Ошибка в отчете

Пролог, в котором ничего не произошло

Катя вышла из автобуса и задержала взгляд на непривычно светлом небе. Обычно, когда она уходила с работы, уже сгущались сумерки, закрывались магазины, а у подъезда хоть фонарик включай — фонарь у ее дома не горел. Сегодня она все же застала солнце. Пусть оно, как и Катя, покидало свой пост и клонилось к закату.

Закат был красивый, оранжево-розовый, прямо как на фото в приложении — тики-тик или как его там, — которое Катя листала час назад. В голове пронеслись мысли о том, какие оттенки нужно смешать, чтобы получить такую же яркую картину, но мысль тут же ускользнула. Потому что даже после тяжелого рабочего дня Катя думала только о рабочем дне грядущем.

Она подтянула лямку сумки, которая под тяжестью ноутбука так и норовила соскочить с плеча, и переложила пакет с продуктами в другую руку. Список покупок у нее был простой и постоянный: гречка, безвкусный йогурт, куриное филе. Стандартный набор человека, который сегодня точно обойдется без незваных гостей.

Да и званых тоже быть не могло.

Катя достала телефон и ключи на ходу, попыталась одной рукой открыть тяжелую дверь. Телефон завибрировал.

«Если это снова по поводу отчета, то я…»

Катя осеклась в мыслях и снова поправила спадающую сумку. Что она бы сделала, будь это сообщения из рабочих чатов, Катя так и не придумала. Ей не пришлось, потому что писали не коллеги, а Анна, ее подруга еще с времен учебы в университете:

«Привет, ты занята завтра? Давай сходим».

Ниже Анна отправила ссылку на афишу какого-то фильма. Катя бросила телефон в сумку. Ничего срочного, можно ответить и позже.

Поднимаясь в лифте, Катя стала думать. Сходить куда-то после работы звучало притягательно, вот только тратить деньги на билеты не хотелось. К тому же нужно подумать, что надеть. Ее привычные свитер с джинсами не подойдут. Анна всегда одевалась на их встречи так, словно за ней должен был заехать лимузин и отвезти на красную дорожку. С другой стороны, они давно не виделись, и Анна — последняя из всех знакомых Кати, кто еще не оставил попытки вытащить ее куда-нибудь. Наверное, стоит ответить.

Но Катя не ответила. Потом как-нибудь.

Катя пришла домой. Бросила сумку в коридоре, переоделась в домашнюю одежду, которая теперь мало отличалась от той, что она надевала на работу, потому что «зачем изменять привычному комфорту?». Катя поставила чайник, но уже вскоре забыла о нем. Вода кипела уже второй раз за вечер, но до кружки так и не добралась.

На экране телефона то и дело всплывали новые уведомления. Одно из них было от приложения для знакомств. У Кати руки никак не доходили его удалить. Все равно последние две встречи прошли так ужасно, что надежд встретить кого-то онлайн она уже не питала.

В этот вечер, как и во все предыдущие, Катя не сделала ничего нового. Хотя вчера еще, как и неделю назад, обещала себе заскочить в книжный, чтобы взять сборник рассказов. В этом месяце они будут обсуждать его в книжном клубе. Похоже, что она пропустит и в этот раз. Как и две встречи ранее.

Перед сном Катя хотела включить какой-нибудь сериал или фильм, из тех, что можно обсудить за кофе в офисе, но так долго искала среди сохраненных сообщений список стоящих кинокартин, что сдалась, добавив туда пару новых сообщений со списками книг и упражнений для бодрого утра.

За окном шумел город. Звуки широких проспектов не стихали до самой глубокой ночи. Катя слушала белый шум улиц и думала о том, что остался еще один день и утром можно никуда не торопиться. Она легла спать в 23:15, как обычно.

Кате снилась работа. Там были таблицы. Много таблиц. Они танцевали вокруг нее хороводом и пели: «Скоро пятница! Пятница!».

Так прошел самый обычный четверг, и ничего не случилось.

Бартоломей Томиус Седьмой

Следующее утро пронеслось быстрой нарезкой привычных действий: постель, душ, джинсы, свитер, тушь, сумка, подъезд. Долгая поездка в автобусе — люди толкались и смотрели в телефоны. Наконец работа, где люди, но уже другие, тоже смотрели в телефоны, в компьютеры и толкались в лифте и в очереди у кофемашины.

Катя сидела в своем углу и сводила отчетность за прошлый месяц. Цифры сходились. Они всегда сходились. Катя была хорошим аналитиком.

— Пойдешь на обед? — спросила Лена, выглянув из-за белой перегородки напротив Кати.

— Нет, — ответила Катя, не отрывая глаз от монитора. — Может, позже.

— Ты как всегда, — недовольно хмыкнула коллега, но все же не удержалась от очередной попытки. — Мы в кафе через дорогу. Там сегодня скидка на бизнес-ланч…

— Ага, приятного аппетита, — голосом робота ответила Катя, не проявив интереса к последней попытке Лены оторвать ее от рабочего места.

Лена вздохнула и ушла. Катя достала бутерброды с сыром, съела их над клавиатурой, стараясь не крошить, и вернулась к таблицам. В кафе она не пошла, потому что: а) жалко денег, б) надо доделать отчет, в) если бы она пошла, нужно было о чем-то говорить, а у нее ничего интересного не происходило.

Список причин можно было продолжать бесконечно.

Вечером Катя вернулась домой тем же маршрутом, что и всегда. Она скинула кеды, включила чайник и пошла в комнату переодеться. И замерла.

На подушке лежал кот.

Большой, пушистый, серый, с мордой философа, который только что постиг дзен — или дзен ему просто снился. Рядом с котом лежал маленький портфель.

Катя моргнула. Кот не исчез.

Катя моргнула еще раз. Кот открыл пасть, зевнул и посмотрел на нее:

— Ох, как неловко, — вдруг сказал он. Спрыгнул с кровати, отряхнулся, встал на задние лапы и потянулся к портфелю. — Добрый вечер. Прошу прощения, что не встретил вас должным образом. Вы сегодня припозднились.

Катя выронила ключи. Кот проводил их взглядом, убедился, что они достигли пола, и перевел яркие желтые глаза на Катю.

— Полагаю, вам нужно время, — деловито сказал гость. — Может, вам лучше присесть?

— Почему в моей квартире… говорящий кот? — спросила наконец Катя сама себя.

— Я как раз хотел объяснить. — Кот открыл портфель и достал маленькую папку. — Меня зовут Бартоломей Томиус Седьмой, инспектор выездной проверки Отдела учета счастья. Можно просто Барт.

— Кажется, у меня проблемы…

Катя потерла лоб и зажмурилась. Но когда она открыла глаза, кот по-прежнему стоял на двух лапах перед ней и говорил:

— Да, и у меня из-за вас тоже. Об этом я и хотел поговорить…

— Я сошла с ума, — Катя закрыла лицо руками и сползла по стене на пол. — Это стресс. Надо было брать отпуск.

— Отпуск вы не брали два года, — сообщил Барт, пролистывая папку и отыскивая огрызок карандаша. Лапами он управлялся ловко, придерживая карандаш когтем. — Я проверял. У вас накопилось 46 дней. Вы их не используете, потому что «некогда» и «потом». Потом, как показывает статистика, не наступает никогда.

— Ты… Вы откуда знаете про отпуск? — прошептала Катя.

— Я знаю все, что касается ваших показателей. Я же инспектор. Слушайте, может, присядем? У меня лапы затекли, я вообще-то кот, мне положено лежать.

Катя встала, автоматически разделась, прошла в комнату и села на кровать. Кот остался стоять около кровати и терпеливо ждал, пока девушка займет удобную позу.

— Так, — сказала Катя, пытаясь взять себя в руки. — Что за… что происходит? Я что, умерла?

— К чему такие пессимистичные выводы? — фыркнул Барт. — Вы молодая девушка, здоровье отличное, даже аллергий нет, я проверил по базе. И, кстати, именно из-за таких негативных мыслей вы мне все показатели и испортили.

— Показатели?! — недоумение Кати превращалось в злость. — Какие показатели? Объясните наконец, что происходит?

— Я же представился: Бартоломей Томиус Седьмой, инспектор выездной проверки Отдела учета счастья. Мы следим за тем, чтобы люди следовали плану счастья. А вы, Катерина Андреевна Снежко, 25 лет, аналитик отдела маркетинга, уже три года не выполняете план. Три года! И не просто не выполняете, а уходите в минус. Это ужасно! Это серьезное нарушение!

Катя открыла рот, закрыла, снова открыла. Кот терпеливо ждал.

— План? — переспросила она наконец. — У меня есть план по счастью?

— У всех есть. Вы думаете, счастье — это абстракция? Нет, это точная наука. Ежедневные показатели, KPI, квартальные отчеты, годовая сверка. И у вас, Катерина Андреевна, крайне запущенная ситуация.

Кот развернул папку и ткнул когтем в график.

— Смотрите. Пункт «спонтанная радость»: ноль за последние три месяца. Пункт «новые знакомства»: минус три. — Увидев непонимание на лице Кати, он пояснил: — Старые знакомства вы тоже не поддерживаете, так что уход в минус. Пункт «рискованное поведение в пределах разумного»: вообще отсутствует. Вы когда в последний раз делали что-то, чего не планировали?

Катя задумалась. Честно задумалась. И не вспомнила.

— Ну, я пару месяцев назад купила платье…

— Покупки не считаются, — решительно отрезал Барт. — В очень исключительных случаях, если только она принесла вам радость, а вы купили платье и, хоть были уверены, что вам оно не подходит, все равно купили его. Просто потому что оно стоило дешево, и вы просто повесили в шкаф и, конечно же, ни разу не надели.

— Откуда вы…

— Я инспектор. Я вижу ваши данные. И данные вашего шкафа.

Катя замолчала. Ей стало страшно. Незнакомый кот в ее квартире стоял перед ней на двух лапах и говорил правду. Конечно, был бы это знакомый кот — легче б не стало. Да и все это намного лучше, чем если бы незнакомый кот лгал.

В этот момент в коридоре раздался звонок в дверь. Катя машинально вскочила с кровати, а Барт потопал за ней.

Катя осторожно посмотрела в глазок, на пороге стояла соседка баба Нина:

— Катенька, здравствуй, извини, что беспокою. Я тут пирожки с капустой затеяла, а соль внезапно кончилась. У тебя не найдется щепотки? А то магазин далеко, а тесто ждать не будет, — она виновато улыбнулась.

— Да, конечно, сейчас, — Катя метнулась на кухню за солью.

Баба Нина прошла за ней пару шагов, остановилась в прихожей и тут заметила Барта, который вышел в коридор с самым невинным видом — обычный серый кот, без портфеля, без папки.

— Ой, а это у тебя кто? Котик! — глаза у бабы Нины загорелись. Она вообще-то любила животных и держала дома старого Ваську. — А я и не знала, что ты завела. Какой красивый! Мой-то, Васька, обычный дворовый, а у тебя такой красавец породистый. Давно взяла?

— Недавно, — Катя протянула ей соль, стараясь не смотреть в сторону Барта. — Прибился у подъезда.

На этих словах Барт скорчил недовольную гримасу и посмотрел на Катю. Она даже не знала, что коты так умеют. Оказывается, умеют, и очень хорошо.

— Молодец, — одобрительно кивнула баба Нина. — Это хорошо, когда животинка в доме. А то все одна да одна... Слушай, я завтра рыбки принесу, у меня как раз для Васьки куплено.

— Спасибо, не стоит...

— Да ладно, не жалко. — Баба Нина спохватилась, глянула на соль в руке. — Ой, спасибо, выручила. Пойду, а то тесто перестоит. А ты заходи, если что понадобится. Всего доброго.

Она ушла, довольно улыбаясь. Катя закрыла дверь, вернулась на кухню и застыла: Барт стоял на двух лапах, как ни в чем не бывало.

— Подождите, — сказала она. — А вас вижу только я?

— Я вас попрошу, в самом деле не сходить с ума, — решительно и обиженно начал кот. — Я вам не какое-нибудь привидение. Конечно, другие люди меня видят. Просто как обычного, безработного и симпатичного кота. Без портфеля, естественно. Портфель видите только вы.

— То есть для всех вы просто... кот?

— Именно. Я же инспектор. Я могу показаться объекту проверки в истинном облике. А для прочих — маскировка. Так устроена система. Люди видят кота и думают: «О, милый котик». И проходят мимо. Идеальная конспирация.

Катя хмыкнула и подумала, что это хорошо. Не хватало того, чтобы вокруг прознали о говорящем коте и том, что она завалила какие-то показатели счастья. Подумать только!

— Вы... как вы это делаете?

— Профессиональная тайна. Было бы очень неудобно, если бы другие люди знали, что у вас происходит аудит плана счастья. Они бы попросту отложили достижение своего плана и наблюдали бы за вами. Крайне неудобно, поверьте. Да и нам бы помешали. Еще никто не достигал хороших результатов, постоянно думая о том, что за ним наблюдают и что скажут, — Барт закрыл папку, достал блокнот и что-то записал. — Кстати, про соль — это был отличный предлог. На самом деле она уже неделю приглядывалась, когда бы познакомиться поближе. Люди всегда ищут повод. И вы молодцы, что поступили благородно.

— Благородно? — усмехнулась Катя. — Я же просто дала соль.

— Ох, почему людям нужно объяснять такие вещи, — вздохнул кот и закатил глаза. — Вы помогли другому человеку, просто так. Благодаря вам выйдут отличные пирожки и помогут другим людям стать ближе к выполнению плана по счастью. Цепная реакция. Это же логично.

Барт закончил писать в блокнот, сложил его и карандаш в портфель и деловито сложил передние лапы за спиной:

— Перейдем же к нашей проблеме. Я вынужден провести аудит собственными лапами, чтобы исправить показатели.

— Аудит? — переспросила Катя.

— Да, я просто понаблюдаю за вами со стороны. Обещаю полную конфиденциальность и соблюдение личных границ.

Катя посмотрела на кота, на его портфель и серьезный вид. В целом не было ничего плохого в том, чтобы весь день за тобой ходил кот. Тем более что завтра выходной и ее планам Барт помешать не мог. Их просто не было.

Она еще не была до конца уверена, что Барт — не галлюцинация. Но раз уж галлюцинации нужно провести аудит, кто она такая, чтобы отказывать? Квартальная отчетность — дело серьезное, и Катю огорчала мысль, что из-за нее, пусть даже воображаемого, кота могут лишить премии.

— Ладно, — сказала она. — Хорошо, только не жалуйся, если будет скучно.

— Вот это мы и проверим, — загадочно ответил Барт и, подхватив портфель, направился обратно в комнату. — Спокойной ночи, Катерина Андреевна. Вы не волнуйтесь, я не храплю. Буду здесь рядом, на коврике.

Катя еще долго лежала и смотрела в потолок, слушая, как где-то внизу посапывает серый кот.

Барт ведет аудит и находит ошибки (повсюду)

Катя никак могла заснуть и боялась пошевелиться. Происходящее выходило за рамки обычного, и она всерьез задумывалась: не нужно ли ей записаться к врачу? Может, ей удастся еще записаться на завтра.

В темноте раздался ворчливый голос:

— Вы слишком много думаете, пора бы спать, Катерина Андреевна. Отложите телефон в сторону, он вам не нужен.

— Барт, отвали, — бормотала Катя в подушку.

— Грубо. Минус 2 к показателю доброжелательности.

Как выяснилось утром, Барт действительно следил за Катей, ходил хвостом (в прямом смысле) и комментировал все, что она делает.

— Доброе утро, Катерина Андреевна. Зафиксировано: подъем спустя два часа после рассвета. Выходной. Оценка: нейтрально. Но сон, судя по вашим глазам, был не очень.

— С чего ты взял? — Катя натянула одеяло до подбородка.

— Вы моргаете чаще обычного и смотрите в стену. Это признак неудовлетворенности сном. К тому же вы уже три минуты думаете о том, что надо бы встать.

Катя тяжело вздохнула и заставила себя откинуть теплое одеяло. Она умылась и принялась за приготовление завтрака. Открыла холодильник и быстро окинула взглядом его содержимое. Гречка вчерашняя, куриное филе замороженное, безвкусный йогурт, целых три штуки, и банка огурцов, которую мама передала полгода назад и Катя боялась ее открывать. Вдруг там уже что-то разрослось до маленькой разумной цивилизации.

— Что планируете на завтрак?

— Не знаю. Овсянку, наверное, — сказала Катя и принялась за готовку.

— Овсянка на воде, без сахара, без масла, — записывал Барт в блокнот. — Завтрак для человека, который решил умереть от скуки, а не от инфаркта. Сегодня же выходной! Где радость? Где удовольствие? Где хотя бы яичница с беконом?

— Я слежу за фигурой.

— За фигурой вы следите уже пять лет. Результат: фигура есть, радости нет. Я бы сказал, это невыгодный обмен, — сокрушенно покачал головой Барт. — Знаете, у вас в доме напротив отличная кофейня с круассанами. Вы могли бы позавтракать там, заодно прогуляться.

Катя не привыкла спорить с кем-то с самого утра, тем более в субботу. Тем более если суббота не рабочая.

— Мне все равно нужно сходить в магазин, так что прогуляться успею, — сказала она, скрывая раздражение. — Тебе положить что-нибудь?

— Не беспокойтесь, — отмахнулся лапой кот. — Пока вы спали, я успел позавтракать.

Катя решила не уточнять, чем именно позавтракал Барт. Когда она снова открыла холодильник, чтобы проверить, нужно ли покупать молоко, она увидела открытую банку сметаны.

Телефон на столе начал вибрировать. Катя поставила тарелку с завтраком на стол и открыла уведомления. Анна писала: «Ну что, как насчет сегодня?», в чате книжного клуба напомнили о встрече, мама прислала открытку с пожеланием хорошего дня. Катя пролистала все, поставила лайк маминому сообщению, кратко ответила «И тебе!» и отложила телефон.

— Почему вы не ответили подруге?

— Потом.

— Вы в курсе, что «потом» в вашем случае означает «никогда»?

— Я еще думаю, — отмахнулась Катя.

— Вы слишком много думаете и мало делаете, — резюмировал Барт и записал что-то в свой блокнот. — Разгрузите мысли, сделайте уже что-нибудь и забудьте.

Катя решила не спорить и сделала. Встала и ушла в душ, подальше от хвостатого комментатора.

После душа Катя села за ноутбук. Не работать, просто… проверить почту. И заодно залезть в рабочие чаты. И посмотреть, не написали ли чего по проекту. Просто на всякий случай. Вдруг в понедельник навалятся все задачи, а так она уже решит их заранее.

— Суббота, — прокомментировал Барт, запрыгивая на стол. — Выходной. Вы открываете рабочие чаты.

— Просто гляну, — ответила Катя, не отрываясь от экрана.

— Вы глядите уже полчаса. На лице написано: «Я сейчас начну переживать из-за понедельника».

— Не начинай, — отмахнулась Катя.

Катя все же закрыла ноутбук. За прочтением всех чатов прошло больше времени, чем она планировала, но зато не нужно переживать по поводу понедельника. Катя походила по комнате. Посмотрела в окно. Там ярко светило солнце.

— Почему бы вам не прогуляться? Вы же собирались в магазин? — спросил Барт, сидя на кровати со своим блокнотом.

— Лень, — честно призналась Катя.

— Лень — это не причина. Это симптом.

— Вообще-то просто посидеть дома — это нормальный отдых. Не обязательно же пропадать днями где-то. Я могу вполне насладиться и таким покоем.

— Можете. Раз в месяц, — кивнул Барт. — Но вы и не наслаждаетесь, а постоянно думаете, что могли бы сделать что-то другое. Потом жалеете, что не сделали. Поэтому я фиксирую: отказ от прогулки в солнечный день. Минус 2 к витамину D. Минус 1 к социализации.

— Ладно! — огрызнулась на него Катя. — Я собираюсь. И вообще, почему ты так зациклился на прогулке? Ты ж не собака, чтобы тебя выгуливать.

— Речь не обо мне, — покачал головой кот. — Речь о ваших показателях. У вас там уже три месяца сплошной ноль по физической активности, а это, между прочим, тянет за собой снижение серотонина. Это чистая логика: солнечный свет — витамин D — хорошее настроение. Так что идемте гулять. Ради статистики.

Катя шла к магазину через парк, лавируя между людьми. Барт топал рядом, деловито сжимая свой портфель в лапах. Катя постоянно заглядывалась на прохожих. Они пару раз оборачивались со словами: «Ой, смотри, котик!», но быстро теряли интерес. Похоже, они видели только обычного кота и удивлялись, что он следовал за хозяйкой без поводка.

За углом у входа в парк стоял парень с собакой — большой рыжий пес активно вилял хвостом. Катя запаниковала и оглянулась на Барта. Пес насторожился, повернул голову прямо на кота и начал радостно тявкать. Катя уже хотела взять Барта на руки и пуститься в бега.

Но Барт совершенно спокойно встал рядом с собакой и начал:

— Привет, Маршал. Работаю тут. Как сам?

Пес завилял хвостом еще сильнее и одобрительно гавкнул.

— Передавай привет, — кивнул Барт и пошел дальше.

Хозяин собаки, очевидно не услышав Барта, пригладил своего пса и потянул поводок к себе:

— Ты чего, мальчик? На котика смотришь? Ну, котик как котик.

Катя отвернулась и ускорила шаг, догоняя Барта.

— Что за Маршал? — прошептала она. — Коллега твой?

— Он самый. Из династии служебных собак Отдела, — пояснил Барт. — Его дед еще с моим прадедушкой работал. Они нас видят как есть. Полезные связи, знаете ли.

— А хозяин? Он тебя вроде не слышал?

— Что вы! — Барт даже фыркнул. — Собакам строжайше запрещено раскрываться перед людьми. Они же болтливые, сразу начнут разговаривать, хвостом вилять, все секреты выдадут. Поэтому они всегда маскируются под обычных псов. Хозяин Маршала думает, что у него просто очень умная собака. И пусть так думает.

Они прошли мимо парка. У входа играл парень на гитаре — не то чтобы виртуозно, но мелодия была знакомая и приятная. Катя замедлила шаг, прислушалась. Пальцы сами собой чуть заметно отбивали ритм по сумке.

— Нравится? — спросил Барт.

— Да так, — пожала плечами Катя и пошла дальше.

— Вы слушали десять секунд. Потом решили, что не стоит останавливаться. Почему?

— Не знаю. Неудобно стоять и слушать, если не собираешься кинуть деньги.

— Он играет для всех. Вы бы послушали еще минуту — и получили бы +1 к вдохновению. Бесплатно.

Катя оглянулась, но они уже отошли достаточно далеко.

— Зафиксировано: отказ от вдохновения, — вздохнул Барт и что-то записал в блокнот.

Они прошли уже полквартала. Катя вертела головой по сторонам и удивлялась тому, как много всего происходит в городе в субботу.

— Ну как вам прогулка? — поинтересовался Барт, вышагивая рядом. — Чувствуете, как легкие наполняются кислородом, а голове легче?

— Я чувствую, что замерзла, — буркнула Катя. — И вообще, сколько еще идти?

— Мы вышли десять минут назад. Это не подвиг, это легкая прогулка.

Она хотела огрызнуться, но тут заметила знакомую вывеску.

— О, пришли наконец. Зайдем, мне молоко нужно.

Барт оживился:

— Молоко — это хорошо. Молоко — это кальций. Но если вы купите еще и сметану, я засчитаю это как плюс 2 к заботе о ближнем.

— О ближнем?

— Обо мне. Я же ваш ближний. На время аудита.

Катя закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.

В магазине было тепло, пахло выпечкой и еще чем-то уютным. Катя взяла корзинку и направилась к молочному отделу. Барт шел рядом, и прохожие улыбались:

— Ой, смотри, котик с хозяйкой! Какой воспитанный!

— Слышите? — довольно заметил Барт. — Меня ценят.

— Заткнись, — одними губами прошептала Катя. — Если будешь сильно привлекать внимание, нас выгонят. С животными вообще-то нельзя.

— Я не животное, я инспектор! — обиженно возразил Барт.

Катя взяла молоко, потом задумалась: может, взять йогурт? На работу. Может, с каким-нибудь интересным вкусом? Потом передумала. Все равно дома два есть.

Они прошли мимо отдела с выпечкой. За стеклом лежали румяные пирожки — с вишней, с капустой, с яблоками. Продавщица как раз выкладывала свежую партию, и по магазину поплыл такой запах, что у Кати потекли слюнки.

Она остановилась. Посмотрела на пирожки. Перевела взгляд на ценник.

— Катерина Андреевна, — вкрадчиво начал Барт. — Я вижу, как вы смотрите на эти пирожки. Ваши зрачки расширились на 15 процентов. Это верный признак интереса.

— Я просто смотрю.

— Вы смотрите так, как я смотрю на открытую банку сметаны. Купите пирожок.

— Барт, я на диете.

— На какой диете? Вы едите безвкусные йогурты и куриное филе уже полгода. Результат: вы не похудели, но стали грустнее. Это не диета, это способ испортить себе настроение.

Катя отвернулась от витрины и пошла дальше.

— Фиксирую: отказ от пирожка. Пирожок, заметьте, с вишней. Вишня — это витамины. Тесто — это углеводы для энергии. Радость — это вообще бесценно. А вы отказываетесь.

— Отстань.

— Я не отстану. Я инспектор. Я должен фиксировать каждый раз, когда вы отказываете себе в маленькой радости. Это положительную динамику нам не даст. Статистика неумолима, Катерина Андреевна.

Она посмотрела на кота. Тот сидел у ног и смотрел на нее своими желтыми глазищами — абсолютно серьезно, без тени насмешки.

— Ты действительно считаешь, что пирожок сделает меня счастливой?

— Пирожок не сделает вас счастливой навсегда. Но он сделает вас счастливой на пять минут. А пять минут счастья — это пять минут счастья. Из них, между прочим, и состоит жизнь.

Катя помолчала. Потом развернулась, подошла к прилавку и купила пирожок с вишней.

— Зафиксировано: спонтанная радость, плюс 2! — торжественно объявил Барт. — Я вношу в отчет.

Когда они вышли из магазина, Катя не удержалась и откусила кусочек, пока пирожок был теплым. Он был сладкий, с кислинкой. И правда вкусный.

— Невыносимый кошак, — проворчала Катя с набитым ртом, но Барт заметил, что она улыбается.

— Возможно. Но это не мешает мне быть правым.

Катя доела пирожок на ходу. Все же счастье на пять минут — это счастье на пять минут. Ничего особенного. Наоборот, она стала чувствовать себя еще хуже от того, что позволила лишнее.

Солнце снова пробилось сквозь облака. Витрина магазина засияла, на асфальте заплясали блики, и Катя на секунду замерла — картинка была красивая. Что-то было в ней, такой знакомый приятный вид, который можно встретить почти в каждом районе, если не в каждом городе.

Катя полезла в сумку за телефоном. Достала. Посмотрела на экран. И убрала обратно.

— Почему не сфотографировали? — удивился Барт.

— Неловко как-то, да и все равно никому не отправлю.

— А себе?

— Что — себе? — удивилась Катя.

— Себе. На память. Просто чтобы порадоваться, когда вечером будете листать.

Катя хмыкнула, но спорить не стала. Свет уже поменялся, и блики на витрине ушли.

— Эстетическое удовольствие, — пробормотал Барт и снова застрочил в блокноте, — упущено безвозвратно. Минус 1.

Когда Катя пришла домой, она быстро разобрала пакеты и плюхнулась на диван. Она включила сериал — первый, что был в рекомендациях. На экране кто-то кого-то любил, потом не любил, потом опять любил, но с подозрением.

— Вы следите за сюжетом?

— Ага.

— О чем сейчас была серия?

Катя замялась.

— Ну… они там… в общем, отношения выясняли.

— Вы выясняли отношения с холодильником утром, когда решали, что съесть. Там было драматичнее.

Катя сделала погромче.

— Если не нравится, можешь не смотреть.

— Вам тоже не нравится, но вы смотрите, — вздохнул Барт. — Я ненадолго вас оставлю.

Барт спрыгнул с дивана и, подхватив портфель, удалился на кухню. Катя осталась одна перед экраном, где кто-то продолжал кого-то любить, не любить и подозревать.

На кухне Барт забрался на стол, разложил бумаги и включил маленький кошачий ноутбук. Он сверял данные, черкал в блокноте и хмурился все сильнее. Коты умеют хмуриться, если очень постараться. Барт умел.

— Странно, — пробормотал он себе под нос. — Очень странно.

Он пролистал папку еще раз. Потом еще. Потом залез в базу данных на ноутбуке.

— Пункт «спонтанная радость» — ноль, но это понятно. Пункт «социальная активность» — минус, тоже ясно. Но почему все остальные показатели так… гладко?

Он постучал когтем по графику:

— Это же классическая кривая человека, который уже лет двадцать как вышел на пенсию и его все устраивает. Стабильность, покой, никаких резких движений. А ей двадцать пять!

Барт задумчиво почесал лапой за ухом. Из комнаты доносились приглушенные звуки сериала — кто-то кого-то драматично прощал.

— Хотя нет, — продолжил он бормотать. — Даже у пенсионеров бывают всплески. Внуки приехали — радость, дача зацвела — удовольствие, соседка пирожками угостила — плюс к социализации. А у нее…

Он ткнул в цифры:

— Абсолютная прямая. Ни взлетов, ни падений. Как будто кто-то просто скопировал шаблон «среднестатистическое спокойное существование» и забыл добавить индивидуальные коэффициенты.

На экране ноутбука всплыло окно со сравнением данных. Барт вчитался, и его кошачьи глаза расширились.

— Это… этого не может быть. По всем параметрам ее профиль совпадает с…

Он не договорил. Посидел минуту, глядя в одну точку. Потом решительно захлопнул папку:

— Ладно. Завтра разберемся. Наверное, просто сбой в системе.

Но голос у него был неуверенный. Совсем.

Он вернулся в комнату, запрыгнул в кресло и сделал вид, что всю жизнь тут сидел. Катя покосилась на него:

— Все в порядке?

— В полном, — слишком бодро ответил Барт. — Просто сверял кое-что. Рабочие моменты.

Катя пожала плечами и снова уставилась в экран. А Барт сидел и смотрел на нее с новым выражением — смесью любопытства и тревоги.

— Катерина Андреевна, — вдруг спросил он. — А у вас родственники в Новосибирске есть?

— Чего?

— Да так. Мысль вслух. Не обращайте внимания.

Катя смерила его подозрительным взглядом, но спрашивать не стала. Сериал как раз дошел до кульминации, и там наконец-то кто-то кому-то изменил. Или не изменил. Катя не поняла.

Барт молчал и смотрел в окно. За стеклом медленно темнело, и в этом вечернем сумраке он выглядел особенно загадочно — обычный серый кот, который только что обнаружил нечто, чего быть не должно.

Барт нарушает правила, и все меняется

Катя проснулась от того, что кто-то сверлил ее взглядом. Барт сидел на тумбочке, сложив лапы, и смотрел с таким выражением, будто всю ночь не спал и думал о чем-то очень серьезном.

— Доброе утро, — тихо сказал он. — Выспались?

Катя приподнялась на локте и посмотрела на кота. Вчера он будил ворчанием про упущенные показатели или гремел портфелем. Сегодня же был подозрительно тих.

— Что случилось? — спросила она, чувствуя неладное.

— Нам нужно поговорить. Я приготовил чай.

Катя моргнула:

— Ты приготовил чай?

— Я поставил чайник. Лапами. Это было непросто, поэтому надеюсь, вы оцените этот доброжелательный жест.

На кухне и правда стояла кружка с чаем. Правда, заварка была насыпана мимо, и половина кружки оказалась заполнена чаинками, но Катя решила не обращать внимание на такие мелочи.

— Катя, — начал Барт, запрыгивая на стул. — Помните, вчера я говорил, что с вашими показателями что-то странное?

Она помнила. Вчера, когда она смотрела дурацкий сериал, Барт бормотал что-то про «пенсионные показатели» и спрашивал про родственников в Новосибирске. Она тогда не придала значения.

— Я проверил всю ночь. Перепроверил. Связался с архивом. — Барт вздохнул так глубоко, как только может вздыхать кот. — Катя, три года назад я допустил ошибку. Вам прикрепили чужой план.

Катя замерла с кружкой в руках.

— В смысле — чужой?

— В прямом. Вы должны были жить по своему плану, а жили по плану гражданки Тамары Ивановны из Новосибирска. Ей 63 года. У нее трое детей, пятеро внуков, муж на пенсии и дача. Ее норма счастья — внуки, огород и чтобы спина не болела. А вам 25.

Катя поставила кружку. Чай расплескался, но она не заметила.

— То есть... я три года жила по чужому плану? — голос дрогнул. — Я пыталась быть бабушкой с дачей?!

— Я... — Барт опустил глаза. — Я перепутал папки. Люди для нас часто на одно лицо. Но это не оправдание. Я виноват.

Катя молчала. Наверное, она должна была разозлиться, но… почему-то после объяснений стало легче. Получается, это не с ней было что-то не так, и у плохого настроения и недостатка сил даже на простые вещи была причина. Теперь Катя о ней знала.

Барт спрыгнул со стула, подошел и ткнулся носом в ее колено.

— Я не могу вернуть вам три года. Но я могу кое-что сделать.

Катя подняла глаза. Такая самоотверженность работе была ей знакома. Было приятно, что кто-то так же заинтересован в твоем счастье, как и ты. Возможно, даже больше.

— И что же это?

— Составить новый план. Индивидуальный. Не по шаблону, а под вас. Это не по инструкции, меня могут наказать, но плевать.

Катя хотела поднять руку и погладить Барта, но вовремя опомнилась. Кот уже много раз подчеркивал, что он не просто какой-то кот, а инспектор.

Следующие несколько часов они провели на кухне. Барт достал чистый бланк из папки, и они начали.

— Рассказывайте. Что вы любите на самом деле? Не что должны, а что любите.

Катя задумалась. Вспомнила детство, школу, то, что приносило радость до того, как началась взрослая жизнь с ее таблицами и отчетами.

— Я рисовала, — вспомнила Катя и бросила взгляд на коробки в коридоре, в них наверняка завалялись и ее старые эскизы. — Акварелью.

— Пункт первый: рисование. Раз в неделю обязательно. — записал Барт. — Не для результата, для процесса. Еще?

— Я раньше много гуляла, одна. В парке.

— Гулять без цели. Раз в неделю. Запишем как медитацию.

— Я любила кормить уток, — вспомнила Катя, но спохватилась. — Глупое хобби.

— Не глупое, — решительно покачал головой Барт. — Контакт с животными — плюс 10 к счастью. Раз в неделю.

— Я любила читать фэнтези, — подумала Катя и спохватилась, что так и не зашла в книжный. — Теперь только новости успеваю просматривать.

— Фэнтези перед сном. Новости уберите, они портят статистику.

— Я... — щеки Кати залились стыдливым румянцем. — Я, наверное, хотела бы научиться танцевать. Но все никак руки не дошли. И ноги.

— Танцевать умеют все. Вопрос практики. Танцы дома под музыку, когда никто не видит. Плюс 5 к спонтанной радости.

— Но… я стесняюсь.

— Никто не увидит. Это ваше личное пространство.

Когда пустой лист перестал быть чистым и белым, Барт торжественно вручил его Кате:

— Ваш индивидуальный план счастья. Утверждено мной, Бартоломеем Томиусом Седьмым.

Катя посмотрела на бумажку. Там было всего несколько пунктов. Простых. Выполнимых.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Барт торжественно замурчал в ответ.

Выполнение плана они решили не откладывать. Раз уж воскресенье все равно выходной, а план уже есть — надо начинать прямо сейчас.

Первым пунктом было рисование. Она достала старую коробку с красками, которую не открывала лет пять, и села за стол. Получился кривой кот, похожий на Барта, только без портфеля и с глазом на лбу.

— Это я? — Барт заглянул через плечо.

— Ага.

— Почему у меня глаз на лбу?

— Художественный замысел.

— Художественный замысел должен быть либо красивым, либо ироничным. У вас он просто страшный, — пробурчал кот.

— Барт! — воскликнула Катя и слегка брызнула мокрой кисточкой в его сторону.

— Молчу-молчу, — сказал инспектор, вытирая морду лапами. — Но вы продолжайте. Плюс 2 к креативности.

Закончив с рисованием, Катя посмотрела в окно. Там светило солнце, и во дворе уже кто-то жарил шашлыки. Запах доносился даже до четвертого этажа.

— Пункт второй: прогулка, — напомнил Барт. — Не ждите особого приглашения.

Катя вздохнула, надела джинсы, свитер — и они вышли.

По дороге в парк Катя поймала себя на том, что разговаривает с котом, но прохожие, кажется, не обращали внимания. Ну, девушка с котиком, мало ли.

В парке они подошли к пруду. Уток не было — только один наглый голубь, который сразу выхватил хлеб прямо из рук.

— Голуби — отдел вдохновения, — прокомментировал Барт. — У них нет KPI, поэтому они наглые. Но контакт засчитывается.

Катя засмеялась.

Они пошли дальше по аллее. Катя вдыхала свежий воздух и удивлялась: как много людей гуляет в воскресенье. Семьи, пары, бабушки с внуками. Обычная жизнь, мимо которой она проходила годами.

На обратном пути они наткнулись на книжный магазинчик. Катя остановилась, пробежала глазами по корешкам и вдруг увидела знакомую обложку — старый сборник фэнтези с драконом. Тот самый, что она любила еще со школы.

— Сколько? — спросила она у продавщицы.

— О, пятьдесят, бери, милая. Хорошая книга.

Катя протянула деньги, и женщина улыбнулась:

— Хорошая, светлая сказка. А то всем сейчас детективы подавай, а там одна чернуха.

Катя улыбнулась в ответ и вдруг поймала себя на мысли, что ей хочется рассказать про кота. Но Барт зашипел из-под ног:

— Не вздумай. У нас утечкой данных занимаются медведи. Тебе не понравится с ними разговаривать. Вспыльчивый характер.

Катя фыркнула и пошла дальше.

Они уже выходили из парка, когда Катя замедлила шаг. На скамейке у входа сидел парень с рыжим псом. Тот самый, которого они видели раньше. Пес дремал на солнышке, положив морду на лапы.

— О, Маршал, — тихо сказал Барт. — И хозяин его. Книжки пишет, между прочим.

Катя хотела пройти мимо, как всегда, но Барт вдруг громко мяукнул. Совершенно обычным кошачьим мяуком.

Пес встрепенулся, поднял голову и уставился прямо на Барта. Глаза у пса стали совершенно осмысленными, он радостно заскулил и завилял хвостом.

— Привет, хватит спать, — поздоровался Барт. — Работаем. Не мешай.

Пес тявкнул и покосился на хозяина.

— Хороший пес, — одобрил Барт. — Династия чувствуется.

Хозяин удивился:

— Ты чего, мальчик? На котика смотришь?

Он поднял глаза и встретился взглядом с Катей. Улыбнулся:

— Привет. Простите, ваш кот моего пса загипнотизировал, кажется.

Катя улыбнулась в ответ:

— Бывает. Ваш пес… симпатичный.

— Это Маршал. Старый уже, но характер боевой.

Они помолчали пару секунд. Хозяин гладил пса и смотрел на Катю так, как будто собирался что-то спросить, но никак не решался. Катя тоже не решалась. Ей хотелось убежать в другой конец парка.

— Меня Сергей зовут, — наконец сказал хозяин Маршала.

— Катя.

— Приятно познакомиться, Катя. Вы часто тут гуляете?

— Не очень, — честно сказала она. — Но, наверное, буду чаще.

Сергей кивнул:

— Мы с Маршалом почти каждое воскресенье тут. Если захотите компанию — присоединяйтесь.

— Эмм, спасибо, — сказала Катя и почувствовала, как лицо ее горело от жара, и дело было не в погоде.

Она быстро кивнула и пошла дальше. Сердце билось чуть быстрее обычного.

— Контакт, — деловито отметил Барт, когда они отошли. — Плюс 3 к коммуникации. И заметьте, Маршал одобряет. А он в людях разбирается.

— Ты специально мяукнул? — подозрительно спросила Катя.

— Я? Что вы. Случайно вырвалось. Кошачье, знаете ли. Прорывается иногда.

Маленькие шаги к большому счастью

Следующая неделя пролетела как-то иначе. Катя все так же ходила на работу, сидела в таблицах. Только вот теперь кроме работы у нее появилось еще много маленьких поводов спешить домой.

Вечером понедельника она достала краски и дорисовала того самого кривого кота. Глаз на лбу она оставила. Барт великодушно промолчал. Вторник она провела с книжкой — драконы и добрые волшебники победили, Катя довольно вздохнула и закрыла последнюю страницу. В среду они снова ходили кормить уток. Теперь уже правда уток, а не голубей. В четверг у Кати было такое отличное настроение, что она решила убрать в комнате под музыку. Она и не заметила, как начала танцевать, пока Барт делал вид, что проверяет показатели, хотя на самом деле просто наблюдал и довольно мурлыкал.

В пятницу она поймала себя на мысли, что улыбается без причины. Просто так. Потому что за окном солнце, в комнате висела ее новая картина, а на подоконнике дрых пушистый серый кот.

В субботу они снова встретили Сергея и Маршала в парке. Разговорились. Оказалось, Сергей действительно пишет книгу — детектив, но с юмором. Катя рассказала, что тоже пробует писать, но пока только для себя. Они обменялись телефонами — чисто на всякий случай. Для взаимопомощи. Как писатель писателю.

— Плюс 5 к социализации, — прокомментировал Барт, когда они отошли. — И Маршал передает, что вы ему нравитесь.

— Барт! — Катя легонько толкнула его в пушистый бок, но потом задумалась. — Собакам вообще можно верить в этом плане? Они же вроде всех хозяев любят.

— Собакам, — Барт сделал паузу и сказал предельно серьезно, — вообще верить нельзя. Это я вам как инспектор говорю, а не как кот. У них нет KPI на объективность, они руководствуются исключительно личными симпатиями. Но Маршал — исключение. Он — пес опытный и повидал разных хозяев. Если он одобряет Сергея, значит, тот действительно хороший человек. Собаки в этом смысле — идеальные детекторы лжи. Люди врут, собаки — никогда. Ну, почти никогда. Если не считать тех случаев, когда им очень хочется вторую сосиску. Но вы не волнуйтесь, Маршалу можно верить. Его уже не подкупить сосисками — у него гастрит.

Наступило воскресенье, и Кате все еще не верилось, что неделя могла бы быть такой насыщенной и не из-за проблем на работе.

После долгих прогулок Катя решила все же остаться дома ненадолго с книжкой и чашкой чая. Барт устроился рядом с ней на кровати с папкой на коленях и что-то подсчитывал в блокноте.

— Так, — наконец сказал он. — Сводка за неделю. Пункт «спонтанная радость»: плюс 4. Пункт «физическая активность»: плюс 2. Пункт «новые знакомства»: плюс 1. Пункт «творчество»: плюс 3. Общая динамика положительная.

Катя улыбнулась:

— Значит, я молодец?

— Вы не молодец. Вы выполняете план, — сказал он серьезно, но потом добавил: — Но да, я бы сказал, что прогресс очевиден.

Он захлопнул папку и посмотрел на нее. В кошачьих глазах было что-то странное — смесь удовлетворения и... грусти.

— Катерина Андреевна, — сказал он тихо. — Моя работа здесь завершена. Показатели выровнены, новый план утвержден, динамика стабильная. Завтра я должен сдать отчет.

Катя замерла с чашкой в руках и чуть не пролила ее содержимое на книгу.

— То есть... ты уходишь?

— Я инспектор. Моя задача — проверить, исправить, уйти.

Она опустила глаза. Внутри что-то сжалось. В ее квартире снова будет тихо и никто не будет комментировать каждый шаг.

— Насовсем? — спросила она тихо.

Барт посмотрел в окно. Помолчал.

— Вообще-то... — протянул он нехотя. — Есть один пункт в регламенте. «Рекомендуется наблюдение за объектом в течение некоторого времени после завершения основного аудита для подтверждения устойчивости результатов».

Катя подняла глаза, полные надежд.

— То есть я мог бы... остаться. Чисто формально. Наблюдать за динамикой. Убедиться, что вы не собираетесь обратно в Тамару Ивановну. Это займет... ну, месяц. Или два. Или...

— Или год? — спросила Катя.

Барт сделал вид, что очень занят — складывает бумаги в портфель, поправляет ремешок, проверяет карандаши.

— Год — это стандартный срок наблюдения при сложных случаях, — пробормотал он. — А ваш случай, знаете ли, очень сложный. Можно сказать, уникальный. Я бы даже рекомендовал длительное наблюдение.

Катя улыбнулась, погладила его по пушистой спине. Барт зажмурился, но продолжил делать вид, что это чисто рабочий контакт.

— Значит, остаешься?

— Я остаюсь в командировке. На неопределенный срок. Исключительно в служебных целях.

— Конечно-конечно, — серьезно кивнула Катя. — Я понимаю. Долг службы.

Барт фыркнул, но промолчал. А Катя вдруг поняла, что впервые за долгое время ей не хочется, чтобы вечер заканчивался. И это, наверное, и было тем самым счастьем, которое они искали в таблицах.

Конец

P.S. Отдел учета счастья подтверждает: план Катерины Андреевны Снежко выполнен на 127 процентов. Особо отмечены пункты «спонтанная радость», «доверие к собакам» и «способность сохранять серьезное лицо, когда твой кот ведет секретные переговоры с соседским псом». Инспектор Бартоломей Томиус Седьмой представлен к внеочередной премии в виде неограниченного доступа к сметане и праву спать на подушке в течение года, а также благодарности за успешное поддержание легенды «обычного кота» перед соседями и случайными прохожими. Отделу собак выражена признательность за содействие и ненавязчивое сватовство. Маршалу объявлена благодарность с занесением в личное дело и дополнительной порцией косточек.

Ещё больше чудесных и тëплых рассказов о котиках, которые изменили жизнь своих людей к лучшему https://author.today/u/nikaveymar_uyutnoefentezi/posts/edit