Осенняя мгла

Глава первая: Оттепель

Я стоял на перроне... Был вечер. Холодный воздух пробирал до дрожи, хоть я и был одет. Старая куртка для прикрытия, а под ней бронежилет, но все равно сквозь железные заклепки холод пробирал до души. Да и с временем я что-то перепутал: моя командировка началась еще с часу назад, а я все стою и жду этот сраный поезд...

Молодой полицейский стоял и всматривался в вечерний туман. Он был настолько густым, что сковывал движения, а смотреть сквозь него можно было не дальше трех ярдов. Вот вытянешь руку — и она утопает в белизне дыма. Издалека слышался кашель, чей-то тяжелый и частый.

Сам перрон выглядел так, будто его не чинили никогда, а так и оставили после строительства в годах 40-х. Гнилые доски в иных местах проваливались, и внутри можно было увидеть черные лужи чего-то — то была явно не вода...

Поправив волосы, сержант переступил с ноги на ногу. Ботинки слегка промокли, пока он добирался сюда. Неделя непрекращающихся дождей дала о себе знать: лужи блестели на голой земле, последние листья спадали с деревьев у его дома.

Вдали послышался звон колес и тяжкий вой гудка паровоза. Сержант поднял глаза. В тумане поезда не было видно, только две точки сверкнули в тени и погасли, пропав в том холодном лесу.

Поправив пистолет в заднем кармане, он почувствовал, как стало холоднее. Куртка не помогала, страх сковывал вместе с туманом, становясь слишком грузным.

И вот стук колес послышался ближе, и на перрон подъехал старый, поломанный поезд. Над входом, видно, раньше был красивый узор на глянцевом дереве, но сейчас не осталось ничего из того: гнилые доски вот-вот отправятся наземь, держатся, видимо, на последних гвоздях. Окна были замазаны чем-то — то ли жиром, то ли тем же туманом, который окутал тут все...

Поезд остановился перед сержантом. Никто не вышел и не проверил, есть ли билеты, есть ли что-то еще — запрещенка, а может, он в розыске? Нет, этому поезду было уже все равно. Он наездил слишком большое расстояние и уже умирал. По пути топливо капало со всех щелей, но он ехал. Он выполнит все надежды...

Купе было дряхлым. Старые лавки уже рассыпались. Погладив одну из дощечек, она показалась мягкой на ощупь. От старости в углах висели комья паутины, которые стали призраками в этом вагоне. Никто не торопился его прибирать. Ну да и ладно, ехать предстояло всего три часа, в деревню... Начальник отправил расследовать дело. Их инспектор умер как полгода назад, и никто не соглашался ехать вместо него в какую-то глушь, где не было даже связи.

Перезарядив пистолет, он переложил его в передний карман. Сталь была прохладная, пальцы привыкли держать его, так что даже в обычной жизни складывались в форме ручки, готовые открыть огонь.

Свет моргнул. Старая лампа тихо пищала, мерцая раз за разом. Сержант отвел глаза — с детства были проблемы с бликами, и они напоминали ему детство. Как когда он был еще совсем ребенком и познавал мир, не хотел учиться, а лучше поиграть во дворе. Избивал отец до переломов и синяков, они сверкали на белесой коже сине-фиолетовыми красками и как будто смеялись над ним. Он протирал их ваткой с йодом, чтоб побыстрее зажили. Он помнит все: как ныли кости от заживления. И после девятого класса он съехал, точнее, сбежал, просто куда-то, подальше из отчего дома.

Откинув голову, он продумывал каждое слово, которое говорил ему начальник: что странные убийства в той деревне, и находят тела уже обглоданными, но как будто одним укусом...

— Интересно, у кого такая огромная пасть. — В воздух вырвались мысли, и лампочка в такт зазвенела и снова выключилась.

— Ладно, подремать надо.

Офицер положил голову на жирное стекло и тут же отключился. Ночь была тяжела. Он обдумывал и собирал инвентарь для этого дела, читал про таких зверей в их краях, но никого страшнее пумы там не было. Но пума не способна перекусить пополам взрослого человека... Да, нападают, но целятся в шею и перемалывают артерии, но никак не снизу, на ноги жертве, откусывая сорок процентов тела. С этими мыслями он лег, но долго не спал — прозвенел будильник, и пришлось бежать на место отправки.

Снов не было. Вообще ничего, только черный экран и холод. Даже тут этот холод сковывал руки и ноги. Даже во сне он добрался до жертвы и начал кутать ее в свою сеть из дыма.

И вот звук тормозов. Сержант подпрыгнул на месте, ударившись головой о стекло. В голове загудело...

— Так, до деревни с путей еще идти и идти, час не меньше.

Спустив ноги на землю, поезд тронулся, как будто ждал, пока сержант спустится. Через секунду он пропал в тумане вместе со звуками. Обувь не была предназначена для таких путешествий по лужам и грязи, пришлось идти через лес. Темные ветки сгущались и хрустели от прикосновения. Земля виляла, как хвост у диковинного зверька, корни восставали из земли, пытаясь обхватить ноги, запутать и толкнуть в бездну.

Тумана деревни не было видно, ничего: ни дыма, ни огней фонарей. Но через пару минут скитаний по лесу тот же самый зверек вывел сержанта ко входу в деревню.

Вдали стояли покосившиеся домики без стекол, крыши были пробиты, бревна гнилые. Жизни как будто в ней не осталось, кроме тех самых брошенных домиков. Издалека показались снова две точки, светлые, желтые, словно луна в светлой ночи, и юркнули под здание, самое дальнее, на церковь похожее...