиенту рецензию. Будучи на фрилансе, Анна привыкла контролировать свое время по минутам.

Иногда удивлялась, как много успевает помимо работы. В квартире чисто и уютно, готовить научилась разнообразно и с душой. Раньше за такую же зарплату она пропадала целый день в школе, а потом ещё дома план урока писала, так что до домашних дел руки доходили только в выходные дни.

А вот и звонок в дверь. Бегло глянув на часы, Анна подумала, что рановато Вова пришел. Вообще-то у него есть ключи, но ему так радостно, когда дверь домой открывают и встречают у порога улыбкой. Машинально Анна посмотрела в дверной глазок. Сердце забилось неровными толчками. У двери стоял с широкой улыбкой Артём. Обе руки заняты. Нетерпеливо переминается с ноги на ногу.

Последний месяц у меня выдался сумасшедшим. До рождения нашего с Анной ребенка ещё целых полгода, но уже сейчас пора озаботиться ремонтом в нашей комнате, покупками всего необходимого, а это немалые расходы. В общем-то, зарплата у меня неплохая и нам с сыном хватало. Но теперь... Теперь всё по-другому. У нас всё должно быть самое лучшее. Дополнительная работа, которую мне предложили, оказалась очень кстати. Но и силы забирает немалые.

Сегодня, выйдя из подъезда, почувствовал, что наступает настоящая зима. Морозец бодрящий, иней на ветках так и переливается серебром. Поди ж ты, казалось вчера ещё бушевал май с сиреневыми ароматами в комнате Анны.

Стал вспоминать какое нынче число и вдруг осенило — сегодня же первая круглая дата нашей свадьбы! Ровно месяц. А я совсем "зашился" на работе. Домой прихожу, только душой и отдыхаю. Анна улыбается, у Вовки глаза светятся... А готовит жена как вкусно! Ну и идиот же я — давно надо было мою Анну разыскать и жениться на ней! Заметил, как сосед покосился, проходя мимо. Это Дмитрич отреагировал на мой смешок невольный. Так, надо придумать, как сегодня праздник организовать для семьи.

На работе долго не мог собрать мысли в кучку. Вот, казалось бы, айтишник — знай себе работай и работай. Ан, нет. Работа творческая, особый подход к себе требует. Отключил телефон на всякий случай, чтобы не отвлекаться. Только сосредоточился, как заходит Маргарита — секретарь директора:

— Артем Владимирович, а что у вас с телефоном? Дозвониться не могла.

— А я, Риточка, выключил его. А что случилось?

— Вас директор вызывает. Поспешите, пожалуйста, а то ему надо выезжать скоро.

У директора разговор оказался коротким. Он сообщил, как нечто решённое и не подлежащее обсуждению, о моем назначении на должность начальника отдела, ибо Петр Иванович подал заявление на увольнение. Ошарашенный, я сидел перед директором и понимал только одно — сегодня на работе от меня толку не будет. И я сказал первое, что пришло в голову:

— Дмитрий Анатольевич, разрешите сегодня уйти после обеда.

— Идите. Только завтра сразу к Петру Ивановичу зайдите. Дела принять.

Еле дождался перерыва на обед и опрометью бросился к своему авто. У меня уже зрела мысль, что на растущий животик моей жены я куплю шикарное платьеразлетайку. Размер я знал, покрой универсальный, так что я полностью был уверен в своем выборе. По пути заехал в ресторан, заказал столик. Тут же купил любимый Вовкин торт к чаю, а в соседнем цветочном магазине — большой букет из чайных роз.

И вот я перед дверью в квартиру. Звоню. Жду. А рот предательски разъезжается до ушей. Слышу... Нет, я чувствую, как за дверью дышит Анна, как бьётся толчками ее сердце. Дверь распахивается. И вот она, родная, теплая, изумлённая... Слегка отстраняясь, чтобы не застудить её, целую. Скорей, скорей согреть руки под струёй горячей воды. Выхожу из ванной и слышу на кухне звяканье столовых приборов. В комнате разбираю свои пакеты, освобождая платье, розы... Торт несу с собой в кухню:

— Дорогая, обед сегодня отменяется. Домашний обед. Я приглашаю в ресторан.

Вижу, как в изумлении взметнулись брови. Обнял за плечи, веду в комнату. На ходу беру букет:

— Милая моя, наш праздник надо отметить достойно.

Вижу, как сияют глаза на утопающем в розах лице.

— Артём, ты помнишь нашу дату! Это так мило! Я так тебя люблю...

Звонок в дверь прервал наши нежности:

— Я сам Вовке открою, а ты собирайся. Я хочу тебя видеть в этом платье.

Наш двойной праздник удался на славу. Вначале мы втроём долго вспоминали подробности поездки под Новосибирск за Анной. Потом с Вовкой восторгались, как хорошо и тепло стало у нас дома благодаря Анне. И только потом я сказал о своём повышении. Совместная радость, обнимашки с двух сторон одновременно...

Потом мы поехали в парк. Наш парк. Нашли нашу лавочку. Не посвящая Вовку в подробности, каждый из нас молча вспоминал своё...

Я вспомнил, как первого сентября на этой лавочке я сначала мысленно прощался навсегда с Анной, а потом принял решение пойти к ней домой и поговорить.

Анна смотрела на лавочку и сердце замирало от воспоминания о первом поцелуе с Артёмом.

"Снежинки на ресницах таяли И, зачарованно, читали мы Красивый незаконченный роман Про любовь без измен!"