Ошибка

Штурмовой - десантный бот

ВС РФ "Дмитрий Донской"

Бортовой номер 0471

14-й гвардейский полк бронепехоты

- Пусть эта не та страна, в которой мы родились, но именно здесь мы дадим последний бой! Это война не за отдельный клочок суши. Не за отдельную систему или планету! Это битва за наш дом, за нашу Родину. Теперь судьба всех нас как вида решается именно здесь! И если никто из нас не вернется домой, то мы хотя бы заберём с собой как можно больше этих тварей! - хрипел в наушном динамике голос майора Лебедева.

Игорь хорошо знал этого рослого ветерана с висками, украшенными благородной сединой, и вечно суровым лицом. И хоть майор представлял собой прямое олицетворение мужественности, слух Арсеньева отчетливо различал, как тяжело даются командиру эти слова.

- Мужики... - спустя несколько секунд вновь обратился ко всем Лебедев, но на этот раз уже более сдержанно, без напускной бравады. - Вы никогда меня не подводили, и я не знаю солдат лучше. Я больше не в силах ни о чём вас просить. Просто не подведите и в этот раз. За нами все те, кого мы любим. Все те, кого мы поклялись защищать. Служу России! Служу Федерации!

- Служу России! Служу Федерации! - разом отчеканили два десятка голосов, и, если бы не автоматическая система гашения пиковой громкости, встроенная в шлем экзоскелета, Игорь рисковал оглохнуть.

- Ну всё, мужики, за работу, - Собранно произнес Лебедев. - Сержанты, принимайте командование взводов.

- Есть! - отозвалось четыре голоса.

- Первый взвод, шестнадцатый канал... – начали поступать распоряжения.

- Второй взвод, семнадцатый канал...

Игорь не стал слушать дальше и переключил радиостанцию на канал своего подразделения. Он и так точно знал, что третий и четвертые взводы займут восемнадцатый и девятнадцатый каналы соответственно.

Десантный бот сильно трясло. Они снижались с очень большой скоростью, что бы избежать возможного попадания вражеской кислотной смолы. Транспортный отсек, который мог показаться достаточно просторным для обыкновенного человека, был явно тесноват для двух десятков экзоскелетчиков во главе с майором.

Игорь ещё раз пробежался взглядом по показаниям тактического компьютера, выведенного прямо на бронестекло шлема, выпуклая поверхность которого обеспечивала превосходный обзор в сто двадцать градусов.

Блок питания экзоскелета показывал полный заряд. Телепортационная камера крупнокалиберной винтовки была полностью снаряжена сотней патронов калибра двенадцать и семь миллиметров. Пневматическая система сорокамиллиметрового подствольного гранатомета так же была исправна, а резервуар полностью наполнен сжатым воздухом. Датчики искусственной мускулатуры функционировали, как и положено. Дополнительная механика тоже. Модуль телепортации исправен, производит сверку положения обоих приемных камер в пространстве согласно штатному режиму - триста двадцать раз в секунду.

На самом верху стекла, чуть выше линии бровей самого пехотинца, синеватым цветом мерцала текстовая метка основной задачи: «проникновение в центр гнезда, установка и боевой взвод тактического ядерного заряда». Надпись "эвакуация в зону высадки" была менее различима, что означало её второстепенное значение.

Игорь ещё раз проверил все показания и окинул взглядом товарищей. Сейчас они выглядели как один ровный ряд одинаковых двухсполовинной метровых экзоскелетов, содрогающихся вместе с каждым ударом, который принимал на себя десантный корабль. Могучие человекообразные фигуры с массивными руками, широкими плечами. Маркировками из порядковых номеров на груди, наплечниках, затылках шлемов и бронеплите, защищающей коленное сочленение. На корпусе каждого зафиксирована крупнокалиберная винтовка, с большим "барабаном" телепортационной камеры.

Но своим внутренним взглядом Игорь прекрасно видел лицо каждого из них. Словно они выстроились для учебного инструктажа, и бронестекла шлемов были подняты. Собранный, смотрящий в одну точку взгляд бойцов. Мелкие шрамы на лицах. У некоторых механический искусственный глаз, у некоторых более дорогое протезирование, которое практически незаметно, если не знать, на каком участке тела оно применено. Игорь служил с ними не один год и прошёл не одну "горячую точку" галактики. Ему приходилось спасать их, им приходилось спасать его. Он был уверен в каждом из них, как в самом себе...

Шансов на то, что именно их шестая рота четырнадцатого гвардейского экзоскелетного полка вооруженных сил Российской Федерации в составе объединенных сил Земной Федерации сможет пробиться в центр гнезда и доставить туда заряд, практически не было. Чтобы понимать это, не надо обладать особым стратегическим гением. Достаточно было просто следить за оперативными сводками с мест боёв. Именно поэтому разрастающуюся опухоль на теле планеты уже пятый день атаковали по всем направлениям. Всеми имеющимися силами.

Каждый боец где-то в глубине души понимал, что война проиграна... Неизвестно откуда взявшийся рой инопланетных существ, напоминающих собой гигантских насекомых, за полгода поглотил почти все обитаемые миры. А потом их корабли-ульи выскочили и на орбите Земли.

Объединенный флот сдерживал противника сколько мог, но силы были слишком неравными. За каждым уничтоженным ульем появлялся новый, а за каждым уничтоженным линкором, вставал экономический кризис одной из ведущих стран мира. Корабли строились на орбитальных верфях по нескольку лет, а ульи вызревали за пару недель.

Все понимали, что просто обречены. Но они были солдатами. Они давали присягу служить России и служить Федерации. Наверное, должен был быть какой-то другой способ массового уничтожения инопланетной заразы, но людям он пока был неизвестен. А времени на исследования оставалось всё меньше и меньше.

Запасы ядерного оружия, столь эффективного в первые два месяца войны, заканчивались. К тому же разум любого военачальника ставил под сомнение его результативность. Два обитаемых мира, отвоеванных у противника подобным образом, теперь полностью утратили актуальность своего названия на ближайшие двести лет.

Хоть Игорь Арсеньев и был простым пехотинцем-экзоскелетчиком, даже он понимал, что при подобной прогрессии Земле, переполненной беженцами из других систем, начинающей испытывать резкую нехватку продовольствия, медикаментов и боеприпасов, не продержаться больше месяца. Максимум двух.

- Десять секунд до высадки, - Раздался в шлеме голос сержанта Ашмарина, командира второго взвода.

Интеллектуальная система скафандра, распознающая ключевые словесные формулировки, запустила на бронестекле обратный отсчет. Игорь посмотрел на то, как десятка сменилась девяткой, и закрыл глаза.

Обратный отсчет продолжился перед его внутренним взором. В темноте плывущей всевозможными разводами, буквально вспыхивали ярко-белые представляемые им цифры. Восьмерка, семерка... Пехотинец сделал глубокий вдох и подумал о своём пятилетнем сыне. О том, как тот любит играть маленькими пластмассовыми экзоскелетчиками, ставя их в коробку из-под обуви и часами устраивая "высадки" на горы из подушек и одеял.

Шестерка, пятерка... Подумал о своей жене, которая немного набрала вес после нескольких тяжелых полостных операций и курса реабилитации. О том, как она любит ухаживать за своими цветами, парящими в высоких горшках вдоль глухой стены их четырех секционной ячейки жилого блока. Конечно, не всё в их жизни было идеально, но они проживали ее, как могли, занимаясь каждый своим делом. Стараясь воспитать сына хорошим человеком. Бывало что ругались, не без этого, но потом всё равно находили способ помириться, ведь надо было жить дальше.

Четверка, тройка... Вспомнил пожилого отца, который уже лет десять как вдовец. Типичный гражданский, никогда не служивший, и не держащий в руках ничего тяжелее голопланшета... Но отец всегда верил в него, поддерживал во всех начинаниях. Без его поддержки, и, самое главное, физической помощи, Игорь никогда бы не смог поступить в военную академию, пройти долгой и сложный курс обучения на бойца-экзоскелетчика. Отец всегда им гордился, даже когда у Игоря что-то не получалось. И именно это давало Арсеньеву сил, чтобы попытаться снова.

Двойка, единица... Вспомнил тихое земное кладбище в нескольких сотнях километрах от города, рядом с останками фундаментов уже давно исчезнувшей деревушки. Косые рядки накренившихся в разные стороны каменных и композитных крестов, огороженных разномастными оградками, и заросшими деревьями. Где-то, ещё по старинке действительно было похоронено тело усопшего, в основном же, просто урны с прахом покойных.

Как там всегда было хорошо и спокойно. Можно было присесть на маленькую скамейку и словно поговорить со своими бабушкой и дедом, которые по-прежнему продолжали улыбаться с поверхности небольших, вмонтированных в могильные кресты, погодостойких мониторов. Впрочем, это всегда был разговор с самим собой. Пожалуй, это было единственное место, где предоставлялась такая возможность. Спокойно поразмышлять вслух без посторонних взглядов и вмешательств в поток мыслей.

Ноль... Сделав один резких выдох, Игорь Арсеньев навсегда простился со всем этим, понимая, что ему уже не суждено увидеть ни своих родных, ни друзей. И урне с его прахомне быть погребенной на том старом кладбище.

- Второй взвод, приготовиться! - прогремел в динамике голос Ашмарина.

Игорь открыл глаза. Автоматические зажимы, плотно фиксирующие его на своем месте, издали звуковой сигнал и раскрылись. В это же мгновение в разные стороны начали разъезжаться створки десантного люка в широком борте корабля. Остальные пехотинцы разом ожили, вышагивая из транспортировочных креплений. Внутрь шлема ворвался звук лязганья металла и клацанья затворов винтовок, улавливаемый акустической системой.

Корпус "Дмитрия Донского" пробирала мелкая дрожь, вызванная включившимися посадочными двигателями. Тёмное нутро десантного отсека разрезали косые лучи мексиканского солнца. Следом за ними ворвался горячий ветер, забарабанив по экзоскелетам обрывками мелкого мусора и крупными песчинками.

Один за другим бот покинули пятеро пехотинцев первого взвода. Игорь быстро подошел к кромке открытого люка и выпрыгнул следом за сержантом. Секундного взгляда опытному бойцу было достаточно, чтобы оценить ситуацию. В принципе, всё выглядело именно так, как он себе и представлял.

Конечно, у расы инопланетных захватчиков было научное и официальное название. Но, кто-то из первых, кому не повезло столкнуться с ними на далёких периферийных мирах, назвал этих тварей "тараканами". Потом это прозвище подхватили новостные каналы, и оно плотно укоренилось в сознании рядовых обывателей. К тому же, тот бедолага, впервые столкнувшийся, а главное, уцелевший после встречи с ними, был носителем староанглийского языка. В связи с этим противника очень часто стали называть порядком подзабытым английским словом "cockroach". А в российской армии плотно укоренился жаргонизм, обозначающий их множественное число - "рачи".

Не успели подошвы тяжёлых ботинок экзоскелета Игоря ступить на мексиканскую землю, как со всех сторон полезли эти твари.

Артемьев никогда не видел Мехико. Даже на картинках особо его не разглядывал. Конечно, он знал столицы ведущих стран Земной Федерации. Во всяком случае, тех, которые входили в состав объединенных сил, но особого желания узнать что-либо помимо этого у него никогда не появлялось.

К тому же, Мехико сейчас ничем не отличался от любого другого населенного пункта захваченного тараканами. Будь это городок на далекой планетке Нева-11 или же ультрасовременный Нео-Каир.

Кругом было одно и то же: сплошные разрушения и смерть. Всё что могло быть разрушено - было разрушено, что могло быть сожжено - было сожжено. Великие высотные дома пластами сползали на землю подобно разбухающему от воды картону. Их строгие геометрические формы исчезали под воздействием полчищ инопланетных декораторов, и здания больше начинали походить на африканские термитники: высокие и бесформенные. Словно сама земля исторгла из себя некую серую массу в попытке подпереть ею небо. Припаркованные на улице средства гражданского передвижения были буквально растоптаны в плоские лепёшки из пластика от сотен тысяч пробежавших по ним лап.

Самое ужасное заключалось в том, что тараканы не преследовали в своем разрушении никаких целей. Им не нужны были ресурсы. Им не нужна была пища в каком-то отдельном её состоянии. Желудки тараканов-рабочих были способны переварить в клейкую массу почти всё, что имело цепочки ДНК, будь то ствол упавшего дерева или человеческое тело. В их ненасытных желудках расщепляемая консистенция пенилась, пропитываясь смесью мерзких газов порождаемых этим существом, и выходила наружу, являясь универсальным строительным материалом.

Тараканы солдаты, насчитывающие множество разновидностей отличающихся как формой, так и назначением, убивали всё, что не было похоже на них самих. И делалось это абсолютно бесцельно. Простой огромный всплеск жизненной силы этих таинственных существ достиг своего пика где-то в недрах необжитой галактики, и они бросились во все стороны, поглощая всё на своем пути. Игорь даже помнил, что один из земных исследовательских университетов ещё в самом начале войны выдвигал теорию о том, что возможно подобное явление в своё время стало причиной вымирания динозавров.

Именно поэтому Мехико сейчас выглядел как разрастающееся гнездо. Покосившиеся здания поблескивали от витиеватых наростов свежих строительных выделений. Своим внешним видом и цветом они напоминали самый обыкновенный цемент: только раздутый, со множеством пузырьков, словно выдавленный из баллона монтажной пены.

Высадившиеся на пару секунд раньше пехотинцы первого взвода уже вступили в бой. Со стен высотных зданий десятками падали двухметровые тела искалеченных насекомых, обливающиеся белёсым соком. Несмотря на потери, твари тупо лезли вперед, высоко задирая свои длинные, острые словно сабли атакующие конечности. Четыре огневых рубки "Дмитрия Донского", оснащенные спаренными крупнокалиберными пулеметами, поливали всё пространство небольшой площади, на которую они приземлились, смертоносным огнём. Каждый пятый патрон был трассирующим, и яркие, желтые черточки мелькали над головами пехотинцев, с легкостью пробивая подвижные панцири насекомых.