Ошибка призыва.

«Кого призывают силой — тот приходит не целым.
Часть остаётся по ту сторону круга.»
Из старых записей о переходах

Ася очнулась от ледяного прикосновения камня — будто сама тьма сочилась сквозь кожу, медленно вливаясь в тело и пробуждая сознание. Камень был неровный, шероховатый, холодный, как плита в старом подвале или церковном склепе. От него тянуло сыростью и застоявшейся землёй.

Она не помнила, как оказалась здесь. Последнее, что удерживала память, — мягкая подушка, приглушённый свет ночника и тёплый плед.

А теперь… теперь вокруг была кромешная темнота, рассечённая дрожащими язычками свечей.

Свечи стояли не хаотично — их пламя отражалось в отполированном камне пола, вычерчивая замкнутый круг. Каменные плиты под ней были древними, потёртыми, с выбитыми символами, в которые въелась копоть и что-то тёмное, давно засохшее. В воздухе висел запах воска, дыма и горьких трав — будто здесь не раз жгли пучки полыни, зверобоя и ещё чего-то резкого, почти металлического.

Она попыталась вдохнуть — и воздух оказался густым, тяжёлым, словно старый травяной настой. Он проникал в лёгкие с трудом, оседая на языке горечью.

"Я задыхаюсь…"

Это не сон. Слишком холодно. Слишком больно.

Где-то в глубине зала поскрипывали балки, будто здание дышало, медленно оседая под собственным весом.

В глазах плыло. Мир распадался на мутные пятна, а затем из-под этой пелены донёсся крик — надрывный, звериный, отражённый каменными сводами. Эхо гуляло по залу, цепляясь за арки.

"Это я кричу? Или кто-то другой?.."

Постепенно очертания начали обретать форму.

Зал оказался высоким, вытянутым, с массивными колоннами, поддерживающими потолок. Камень был тёмный, почти чёрный, местами покрытый резьбой — грубой, старой, с узорами, напоминающими переплетённые ветви, звериные морды и странные знаки, больше похожие на обереги, чем на украшения.

В нескольких шагах от неё стоял старик в длинной мантии. Ткань была тяжёлой, плотной, с вышивкой по подолу — потускневшие нити серебра и меди складывались в защитные знаки.

Его седая борода вздрагивала при каждом движении, а руки и ноги неловко метались в воздухе, будто он пытался удержать равновесие в неведомом танце.

Подошвы его сапог скрипели по камню, срывая мелкую крошку. Лицо, изборождённое глубокими морщинами, искажалось в странном экстазе, глаза горели нездоровым блеском.

Старик вновь выкрикнул что-то каркающим голосом — на русском, но с чудовищным акцентом:

— Приходить… являться… силы… равновесие!

Каждое слово отзывалось в голове Аси тяжёлым ударом. Вибрация шла не только по воздуху — по полу, по костям, по самому зданию.

"Он говорит со мной? Или… через меня?"

Она попыталась пошевелиться — и не смогла. Камень под спиной был ледяным, влажным. Голова не слушалась, словно её прижали к плите. В поле зрения попали только две бледные ноги, подсвеченные дрожащим огнём свечей.

"Я не чувствую тела.

Или оно больше не моё?"

«Я умерла?» — мелькнула мысль спокойно, почти отстранённо.

Но тут же её смыло холодом — слишком настоящим, слишком телесным. Последнее, что она помнила, — как легла спать. Однако это состояние мало напоминало сон.

Холод постепенно сковывал тело, проникая в каждую клеточку, замораживая мысли. С огромным усилием Ася повернула голову и обнаружила, что совершенно обнажена. Слабые мышцы отказывались подчиняться, спину пронзала острая боль. С трудом приподняв тяжёлые, словно налитые свинцом, руки, она попыталась прикрыться.

"Почему я не могу пошевелиться?

Почему мне так стыдно… и так страшно?"

Короткая стрижка лишь усиливала ощущение уязвимости.

За спиной ощущалось что-то массивное, тяжёлое. Боковое зрение выхватило край огромного пернатого крыла. Оно было подмято под тело — видимо, оттого и болела спина.

«Ангел?» — подумала Ася.

"Нет… нет, это ошибка. Я не верю в такое."

Нервный смешок вырвался сам собой, сухой и чужой. Когда старик замолчал, крылья начали терять плотность, бледнеть, словно растворяясь в воздухе, и вскоре исчезли вовсе, оставив после себя только холод и пустоту.

— Где я?.. — вместо слов из горла вырвался лишь тихий хрип.

"Я в ловушке. И кто-то хотел, чтобы я здесь оказалась."

— О, боги! — внезапно произнёс старик уже на чистом английском. В его голосе прозвучала не забота, а досада. — Кейл, разбей круг. Она совсем окоченела.

Из темноты за его спиной выступили двое. До этого их чёрные фигуры сливались с мраком, словно были его частью. Они стояли у массивных дверей, окованных железными полосами и исписанных защитными знаками.

Движения их были неестественно плавными, лишёнными человеческих изъянов. Высокий мужчина приблизился первым. Его шаги были почти неслышны. Он снял плащ — плотный, шерстяной, с меховой подкладкой — и накинул его на Асю.

Ткань пахла морозным воздухом, хвоей и кожей, как после долгой дороги.

"Этот запах… он настоящий. Значит, и всё остальное тоже."

Но даже тепло не заглушило инстинктивного ощущения опасности, исходившего от незнакомца.

Подняв глаза, Ася встретилась с его взглядом. Ледяные синие глаза казались слишком живыми для этого полумрака. Но вместо холода её накрыла волна жара — не физического, а внутреннего, тревожного, будто сама душа откликнулась на чужую силу.

Перед ней стоял высокий брюнет с широкими плечами и резкими, правильными чертами лица. Лёгкая горбинка на носу придавала облику хищную выразительность. Его кожа была неестественно бледной, словно высеченной из мрамора, а в глубине глаз таилось нечто старое, нечеловеческое.

Ася невольно сжалась под этим взглядом.

"Кто вы…

И что вы со мной сделали?"

Пока Ася приходила в себя, рядом завязался разговор.

Маг приблизился ко второму незнакомцу и почтительно склонил голову. Его прежняя властность исчезла без следа — теперь в каждом движении сквозила напряжённая сдержанность.

Тёмный силуэт собеседника почти растворялся в тенях зала. Он был закутан в глухой плащ, скрывавший и фигуру, и лицо целиком, и двигался с неспешной, почти царственной грацией. Лишь по благородной фактуре ткани и тончайшей золотой отделке по краям можно было догадаться: перед магом стоял не просто важный человек, а тот, кто привык отдавать приказы — и быть услышанным.

Старик держался перед ним с подчёркнутым почтением. В его позе читалось не заученное преклонение, а искренний страх ошибиться: лёгкий наклон головы, осторожные жесты, едва заметные паузы перед каждым словом. Он боялся — и одновременно благоговел.

Незнакомец приблизился и заговорил приглушённым, почти неслышным голосом. Слова растворялись в сумраке зала, но отдельные фразы всё же достигали слуха Аси — обострённого после перехода, будто мир стал звучать громче.

— …результат не соответствует заказу, — тихо произнёс маг. — Я осознаю всю серьёзность допущенной ошибки.

— Ошибки? — в голосе незнакомца прозвучала холодная насмешка. — Ты назвал мне это "ошибкой"?

Старик сглотнул.

— Призыв был выполнен строго по формуле, милорд. Но… — он на мгновение замялся, подбирая слова. — Требования были сформулированы слишком широко. Вы просили силу. Связанную с иным миром. Я ожидал артефакт… или оружие. Возможно — сосуд.

— А получил живое существо, — медленно произнёс незнакомец.

— Да, — выдохнул маг. — Девушку. Сознательную. С телом, не предназначенным для нашего мира. Это… редкий феномен.

Ася сжалась всем телом.

"Феномен. Отлично. Я — феномен."

— Ты понимаешь, чем это чревато? — голос незнакомца стал ниже, опаснее. — Нарушение равновесия. След. Отголоски в слоях.

— Понимаю, милорд, — поспешно ответил маг. — Именно поэтому я немедленно начал стабилизацию. Если дать ей время… если обучить… она может оказаться полезной. Даже ценной.

Наступила короткая пауза. Свечи затрещали, словно от сквозняка, хотя в зале не было ни одного окна.

Затем голос незнакомца окреп, обрёл резкую, властную интонацию — от неё даже пламя дрогнуло, рассыпав по стенам тревожные блики.

— Хорошо. Но запомни: не более двух месяцев.

Я пришлю за ней карету и охрану.

А пока ты отвечаешь за неё головой.

Он сделал шаг ближе.

— И к приезду во дворец она должна знать язык. Достаточно, чтобы понимать приказы. И принести мне хоть какую-то пользу. Тренируй её — и будешь вознаграждён. Подведёшь — сам станешь частью круга.

Маг побледнел и низко поклонился.

— Я не подведу, милорд.

Ася невольно напряглась. К счастью, она владела английским — пусть говорила плохо, с корявым произношением, но понимала сносно. Этого хватило, чтобы уловить главное.

"Два месяца.

Карета.

Дворец."

И главное — "польза".

Итоги были неутешительны: она оказалась далеко за пределами России, в мире, где магия была не сказкой, а рабочим инструментом, и где некто во дворце уже имел на неё планы.

"Только бы не для опытов", — мелькнула мысль.

Но холод внутри подсказывал: всё может быть куда хуже.

Когда разговор закончился, маг коротко кивнул Кейлу.

— Отнеси её. Осторожно. Круг ещё держит остаточный след.

Кейл шагнул вперёд.

Он не спросил — просто действовал.

Ася ощутила, как сильные руки легко подхватили её, будто она ничего не весила. Не рывком, не грубо — наоборот, неожиданно бережно. Плащ плотнее сомкнулся вокруг тела, защищая от холода камня и чужих взглядов.

Слишком уверенно… Слишком спокойно для человека.

Её унесли из зала.

Проход оказался узким, вытесанным прямо в толще камня. Стены были влажными, с тёмными прожилками, по которым стекали капли воды. Где-то в глубине глухо капало — размеренно, как отсчёт времени. Под ногами Кейла камень сменился старым деревом: половицы скрипнули, отдаваясь гулким эхом.

Запах изменился.

Если в зале было воском, дымом и травами, то здесь пахло иначе — сырым деревом, металлом, маслом и чем-то аптечным, резким. Как в старой мастерской или больничном крыле, где веками что-то чинили, варили и латали.

Мимо проплывали двери. Тяжёлые, дубовые, с коваными ручками и знаками, выжженными прямо на досках. Некоторые были приоткрыты — изнутри тянуло теплом, паром и приглушённым звоном стекла.

Лаборатория… Значит, всё-таки опыты.

Кейл шёл молча. Он не ускорял шаг, не замедлялся, словно точно знал, сколько времени нужно телу после перехода. Когда Ася невольно вздрогнула от очередного холодного порыва, он чуть сильнее прижал её к себе, не глядя, не комментируя.

Он заметил.

Это пугало сильнее всего.

Они вошли в просторное помещение с высоким потолком. Здесь было теплее. Вдоль стен стояли массивные столы, заставленные колбами, ретортами, медными инструментами и стеклянными шарами, внутри которых медленно клубился тусклый свет. В углу потрескивала печь — чугунная, с закопчённой трубой, уходящей в потолок.

Лаборатория напоминала одновременно алхимическую мастерскую и кабинет учёного XIX века. Ни машин, ни привычных механизмов — только ручной труд, металл, стекло и магия, вплетённая в быт так же естественно, как огонь в очаге.

Кейл опустил Асю на широкую кушетку, застеленную грубой льняной тканью. Под тканью ощущалась соломенная подложка — жёсткая, но тёплая.

Он отошёл на шаг.

— Не двигайся, — сказал он впервые.

Голос был низкий, спокойный, без угрозы. Но в нём не было и сочувствия. Скорее — констатация факта.

Как приказ, который не обсуждают.

Ася сглотнула.

— Я… — голос снова подвёл её, сорвавшись в хрип. — Я не понимаю…

Кейл посмотрел на неё. Не в глаза — чуть ниже, словно оценивая общее состояние, дыхание, цвет кожи.

— Понимать сейчас не обязательно, — произнёс он. — Жить — достаточно.

Он отвернулся и взял с полки флакон. Жидкость внутри была мутной, с серебристым отливом. Когда он поднёс его ближе, Ася уловила запах — горький, травяной, с металлической нотой.

— Это поможет телу закрепиться, — добавил он, уже мягче. — Иначе ты снова… распадёшься.

Распадусь. Слово легло внутри холодным камнем.

Кейл протянул флакон, поддерживая её затылок второй рукой. Его пальцы были тёплыми — слишком тёплыми для человека, который только что вышел из каменных коридоров.

И на мгновение Асе показалось, что он задержал прикосновение чуть дольше, чем было необходимо.

Но, возможно, это было лишь её воображение.

Кейл осторожно приподнял её голову. Край флакона коснулся губ.

Запах ударил сразу — горький, терпкий, с привкусом ржавчины и лесных трав. Ася попыталась отстраниться, но его ладонь уверенно удержала затылок.

— Пей, — сказал он негромко. — Медленно.

Я не хочу…

Но, кажется, выбора у меня нет.

Жидкость обожгла язык. Не огнём — холодом. Он разлился по горлу, провалился внутрь, и мир на мгновение исчез.

---

Меня будто вывернуло наизнанку.

Холод камня сменился резким жаром, словно кровь внезапно закипела. Сердце ударило так сильно, что в ушах зазвенело. Я вцепилась пальцами в ткань под собой, но пальцы не слушались — они были чужими, слишком чувствительными, слишком живыми.

Это тело…

Оно не моё. Оно не знает меня.

Воздух рвался в лёгкие, обжигая. Каждое дыхание отзывалось болью, будто рёбра собирали заново, подгоняя под новую форму. Я чувствовала, как что-то внутри встаёт на место — неуклюже, с сопротивлением, словно мир пытался «подогнать» меня под себя.

Где-то рядом раздался глухой стук — я поняла, что вскрикнула.

— Тише, — голос Кейла прозвучал совсем близко. — Это нормально.

"Нормально?!"

"Ты серьёзно считаешь это нормальным?!"

Жар сменился волной холода. По коже пробежали мурашки, и вдруг… стало легче. Боль отступила, дыхание выровнялось, а тело перестало казаться призрачным, полупрозрачным, словно готовым рассыпаться.

Я была здесь. По-настоящему.

"Значит… я закрепилась."

Мысль принесла не облегчение — страх. Потому что если я здесь по-настоящему, значит, всё происходящее — тоже.

Когда Ася снова смогла сосредоточиться, Кейл уже стоял в стороне, аккуратно вытирая флакон тканью, будто тот был ценнее её жизни.

В дверях лаборатории возникла ещё одна фигура — худощавый мужчина в коротком камзоле, явно не маг. От него пахло углём, железом и потом, как от человека, занятого тяжёлой работой.

— Мастер велел доложить, — начал он и тут же запнулся, увидев Асю. — Это… она?

Кейл бросил на него короткий взгляд.

— Выйди.

— Но я должен—

— Выйди, — повторил он спокойнее, но воздух вокруг будто сгустился.

Мужчина побледнел.

— Она нестабильна, — пробормотал он. — Если след рванёт, накроет весь корпус. Маг приказал—

Кейл сделал шаг вперёд.

Не быстро. Не угрожающе. Просто шаг.

— Маг приказал мне отвечать за неё, — произнёс он тихо. — А значит, решения принимаю я.

— Но дворец—

— Дворец получит то, что ему обещали, — отрезал Кейл. — Живой объект. Не обломки.

Он наклонился ближе, и голос его стал почти шёпотом:

— И если ты ещё раз войдёшь сюда без разрешения — я объясню тебе разницу между приказом и ошибкой.

Слуга сглотнул и поспешно отступил, почти захлопнув за собой дверь.

Кейл медленно выдохнул и только теперь обернулся к Асе.

— Спи, — сказал он. — Следующие часы решающие.

Она хотела задать тысячу вопросов. Кто он. Что с ней. Почему именно она.

Но тело вдруг стало тяжёлым, тёплым, как после долгой болезни. Веки сомкнулись сами собой.

Последнее, что она ощутила перед тем, как провалиться в сон, — это как на её плечи осторожно набросили ещё одно покрывало.

И тихий голос, едва слышный:

— Не зря тебя привели.

Но это ты поймёшь позже.