Осенний пейзаж

Хусаинова Ольга

Осенний пейзаж

Глава 1

Тихий шорох падающих листьев. Бушующие вокруг краски осени. Свежевыкрашенные скамеечки, установленные вдоль аллеи. На одной из таких скамеечек и сидела я - обычная и совсем не яркая. Черное пальто, сдвинутый набок бордовый берет, светло-русые волосы до плеч. Я люблю осень. Люблю ее теплые, яркие цвета, запах прелой листвы и дождя, мягкое и уже не жгучее солнце, холодный, щекочущий ноздри воздух, который оно уже не успевало прогреть...

В такое время я часто прихожу сюда. Прихожу, чтобы почитать, но сегодня книжка так и останется лежать в сумочке - такая красота, что жалко сидеть, уткнувшись носом в мир чужих фантазий, поэтому я достала блокнот для рисования и набор пастели.

Я - художник. Пусть не настоящий, а пока только учусь в Художественной гимназии, но мне нравится погружаться самой в эти яркие краски, передавать через бумагу ту красоту, мимо которой люди проходят, торопясь на работу, к детям или в магазин, или просто не замечают...

Штрих за штрихом. Черные тонкие стволы деревьев. Ярко желтая листва, красные гроздья рябины... Красная скамеечка напротив...

Брям! От звука гитарного аккорда я чуть не выронила блокнот в грязь.

- Медные струны пальцы ласкали,

- Медные звуки в душу вливали...

Энергичный рокочущий голос нарушил уединение, в которое я погрузилась во время творческого транса. На той скамеечке, что я уже нарисовала, собралась небольшая компашка, а во главе, в обнимку с гитарой сидел парень, забравшись грязными берцами на сиденье. Сам он устроился на спинке и самозабвенно бил по струнам, ускоряя ритм, и пел что-то рокерское. Светлые волосы выбивались из-под банданы, расстегнутая черная косуха позволяла рассмотреть название популярной музыкальной группы на черной же футболке с окровавленными черепами. Меня передернуло. Как хорошо, что это рисовал не художник, а обычный человек.

Я поморщилась, но не ушла - продолжила свою работу. Продолжила четче вырисовывать листики, продолжила наносить штрихи, пытаясь передать и прозрачность воздуха, и чистоту неба, и особенную, теплую атмосферу осени... Слишком уж мне нравилось, мое вдохновение не смогли сбить незваные гости, и скоро я опять ничего не слышала вокруг, впитывая и передавая красками нужное настроение...

- Аленка, привет! - удар по плечу снова вывел меня из погружения в собственные мысли и оттенки.

Рядом уселась Катерина - моя соседка по комнате в студенческой общаге. Она училась на Танцевальном, была грациозна, тонка и неизменно улыбчива. За первый год мы очень сдружились, и теперь, после летних каникул приехав от родителей, она безошибочно меня нашла, зная мои привычки.

- Привет! - я была ей искренне рада и тоже соскучилась.

- Рисуешь? - понизив голос, спросила она, кивнув в сторону блокнота. - Уже можно посмотреть?

Я никогда не показываю незаконченное, она знала и уважала это право, не пыталась подсмотреть, заглянуть за полотно, накрывающее мольберт, даже если он месяцами стоял посреди нашей общей комнаты.

- Секунду, - попросила я и, нанеся еще несколько завершающих штрихов, вытянула руку с блокнотом вперед, чтобы дать ей посмотреть и самой оценить издалека.

Затрепетали с бумаги ожившие красно-буро-желто-зеленые листья, легкое дуновение ветерка коснулось наших лиц, зашевелились нарисованные ветви черных деревьев, несколько листьев сорвались с них, медленно кружась, спланировали с бумаги нам под ноги...

- Класс! - выдохнула подруга. Мне и самой нравилась моя работа. Теперь этот ветерок можно будет почувствовать и морозной зимой в теплой комнате, и жарким выматывающем летом...

Я подняла взгляд на пейзаж, с которого срисовывала. На моем рисунке красная скамейка осталась пустой, а в действительности рокер улыбнулся мне, заметив, как падают листья из блокнота, принесенные словно из окошка в другой мир.

- Только... - неуверенный голос подруги заставил меня посмотреть на нее и нахмуриться.

- Что-то не так?

Я очень ревностно отношусь к своим работам, каждый раз вкладываю душу и даже маленькое замечание бывает способно расстроить на несколько дней. Но я совершенствуюсь, всегда, где только возможно. Несомненно, за лето мой уровень мастерства обязан вырасти!

- Все так - деревья, аллея, небо... - осторожно начала она. - Красиво, живо... Только… где же... они?

Катерина одними глазами указала на компанию с гитарой. Оттуда изредка доносился хохот, сигаретный дым и ядрёные словечки.

Я расслабленно улыбнулась:

- Мне нельзя рисовать людей.

- Почему?

- Потому что я не портретист, мне нельзя, - терпеливо пояснила я.

- А ты когда-нибудь пробовала?

- Нет.

- А в детстве? Палка, палка, огуречик, получился человечек... Точка, точка, запятая, вышла мордочка кривая?

- Вот когда эта мордочка кривая улыбнулась мне с детского альбома, после этого больше и не пробовала, - улыбнулась я снова.

- Так откуда тогда ты знаешь, что не портретист? - вопрос застал меня врасплох.

Я не знала - я просто, поддаваясь какому-то неведомому инстинкту, никогда не рисовала лиц, и все. А потом преподаватели на первом курсе разделили нас на группы, и каждая была обязана рисовать только по своей специализации. Портретистам тоже запрещалось рисовать пейзажи. Хотя, что в этом могло быть плохого? Мы никогда не задумывались, развивая только свой дар и талант, не лезли в чужие дебри.

- Вот нарисуй этого наглеца, - шепнула Катерина, наклонившись к моему уху. - Смотри, какой - сидит, песни горлопанит, а сам ногами своими всю лавочку испачкал. Кто после него на нее сядет-то? Позорище, а не парень... - фыркнула она негромко.

Нет, парень как раз-таки видный, манеры только подкачали. Конечно, есть вероятность, что друзья его специально загнали повыше, как на сцену... Но вряд ли он сильно сопротивлялся и еще маловероятней, что он достанет из кармана косухи чистый носовой платок и протрет за собой скамейку.

- Предлагаешь мне испортить картину? – усмехнулась я, ласково перебирая пальцами мелки пастели.

- Да нет, сделать ее реалистичней. Впрочем, если объективно, он довольно симпатичный, - заулыбалась подруга.

Я присмотрелась. Интересное лицо. Черные брови вразлет, хотя волосы светлые - цвета выгоревшей соломы. Глаза тоже темные, но выразительные, влажно поблескивающие каким-то мальчишеским задором. Подбородок чуть тяжеловат, губы словно привыкли улыбаться. И даже когда он запел мелодичную песню, уголки рта остались приподняты. Да - все та же обаятельная улыбка, только грустная.

Без оглядки уйти, без прощаний.

Не давать никаких обещаний,

Молча, без слов и без жестов,

Без писем и громких текстов.

Уйти, и уйти по-английски,

Тушить все надежды и мысли.

Уйти, и искать новый путь.

Уходя, не стараться вернуть.

Раз не держат, уйти ни держа,

Накинув осенний пиджак,

Раз не слышат, уйти в тиши,

Уйти, потому что решил.

Ни скандалов, без выяснений

Уйти, словно дождик осенний,

Без выкриков, мата и клятвы,

Уйти без ещё одних "завтра".

( стихи Александра Куванина)

Вдруг музыка оборвалась грязным аккордом. Я оторвала взгляд от листка блокнота, на котором под пение рокера и выводила черты его лица.

Гитара валялась на земле, парня нигде не было.

- Женя! Женя! - в ужасе выкрикивали судя по всему его имя растерянные друзья. Один из них даже, встав на колени, заглянул под лавку.

- Ален, ты видела? - взволнованно ткнула меня локтем Катерина. - Он просто взял и исчез! Растворился в воздухе!

- Да? - рассеянно переспросила я. Может, он обладатель нового редчайшего дара? Сейчас все больше рождается одаренных, меньше, чем обычных людей, но все-таки...

Я привычно вытянула руку с блокнотом, чтобы оценить рисунок, и замерла. На красной нарисованной скамейке сидел парень. Ветер развевал торчащие из-под банданы волосы, глаза смотрели прямо на меня, а губы шевелились в беззвучных ругательствах...

- Аленка, это же он! - наполненным ужасом голосом прошептала подруга.

- Алло? Полиция? – услышала я резкий мужской голос. – Сейчас произошло нечто странное…

Я торопливо прижала блокнот к груди, пряча его от посторонних глаз случайныхпрохожих, как раз в тот момент, как нарисованный рокер вскочил в полный рост и замахнулся на меня гитарой. Еле звякнули струны. Друзья продолжали звать Женю.

- Уходим, - поднялась я с места, так и прижимая обеими руками к себе рисунок, нервно оглянулась по сторонам. Катерина кивнула, понятливо запихнула пастель в мою сумку и накинула ее на свое плечо. Так и пошли, держа спину неестественно прямо, с трудом переставляя негнущиеся ноги, думая, что же мы натворили.