Осень Джона Гарета

Он брёл по тропинке среди деревьев в парке, тех немногих, что уцелели после глобального катаклизма. Под ноги упал жёлтый лист. С каждым днём их становилось всё больше. Постояв минуту, человек двинулся дальше, тяжело переставляя ноги. В прошлом он пробегал по этой тропе через весь парк не запыхавшись, но годы упрямо брали своё, неумолимо отнимали жизненные силы, иссушали организм.

Громкий лай раздался на всю округу. Хаски радостно повизгивал при виде хозяина, но не пытался запрыгнуть на человека, с возрастом стал куда спокойнее и медлительнее.

- Тише, Харви, дай мне разуться, и ты получишь свой корм, - проворчал старик, но на губах у него играла тёплая улыбка.

Пёс вовсю крутил хвостом и поскуливал от нетерпения, поэтому старик быстро, насколько позволял возраст, открыл консервы автоматическим ножом и щедро насыпал в миску. Харви тут же нырнул носом и зачавкал от удовольствия.

Его хозяин расположился в кресле у стены. Нажал кнопку и мягкое сидение приняло удобное положение. Прямо на него смотрели карие глаза женщины лет пятидесяти. Такой он запомнил тёплый взгляд своей Эмилии, ощутимый даже спустя столько лет. Портрет на стене и воспоминания – всё, что осталось от любви всей его жизни. Он устало вздохнул и смежил веки.

Стариковская берлога, если её можно назвать таковой, была полна автоматизированных механизмов, собранных вручную. На стенах висели памятные дипломы: «Джону Гарету за огромный вклад в развитие робототехники», «Мистеру Джону Г. За научную деятельность во благо человечества».

В уголке скромно разместились газетные вырезки, пожелтевшие от времени. О жизни Джона и успехах в науке часто писали в газетах. Наука с самого детства увлекала его. Слой пыли, покрывающий вырезки, годами копился никем не потревоженный. Только один листок выглядел чистым, словно его часто брали в руки. «Революционные разработки учёного обернулись чередой катастроф» гласил заголовок.

Будильник громко прозвенел, заставив спящего Джона вздрогнуть. Харви тоже подскочил и заскулил, глядя на хозяина.

- Время лекарств, - тихо сказал Джон собаке, медленно поднялся и потянулся к аптечке на полке.

Взяв коробочку, он отсчитал необходимое количество разноцветных пилюль и закинул в рот не запивая. Их все меньше, отметил он.

- Впрочем, не только их.

Джон выбрался на небольшой балкон и взглянул на парк, что раскинулся под ним. Жёлтые листья едва держались на деревьях, при любом сильном порыве ветра разлетаясь по округе. Семьдесят шестая осень на его веку и пятнадцатая в одиночестве. Он поднял глаза на небо, где тусклое солнце маячило невысоко. Джон понимал, что лекарства, консервы и ресурс генератора с каждым днём уменьшаются и неизбежный конец всё ближе. В ладонь упёрся мокрый нос.

- Я не знаю, есть ли выжившие помимо нас, ведь за пятнадцать лет, кроме тебя, никто так и не появился. – Джон смотрел вдаль и ласково гладил пса по голове, - Я боюсь, эта осень станет для меня последней, Харви.

Пёс словно чувствовал настроение хозяина и тихонько поскуливал.

В середине ноября Джон Гарет умер во сне в своей квартире. Карие глаза Эмилии все так же тепло смотрели с портрета на последнего человека на Земле. Харви остался возле тела хозяина, не желая уходить, да и идти было некуда.