Ошибка. Том I

Легкость, даруемая невесомостью, исчезла. Гравитация в полтора раза больше земной, вернула ему вес и тяжелые ботинки коснулись грубоватого камня площади у Врат Переноса. Ещё до того, как легкая бирюзовая дымка – остатки энергии пространственной магии – окончательно развеялась, в нос ударила до боли знакомая смесь запахов. Спертый, затхлый пещерный воздух, смешанный с ароматами дурманов, горячей еды, выпивки с примесью немного резкого запаха от газовых ламп, служащих основным источником света в Яме.

Рука потянулась к голове, поправить шляпу, как он всегда делал после переноса, но пальцы нащупали лишь волосы, собранные в короткий хвост на затылке.

Пепел улыбнулся:

- Точно, я ведь и от неё избавился.

Не так давно он продал всё своё снаряжение и имущество, какое успел накопить за несколько веков своей жизни в Хабе. Всё оружие, всю экипировку, все ценности, которые у него были, всё до последнего пустого контейнера, даже проводник – всё было продано. В итоге вышла неплохая сумма энергокредитов, впрочем, от них он тоже быстро избавился: в том месте, куда он направляется от них нет никакого толка. По крайне мере, все так говорят.

Он сделал глубокий вдох, наслаждаясь обретенной легкостью и ясностью сознания. Всё как в самом начале, когда он только попал в Яму и ничего толком не знал ни о самом Хабе, ни о его обитателях. Зато у него была цель, горячность молодости не оставляла сомнений в том, что ему нужно делать. Одна простая цель, волею судьбы, вернувшаяся спустя столько лет. И, самое забавное, она привела его туда, откуда он всё начинал.

Яма.

Самый нижний этаж Хаба, место для провинившихся, для тех, кто проиграл, последний шанс исправиться, набраться сил, встать с колен и вернуться на первый этаж. Стоя на возвышенной площади у Врат, можно было обвести взглядом весь город: тысячи построек, разного размера, стиля и степени паршивости, возведенных в огромной пещере, такого размера, что под её сводом даже целый Колизей не выглядел чем-то впечатляющим. Обманчиво малый и примитивный этаж хранит в себе куда больше секретов, чем может показаться на первый взгляд, особенно там, куда не доходит зеленоватый свет местного освещения.

Наблюдая за городом, Пепел начал медленно закатывать рукава своей новой, белой льняной рубахи, без изысков и всяких вышивок, простая не окрашенная ткань. Это была одна из немногих вещей, которые он купил после стольких лет потраченных на попытки утопить сознание в выпивке и наркотиках: если это действительно его последнее появление в Хабе, то пусть уж его запомнят опрятным. Закатав левый рукав чуть ниже локтя, Пепел начал проделывать тоже самое с правым, сразу заметив удивленный взгляды тех нескольких разумных, обративших внимание на этот редчайший для любого жителя Хаба жест.

Первым показался выжженный на внутренней стороне запястья знак – метка, которую он старательно скрывал на протяжении веков, ведь у любого игрока во всём Хабе на этом месте вместо уродливого ожога, красуется аккуратная татуировка, уникальная для каждого игрока, со своим особым оттенком и формой. Вслед за выжженным на коже знаком, показались другие знаки-татуировки, нанесенные на его кожу Системой, в качестве награды за пройденные игры и испытаниями за ее пределами. Уникальная метка, в купе с наградами за пройденные игры, вместе создавали так называемый “рукав” или “билд”.

Легкая усмешка сложилась на губах Пепла.

Игроки, игры, билд, – все эти слова были самым большим самообманом, на который жители Хаба добровольно соглашались, чтобы примириться с новой для себя реальностью, где нужно без остановки переживать бесчисленные смерти и убийства, ради того, чтобы в те моменты, когда твоя жизнь действительно оказывается под угрозой окончательной гибели, у тебя были силы и навыки, чтобы её избежать. Эти слова, их первоначальное значение, словно смягчали, сбавляли тот ужас, что на самом деле творился здесь. Какими бы близкими у тебя не были с кем-то отношения: будь то твоя любовь или дражайший друг или самый надёжный партнёр – здесь он в любой момент может стать тем, кто будет стоять на пути между тобой и выживанием.

Поэтому игроки никогдаи никому не показывают свою правую руку. Это самое первое правило, которому учат любого, кто попадает в Хаб.

Никому и никогда не показывай свой билд.

Игроки чтут это правило с той же тщательностью и фанатизмом, с которой мастер-оружейник из числа гномов проверяет свою работу перед тем, как явить её миру. Даже несмотря на то, что за несколько веков прожитых в Хабе Пепел так и не встретил того, кто мог бы уверенно прочесть твои способности по татуировке, даже самые наглые и высокомерные (обоснованно или нет) всячески скрывают поверхность правой руки от чужих взглядов.

Поэтому каждый раз, когда кто-то так открыто и демонстративно обнажал свой “билд”, реакция окружающих была весьма предсказуемой. Сразу несколько игроков, ткнули пальцем соседа или кивнули головой в его сторону, привлекая внимание своих друзей или собеседников. Моментально внимание всех присутствующих на площади у Врат Переноса сосредоточилось на нём и его открытой татуировке.

Закатав рукава Пепел двинулся вперёд. Маршрут у него простой – прямо, через всю Яму, по Аллее Желаний. Тем, кто пребывают сюда впервые кажется, что она названа так из-за обилия кабаков, магазинов, игорных клубов и борделей, имеющих выход на эту широкую центральную улицу. Однако, те, кто пробыл здесь достаточно долго знают, что смысл этого названия раскрывают не увеселительные заведения, где игроки могут потратить свои энергокредиты на практически любое, даже самое извращенное, удовольствие. Нет, смысл этого названия намного древнее, глубже и появился задолго до того, как крупные сообщества игроков сверху, получившие права на владение всеми постройками на алее, превратив её в одно из самых знаменитых мест не только Ямы, но и всего Хаба.

Всё дело в том, что стоит на другом её конце.

Пепел зашагал по ступеням вниз, сложив руки в карманы. Вскоре идеально ровный камень широкой лестницы сменился на неровную брусчатку, которой выложены все крупные дороги в Яме. Он смотрел на отполированные бесчисленными шагами плитки, раздумывая о том, сколько же разумных до него прошли путем, по которому он сейчас идёт? Нет, по ней можно пройти от начала и до конца, оставшись при своих. По крайне мере так говорят, ведь игроки стараются не ходить долго по самой алее, несмотря на то что именно она является центральной магистралью на этаже. Парадоксально, но игроки – народ, которому доступны знания из бесчисленного количества миров и измерений – крайне суеверны. Можно пройти десятую часть, пятую, некоторые осмеливаются на треть, и даже если тебе нужно идти дальше, игроки сворачивают, ненадолго, пройдут по небольшой улочке, выйдут на соседнюю улицу, пошагают по ней и потом вернуться на аллею. Никто в здравом уме не решится пройти по Алее Желаний – это путь для тех, кто никакого другого пути уже не видит.

Прямо как он.

Зеленоватый свет газовых фонарей освещал ему путь, ведь здесь не было бескрайнего неба, как на других этажах – только пугающий своей чернотой свод пещеры. На улицах Ямы было достаточно многолюдно: здешние обитатели ждали Отбраковку. Прошло больше пятидесяти лет с последней, а значит она может случиться в любой момент. Игроки сновали по городу, преследуя разные цели.

Многие, в особенности молодые, активно пытались готовиться к предстоящему испытанию: рыскали по многочисленным лавкам, надеясь, что именно им повезет урвать для себя пропущенный иными игроками алмаз – оружие, броню, экипировку или расходник, который сможет увеличить их шансы на выживание в предстоящим испытании. Конечно, у молодняка в Яме энергокредиты карман не жмут, поэтому им нужно найти именно то, что иные пропустили или найти способ применения чему-то очень специфическому, на что меньше спрос, а значит и цена.

Игроки-ветераны, пережившие пару-тройку Отбраковок, не занимались такой ерундой: каждый за прожитые годы успел накопить достаточно всевозможной экипировки, чтобы не трепать себе нервы, бегая по городу в поисках того, что пропустили все остальные. Этим занимаются только глупцы и нарциссы. Здесь, в Хабе, первые любо быстро умнеют, либо умирают, ну а высокомерие… чем выше поднимаешься, тем больше понимаешь, насколько крохотным и незначительным ты являешься. Трудно оставаться высокомерным, когда встречаешь существ, способных убить тебя с той же легкостью с какой ты давишь насекомых подошвами своих сапог. Нет, старики проводят время в различных заведениях, откуда могут понаблюдать за суетой новичков в компании таких же ветеранов.

До его ушей добрались отдаленные звуки близости какой-то разбушевавшейся парочки из борделя недалеко впереди. А вот и ещё один из способов провести свои (возможно последние) дни. На самом деле никакой “близостью” там и не пахло: мужчина пытался взять всё возможное от своих последних дней, выложив крупненькую сумму за какую-нибудь красавицу, на которую в обычный день никогда бы не решил тратиться. Ну а куртизанка старательно ему подыгрывала, на случай если этот клиент переживёт Отбраковку и придёт ещё раз, ведомый яркими воспоминаниями, въевшимися в сознание благодаря страху возможной смерти.

Пепел усмехнулся. Всё как он помнил. Когда-то он тоже был жителем Ямы и был в числе тех, кому приходилась испытывать эту муку ожидания Отбраковки – это часть наказания для попавших сюда игроков, не знать, когда неизвестное нечто, заправляющее Хабом, решит провести чистку, отсеяв самых слабых и невезучих.

Он шёл по центру широкой улицы и оживленный поток всевозможных разумных, обтекал его, словно валун, торчащий посередине горной реки. Другие игроки приветствовали его, желали удачи и просто выказывали уважение. Молодняк делал это следуя традициям, суть которых пока не понимал, но страшился нарушать. Ветераны, достаточно опытные, чтобы распознать какого калибра игрок перед ними, могли куда лучше оценить, как и его смелость, так и стоящую за ней трагедию.

Именно поэтому он сразу заметил, как в потоке обтекающих его людей на секунду мелькнул силуэт, шагнувший прямо в его сторону. Это была молодая куртизанка, из тех, что стоят снаружи домов удовольствий и завлекают клиентов внутрь. Стройное тело в платье, не оставляющим много пищи для воображения, светлые волосы, симметричные черты лица и заостренные уши. Нет, не эльфийка, полукровка, а вероятнее в её жилах и вовсе всего четверть эльфийской крови, просто ей повезло и признаки эльфийской внешности в её случае заиграли сильнее. Редкий товар для Ямы, таких обычно отправляют на этажи повыше. Впрочем, за встречу с ней владелец наверняка заломил такую цену, что единицы в Яме смогли бы себе такое позволить, а те, кто смогли бы – потратили на подобное достаточно энергокредитов в прошлом, чтобы не платить больше необходимого. Поэтому эта красавица скорее просто живая вывеска заведения, причем весьма неопытная.

Пепел мог понять ход её мыслей: поток жителей вокруг него расступался, а сам он двигался весьма уверенно, к тому же выглядел довольно привлекательно. В игру он попал достаточно юным и его молодость застыла на все последующие века. Себя он не считал особенно симпатичным, но для молодой куртизанки, которая успела насмотреться на самых разным местных обитателей и наслушаться об их повадках от других, была не против попытаться завести внутрь кого-то вроде него. Она не была игроком и попала сюда недавно, иначе бы она верно истолковала ситуацию, как более опытная коллега, схватившая её за плечо, остановив буквально на первом же шаге.

Эта женщина была постарше, внешне, ближе к сорока, крепко сложенная, со смуглой кожей и чёрными как смоль волосами до плеч. Пепел заглянул ей в глаза и понял, что она ещё старше чем выглядит. Он увидел там странную смесь уважения, сочувствия и… зависти. Взгляд метнулся к правой руке – предплечье замотано красной тканью.

Она тоже игрок. Такое иногда случается. Неудача, глупость, а порой и просто случайность оборачиваются долгом, большим, слишком большим, чтобы держатель мог позволить себе рисковать лишится выплаты в случае смерти должника. Тогда он может перепродать долг кому-то другому, из крупных организаций (хотя чаще всего именно они и держатели изначально), а они уж, в зависимости от профиля, решат, как должник будет его возвращать. Иногда это заканчивается так.

Вот откуда зависть. Вероятно, хотя бы раз эта мысль приходила ей в голову. Бросить всё, поставить жизнь на кон и пройти по Алее Желаний до самого конца.

Пепел кивнул ей и, получив слабый кивок в ответ, снова обратил свой взор на обтекающий его поток разумных, спешащих по своим делам. Чувства, долгое время не работавшие столь остро из-за обилия дурманов, сейчас собирали ощущения так ярко и отчётливо, словно пытаясь возместить ему потери прошлых лет. А может быть они ближе к той части его разума, отдающей себе отчёт в том, насколько ничтожны его шансы вернуться назад из этого путешествия. Впрочем, несмотря на это, у него не возникало ни малейшего желания изменить своего решения.

В потоке впереди появился силуэт, достаточно высокий чтобы сильно выделяться из общей массы. Лурийцы – это люди (никогда не произносите этого при них), которые от рождения носили в себе магию и росли вместе с ней. Средний рост у них что-то прилично за два метра, а самые высокие и вовсе могут быть под все три. В родном мире Пепла его предки, наверное, так и представляли себе богов. Сильнее, умнее, красивее – совершенный человек. Сами лурийцы думают о себе примерно в таком же ключе и, как и остроухие, считают себя более “достойной” расой.

Конечно, в любом стаде найдется “паршивая” овца. Этот луриец точно обитал не в Яме. Пепел понял это по очень дорогому и мощному кибернетическому протезу левой руки – такие в этой дыре не достать, даже если тебе помогают сверху. Сам факт, что луриец решился на протезирование – крайне неодобряемую у столь высокомерной расы практику – говорил, что перед ним далеко незаурядная личность. Здоровяк снял очки-авиаторы и пока шёл в его сторону выудил из своего кожаного жилета сигару, протянув ему.

Пепел принюхался и скривился – узнал запах. Последние годы он выкурил много таких, стараясь утопить мозги в таком количестве наркотиков, чтобы даже причуды самоисцеления игроков не смогли их спасти.

Не вышло.

- Спасибо, но я предпочту провести последние минуты с чистым сознанием.

Луриец кивнул и спрятал предложенную сигару, однако, прежде чем Пепел продолжил свой путь, здоровяк выудил из кольца-инвентаря металлическую карту - контейнер. На гладкой фиолетовой поверхности отражались огни близлежащих фонарей и вывесок. Он выудил из нее другую сигару. Пепел взял её и провёл у носа, вдыхая запах высококачественного табака, без примесей любых дурманов.

- Из Кадэирской Конфедерации, да?

Незнакомец кивнул.

- Купил коробку для друга. Думаю, он будет не против, что я отдал одну тебе. – В его руках появилась зажигалка, - Огонь?

Пепел щёлкнул пальцами, высекая прямо из воздуха магическое пламя, застывшее над его большим пальцем, пока он раскуривал сигару. Первая, неспешная затяжка, дым медленно заполняет легкие, а потом выдох через нос.

Не будь он игроком, точно бы помер от рака легких.

- Спасибо, - искренне поблагодарил необычного лурийца Пепел.

Тот кивнул ему, спрятав всё обратно в кольцо.

- Пусть Ушедшие помогут тебе, человек.

На том и простились. Пепел продолжил свой путь, смакуя сигару одной из лучших марок, когда-либо существовавших во всех известных измерениях. Он подсел на сигары почти сразу, как попал в Яму и за прошедшие с того момента сотни циклов, так и не смог избавиться от этой привычки. Впрочем, он не сильно то и хотел.

Когда сигара почти закончилась ноги донесли его до другого конца аллеи. Здесь было не так шумно и многолюдно, надо сказать не без причины. Вид огромных золотых врат, с вырезанными на них сценами из далекой древности, которую даже самые старые игроки не помнили, несмотря на свою красоту и величие, пугали даже матёрых игроков – за этими вратами был Спуск. Что именно он из себя представляет никто не знает, однако вернуться оттуда почти невозможно. Точного числа “спустившихся” никто не знает: врата стоят столько, сколько существует Хаб, и за это время за вратами скрылись десятки, а может и сотни миллионов игроков.

Вернулось лишь четверо.

Кем был Первый история умалчивает – его след потерялся так давно, что о нём не осталось никаких данных. Второй создал Совет Старших, который живёт на верхних этажах и, по сути, задаёт правила для всех игроков. Третий, говорят ещё жив и забрался выше любого другого игрока в Хабе. Ну а Четвёртый… вернулся и утопил Хаб в крови, устроив самую страшную “гражданскую” войну, после которой, по разным оценкам, погибло от восьмидесяти, до девяноста пяти процентов всех игроков и даже сейчас, спустя почти полторы тысячи циклов, численность игроков не восстановилась до прежних значений.

По этой же причине на него сейчас внимательно смотрит несколько десятков пар глаз. Пепел оглядел сидящих на веранде игроков – все принадлежали к разным крупным организациям, парочка возможно даже сможет дать ему хороший бой. После того ужаса, что устроил в Хабе Четвёртый, сильные мира сего отмечают всех, кто решается спуститься, на случай если кому-то ещё удастся вернуться. Шансов на этого ничтожно мало, но после устроенной Четвертым резни ничем нельзя пренебрегать. А помогает им в этом владелец бара “Сломанный Хвост”, причем, делает это весьма необычным способом.

Пепел сделал последнюю затяжку после чего затушил остатки сигары о внутреннюю сторону своей левой ладони. Он поворочал окурок для надежности, после чего метким броском отправил его в ближайшую урну. Ожог на ладони немного подымил и затянулся, оставив лишь тонкую корку пепла, которую человек смахнул, как раз, когда из бара к нему вышел официант.

Молодой парнишка, лет шестнадцати, не игрок, подошел к нему:

- Вы знаете правила?

- Знаю, - ответил Пепел.

- Точно? Не сбежите потом?

Пепел усмехнулся и заметил подобную усмешку на лицах некоторых наблюдателей. Ох уж эти новички… Он согнул свою правую руку, демонстрируя свою татуировку.

- Запомни, неважно как выглядит идущий на Спуск. Молодой или старый, мужчина или женщина, грозный на вид или кажущийся слабаком. Ничего не имеет значения, кроме этого, - Пепел тряхнул рукой, ещё раз обращая внимание на татуировку, - По ней ты можешь понять, кто перед тобой стоит. А теперь иди внутрь и узнай есть ли у вас хорошие апельсины, как узнаешь – вернешься.

Малец не стал спорить и быстро скрылся внутри. Пепел глянул на старую деревянную вывеску, изображающую кота с кривым хвостом. Очень давно он помогал её вешать. Владелец Сломанного Хвоста придумал очень занятный способ собирать информацию от решивших спуститься. Разговор – в обмен на последнюю трапезу. Скрываться нет причины: шансы вернуться настолько близки к нулю, что можно смело считать это дорогой в один конец, поэтому не многие отказывали себе в таком удовольствии. Постоянная и весьма влиятельная клиентура в виде смотрящих делают бару неплохую выручку, хотя, это капля в море в сравнении с прибылью от ставок, которые делают игроки со всех этажей. Ставят на абсолютно всё: пол, возраст, причину, количество в единицу времени и т.д. Ну а записи об этих ставках сами по себе являются летописью большинства решивших спуститься игроков.

Спустя пару минут из бара вышла фигура, не уступающая ростом встреченному ранее лурийцу, зато сильно шире и мощнее. Под светло-зеленой кожей бугрились огромные толстые мышцы, из линии губ выбивались длинные клыки, украшенные золотыми кольцами. Вышедший орк носил на ногах лакированные туфли, чёрные брюки и жилетку, поверх белой рубахи. В левой руке он держал поднос с двумя тарелками, одна – пустая, другая – заполнена апельсинами, на правой, согнутой в локте, висело полотенце.

Многие посетители на веранде сильно удивились. Не из-за несоответствия аккуратного официального стиля с расой его носившего, а из-за того, кем именно был орк. Владелец известного на весь Хаб бара “Сломанный Хвост” вышел лично, чтобы подать последнюю трапезу. Последний раз такое было когда он только-только открывал заведение и занимался большинством дел самостоятельно, пару сотен циклов назад.

- Давно не виделись, Грод.

- Когда я услышал про апельсины, понял, кого увижу, когда выйду, - совсем невесело произнёс орк, подойдя ближе, - но до последнего надеялся, что это будет какой-нибудь другой чудак, который выберет своим последним блюдом просто цитрусы.

Пепел улыбнулся и похлопал орка по плечу, после чего взял с подноса апельсин. Он зубами надкусил кожуру, после чего начал счищать её уже пальцами.

- Когда мы виделись в последний раз… Я думал ты наконец-то нашёл своё место. Разве тебе не было хорошо с ними?

Апельсин оказался полностью очищен от кожуры, после чего его разделили на две равные половины. Первую Пепел оставил себе, а вторую положил в свободную ладонь орка.

- Да, с ними было хорошо, - согласился Пепел, - Я бы ни на что их не променял.

Грод вздохнул и опустил голову. В Хабе слово “друг” – это не то, чем можно бросаться направо и налево. В мире, где ты рано или поздно можешь оказаться против любого своего знакомого, поиск настоящих друзей дело нелегкое. Сейчас орк смотрел на одного из немногих, кого мог бы назвать другом. Взгляд его глаз пробежал по татуировке Пепла. В чтецов по знакам он не верил, но некоторую информацию из билда все же можно было почерпнуть. Например, откуда именно были получены знаки. Есть личный, полученный за попадание в Хаб и Грод с удивлением для себе подметил, что у Пепла он буквально выжжен на коже. Есть полученные за пережитые Испытания, где система отбирает у игроков их бессмертие. Есть добытые в пройденных играх, а есть выданные системой за выполнение заданий за пределами игрового поля. Последний тип – очень редкий, у большинства их нет вовсе, у некоторых ветеранов может быть парочка. Лично у самого Грода был лишь один такой.

На руке Пепла их было семнадцать – слишком много, чтобы это можно было назвать совпадением или невезением. Он решался на это сознательно. Семнадцать раз он выходил за пределы Хаба, в реальный мир и рисковал своей жизнью выполняя самоубийственные миссии, зарабатывая эти знаки. Они сильнее тех, что получены за пройденные игры, а порой даже мощнее Турнирных. Веками Пепел собирал силу, гоняясь за призраками из прошлой жизни. Лишь недавно его друг решился оставить прошлое в прошлом, нашел себе новую семью и начал просто жить…

А теперь он встретил его тут, у Врат На Спуск.

Значит они все мертвы. Пепел не стоял бы тут, если бы хоть кто-то из его семьи был ещё жив.

- Ты знаешь кто?

Рука, которая тянулась ко рту, чтобы закинуть ещё одну дольку апельсина резко замерла. Пепел несколько секунд смотрел на так и не съеденную дольку, после чего повернул голову к собеседнику и с улыбкой ответил:

- Те, кого я искал с самого своего попадания в Хаб.

Грод не был мягкотелым ни по меркам своей расы, ни по меркам Хаба в целом. Прожитые столетия оставили своей отпечаток и теперь мало, что могло его шокировать. Пепел улыбался ему, словно всё произошедшее действительно было просто шуткой судьбы, только вот глаза выдавали всё. В них была такая чудовищная смесь из ярости, печали, чувства вины, сожалений и отчаяния, что даже матерого орка пробрало до мурашек. Они с Пеплом встретились в начале их пути в Хабе, поэтому Грод знал, что путь человека был трудным и судьба нисколько не пыталась ему его облегчить. Но в этот раз она ударила без единой капли жалости. Веками Пепел рисковал жизнью, чтобы догнать своих обидчиков, чтобы устранить разрыв в силе и отомстить за произошедшее в его родном мире. Грод наблюдал как эта одержимость медленно сводила человека с ума и рано или поздно точно привела бы к гибели. Лишь относительно недавно, пару десятков циклов тому назад, нашлась та, что сумела заставить его забыть об этом, отбросить тень прошлой личности и просто жить дальше. И она, вместе со всеми остальными, умерла от рук тех, кого Пепел в конце концов отпустил…

Когда Грод только шел сюда с подносом в руке, когда ещё был шанс, что это будет кто-то другой, орк уже раздумывал над тем, как убедить друга отказаться от Спуска. Сейчас же он видел, насколько глупой была бы попытка. Пепел уже все решил.

- Ешь, Грод. Твое заведение держит марку. Апельсины, что надо, ты сам знаешь, я разбираюсь.

Орк натянуто улыбнулся и свободной рукой поднес половину апельсина ко рту и начал отрывать по одной дольке, как это делал человек. Он бросил быстрый взгляд в сторону, на веранду, где сидели игроки-наблюдатели. По большей части это были ветераны, достаточно влиятельные в своих организациях, чтобы иметь право немного отдохнуть в таком вот необычном отпуске.

Все они внимательно слушали их разговор, а когда человек уйдет, некоторые из них точно попытаются разузнать у него подробности. Такое редко происходит. Большую часть идущих на Спуск можно разделить на три категории. Первые – это тупоголовые юнцы, представляющие себя тем самым главным героем эпической истории, воображают будто именно они смогут уйти и вернуться с триумфом. Вторые, не настолько высокомерны, но не сильно умнее – эти бегут от кого-то в Хабе, предпочитая столкнуться с неизвестностью, чем с кем-то из игроков. Ну а третьи, игроки вроде Пепла, старые ветераны игры, которые всё понимают, знают, что их шансы вернуться стремятся к нулю, но всё ровно идут. У всех есть причина и как правило у этой причины есть имя, одно или несколько. Игроки из третьей категории действительно имеют хоть какие-то шансы вернуться, поэтому об их “причинах” уйти наблюдатели всегда хотят узнать как можно подробнее.

Пепел больше ничего ему не сказал, просто чистил один апельсин за другим, отдавая половину. Два, три, четыре… когда человек взял с подноса последний, все посетители на веранде повернули головы вверх.

“Сломанный Хвост” стоял в самом конце Аллеи Желаний и буквально в паре метров от ограды деревянной веранды начинались ступени, ведущие на площадку у Врат На Спуск. И сейчас на краю этой площадки появился привратник, бессмертный страж с которым должен встретиться каждый уходящий.

Грод первый раз видел, чтобы тот отошел от врат и встал так близко к краю своего небольшого мира.

- Кажется меня уже ждут, - усмехнулся Пепел, взвесил в руке апельсин, а затем бросил его привратнику. Тот с легкостью поймал фрукт и отступил назад, скрывшись из виду игроков внизу.

- Бывай Грод. Постарайся подольше сохранять свою уродливую голову на плечах.

Из уст орка вырвался короткий смешок. Ещё раз похлопав старого товарища по плечу, Пепел двинулся к лестнице.

- В баре всегда будет парочка апельсинов, на случай если ты вернешься, - бросил ему вслед Грод. Человек ничего не ответил, просто махнул рукой на прощание. Владелец бара, вместе с посетителями и парой зевак на улице наблюдали как человек уверенно поднимается по длинной лестнице, ступает на площадку у врат и через пару мгновений скрывается из виду.

Пепел застал привратника сидящим со скрещенными ногами и медленно смакующим его угощение. Зверолюд-обезьян был облачен в монашескую рясу бежевого цвета, контрастирующую с тёмно-коричневой шерстью. Цельнометаллический посох лежал рядом, вместе с наплечной сумкой. Он был немного выше самого Пепла, тощий и на вид слабо соответствовал своей репутации одного из самых древних существ Хаба.

- Давненько никто меня не угощал, - голос привратника звучал энергично, даже молодо, - подойди человек.

Пепел подошел к привратнику, пока тот жестом не приказал ему остановиться. Взгляд древнего пробежался по нему и замер на его правом бедре.

- Я знаю правила, - произнес Пепел, - но эта вещь слишком дорога мне, чтобы я мог с ней расстаться. Я действительно не могу взять его с собой?

- Значит угощение было не просто так, - улыбнулся привратник, поднимаясь на ноги. Он одним рывком поднялся на ноги, рука подхватила сумку, а хвост – посох. Манипуляция было совсем короткой, посох оказался в руке зверолюда за долю секунды, но даже этого короткого промежутка Пеплу хватило понять, что весит этот артефакт, куда больше, чем может показаться. Зверолюд протянул ладонь в требовательном жесте.

Это был первый раз за день, когда Пепел помедлил. Несколько секунд он смотрел в лицо привратника, надеясь увидеть там хоть какой-нибудь намек на возможность переубедить его. Напрасно. Со вздохом он снял кобуру и посмотрел на потёртую рукоять револьвера. Он с нежностью провел по шершавой поверхности своего самого надежного оружия. Пепел получил его во время своей первой игры в Хабе и с тех самых пор это оружие никогда его не подводило. За сотни циклов через его руки успело пройти множество разнообразного вооружения, были среди них и куда более сложные и совершенные экземпляры, но он никогда даже не задумывался о том, чтобы расстаться с этим револьвером. Он десятки раз чинил и восстанавливал его, возможно, в нем уже и не осталось исходных частей, но тем не менее, этот револьвер был самым дорогим его душе предметом на свете. Поэтому он испытал почти физическую боль, отдавая его привратнику.

- Хорошее оружие, - озвучил свою похвалу зверолюд, пряча кобуру в свою сумку, которая согласно наблюдениям Пепла, оказалась очень серьёзным пространственным артефактом, - если мы когда-нибудь ещё встретимся, я верну его тебе.

- Спасибо.

Пепел сказал это абсолютно искренно.

Убрав револьвер, привратник начала копаться в своей сумке, пока не выудил оттуда небольшой лист бумаги с карандашом и протянул его человеку.

- Для чего это?

- Запиши причину, - сказал привратник, - почему ты решил Спуститься?

Несколько секунд Пепел просто рассматривал чистый лист, раздумывая над тем, как самым ясным образом выразить всё то, что он сейчас испытывает, что заставило его дойти сюда.

В конце концов он взял карандаш и начал записывать. Пять имён. За столько веков они не изменились. Давно, ещё в начале своей жизни, из-за этих имён он уже один раз нырнул в неизвестность и оказался здесь. Тогда его жизнь только начиналась…