Ошибка 404: Герой не найден

Ежегодный Императорский Турнир — это как сессия в универе, только вместо зачетов — смертельные поединки, а вместо преподов — пафосные аристократы с манией величия. И я, княжич Всеволод Лиходеев, потомственный раздолбай в седьмом поколении и обладатель магического резерва размером с наперсток, уже в третий раз пытался его завалить.

План был прост и гениален, как все мои планы: выйти, споткнуться о собственный меч, картинно упасть и, если повезет, притвориться мертвым. В прошлом году почти сработало, но судья, будь он проклят, оказался опытным и пульс нащупал. В итоге — позорное поражение, нота от Императорской Канцелярии моему батюшке и месяц домашнего ареста с изучением «Основ тактической магии для одаренных недоумков». Книгу я, кстати, сжег. Горела она, в отличие от моего магического дара, ярко и уверенно.

В этом году моим оппонентом был сам Ростислав Лютоборский. Гора мышц, пафоса и родовых проклятий. Его предки, по слухам, голыми руками драконов душили. Глядя на Ростислава, я верил. Этот мог и голыми зубами. Он стоял напротив, поигрывая фамильным полуторным мечом «Крушитель Черепов», и смотрел на меня, как на досадное недоразумение, мешающее ему перейти в следующий тур и искупаться в лучах славы и обожания визжащих аристократок.

— Готовься к унижению, Лиходеев! — пророкотал он так, что у меня заложило уши. — Я сделаю твое поражение быстрым. Из милосердия.

«О, великий и милосердный, — мысленно взмолился я. — Сделай так, чтобы он не промахнулся».

Судья дал отмашку. Толпа взревела. Ростислав ринулся в атаку, сотрясая арену. Я зажмурился, готовясь исполнить свой коронный номер «Эпилептический припадок как тактическое отступление».

И тут началось странное.

Прямо на полпути ко мне Лютоборский вдруг резко затормозил, споткнулся о совершенно ровный песок и плашмя рухнул, пропахав носом добрых три метра. «Крушитель Черепов» отлетел в сторону и жалобно звякнул.

На трибунах повисла ошарашенная тишина. Я удивленно открыл глаза. Ростислав, отплевываясь от песка, медленно поднимался, его лицо было цвета спелого баклажана.

— Это... это была обманная техника! — прохрипел он, глядя на меня с новообретенным уважением. — Хитро, Лиходеев, очень хитро! Заставить меня потерять равновесие силой мысли! Но дважды этот трюк не пройдет!

Я стоял и хлопал ресницами, лихорадочно соображая, какой именно силой мысли я это сделал. Той, что мечтала о холодном пиве и жареных колбасках?

Лютоборский снова ринулся в атаку. На этот раз он был осторожнее. Он занес свой дрын для решающего удара, вложив в него, кажется, всю ярость своего древнего рода. Я съежился, понимая, что от этого удара уклониться не выйдет.

И тут Ростислав замер. Его глаза остекленели. Он глубоко, как перед прыжком в ледяную воду, вздохнул и... начал декламировать стихи.

— Я встретил вас — и все былое, в отжившем сердце ожило; я вспомнил время золотое — и сердцу стало так тепло...

Толпа замерла. Судья выронил свой жезл. Я стоял в двух шагах от вооруженного до зубов аристократа, который с надрывом читал классику, и понимал — мой план летит ко всем чертям.

— Эм... Ростислав? — Осторожно пискнул я. — У тебя все в порядке? Может, отдохнешь?

Лютоборский моргнул, словно очнувшись от наваждения. Он с ужасом посмотрел на свой меч, потом на меня.

— Ментальная атака! — завопил он, отскакивая. — Ты... ты вторгся в мой разум! Заставил меня... это! Нечестный прием!

Не дожидаясь реакции судьи, он развернулся и, позорно задрав мантию, бросился прочь с арены, вопя что-то про «грязных менталистов» и «оскорбление чести рода».

Над ареной висела гробовая тишина. Тысячи глаз смотрели на меня. Я стоял посреди арены, нелепо прижимая к себе тренировочный меч, и не знал, что делать.

А потом кто-то один, кажется, сам Император, начал хлопать. И через секунду арена взорвалась овациями.

Я, Всеволод Лиходеев, главный лентяй и бездарь Империи, только что одержал самую странную и унизительную... победу в истории Императорского Турнира.

И я нутром чуял — моя спокойная жизнь только что закончилась. Навсегда.