Ошибки Прошлого. Том 2

Не мало времени прошло с того момента, как я прибыл в это королевство. Если честно, то тут даже лучше, чем в прошлом. Хорошие люди, вкусная еда, недорогие шмотки. Да и вообще, за эти 3 года я многое узнал.

Например... А, вот! Совершеннолетними тут становятся, вроде, с 16 лет. Ну, может для кого то и не очень полезная информация, но для меня очень даже полезно! Ну, и я почти уже позабыл о тех ребятах, с кем я жил раньше. Ну, точнее почти... Я все еще хочу, чтобы Дуся была рядом, ведь как по мне, то она единственная была там адекватной.

Но да ладно, не будем о грустном!

Я нашел очень прибыльную работу. А точнее — гильдия! Меня взяли в группу «Крутые Отбросы». И в ней, кстати, как раз таки и есть тот Кейн. Он хороший парень, но иногда слишком тупой и прямолинейный. Хах. Вот только, я не жалею о том, что познакомился с ним и согласился на приглашение в группу. Прибыль мы делим в зависимости от того, кто как справился на миссии. Так как мы не слабая группа, то обычно берем задания в которых платят от 3 серебрянных.

Я, конечно, долго тренировался использовать этот «Алый Ковчег», но все так же получается не очень, так что я стал изучать обычную магию. Мне очень повезло, что Кейн оказался нормальным учителем, и у меня быстро получается! Я почти сразу овладел магией воды и ветра, так что теперь мне не страшна какая нибудь пустыня! Хахах.

Если не замечать этих мошенников, то это место очень даже красивое... Я бы целыми днями сидел и смотрел на эти закаты и рассветы... Как же мне повезло, что я попал именно в это королевство.

— Та-а-к, ну что.. — протянул я, вставая с кровати и лениво одевая одежду. — Надо вставать.. Ну, думаю, что группа подождет меня. Я все таки вчера им всю выпивку в баре оплатил!

Я поднялся, умылся, и начал одеваться, как заметил, что снова где то потерял носок.. В прошлой жизни та еще проблема была, так и тут она меня преследует! Как же бесит.

Спустя минут пятнадцать поисков этого вонючего носка, я нашел его под тумбочкой. Похоже, что когда ложился спать, то снова случайно задел тапок, и он помог носку попасть под тумбочку.

— Я оделся, а значит, пора выдвигаться! — Я вытащил ключ из кармана и запер дверь. Уже не раз было, что ко мне в комнату входили какие то алкаши и спали там..

Я спустился по лестнице, поздоровался с владельцем и вышел на улицу.

— А-а.. Как же я обожаю этот запах после дождя.. — Этот запах просто божественный. Ну, я, конечно, не наркоман какой то, но кому этот запах может не нравится?! Я никогда не видел таких людей!

Обычно наша группа собирается у бара, так что я как можно быстрее побежал туда, ведь и так уже опаздываю..

— Эй, Гримм! — Крикнул мне Кейн, махая рукой и подзывая меня к себе. — Мы тебя уже заждались!

— Простите. Просто после вчерашнего поздно лёг. — Мне было немного неловко, ведь я уже не первый раз так опаздываю..

— Ну ладно, идем скорее! — Кейн был полон сил, ведь он единственный не пил вчера. Да и вообще, похоже, что он бы сразу стал трезвым, если бы пил, ведь сегодня мы идем на задание, за которое платят целых 2 золотых!

Мы шли к месту назначения с тем лёгким, почти детским возбуждением, которое появляется у людей, у которых в кармане есть не только мелочь, но и надежда на нормальный ужин. Кейн подшучивал, кто-то из ребят распевал что-то под нос, а я — как всегда — старался не отвлекаться и держать дистанцию от тех самых «весёлых» шуток, которые обычно кончались покупкой выпивки всем баром.

Задание казалось простым: несколько мини-василисков в заброшенной теплице за городом — идеальная простая работа для рейтинга и кошелька. «Мини» — звучало обнадёживающе. Я представлял себе пару крошечных ящериц, торчащих из подгрязных грядок, максимум — пара царапин. Но опыт подсказал: чем меньше зверёк, тем хитрее у него пакость.

Путь до теплиц прошёл под бесконечные разговоры Кейна про «тактические» моменты и моё внутреннее убеждение, что тактика у Кейна — это когда есть палка, и ею можно махать направо-налево. Он, кстати, и правда был полезен: если что-то требовало толстой дубины и отказа от размышлений — Кейн был первым в строю.

Теплицы стояли в низине, где после дождя всё прошлой недели превратилось в один большой болотистый ковёр. Стекла у старых конструкций были пробиты, сквозь щели лезли лоза и мох, а внутри всё ещё висел запах давно подсохших удобрений и сырости — запах, который обещал добычу, но одновременно и неприятности. Солнце пробивалось через дырку в облаках и бросало полосы света на землю — эффект драматичный, но бесполезный при бою.

Мы разделились так, как учили в гильдии: два спереди, двое по бокам, я чуть сзади — на всякий случай. У меня было два козыря: магия воды и ветер. Ветер — чтобы выводить дым, когда надо, вода — чтобы тушить, смывать и... ну, лечить в лимите своих возможностей. Я не лекарь, но кое-что умею. Ощущал это как подушку безопасности: не шибко толстую, но тёплую.

Первый встретил нас звук — не рык, не шип, а странное щёлканье, похожее на стук смещающихся стекол. В тёмном углу, под лопнувшей грядкой, мелькнули коготки. Первые мини-василиски выглядели совсем не так, как в старых легендах: тощие, с переливающейся чешуёй, глазами как угольки и, что хуже, с маленькими стальными пластинками вдоль позвоночника. Их шея была гибкой, как у змеиной хищницы, а голова — слишком умная для таких крошек.

— Они меньше, но быстрые, — прошептал Борис (наш танк, который выглядел так, будто мог двумя руками разломать чугунный котёл). Борис всегда говорил мало, зато отлично выполнял роль «пространственного аргумента». Его молчание значило: держите дистанцию.

Первый василиск выполз, развернул голову и посмотрел в сторону Кейна. Я знал легенды о камне — да, глаза василиска могут парализовать. Но эти — миниатюрные — скорее всего не превратят в статую, а вот яд их укусов был знатный. Мы подготовились.

Кейн — глупо храбрый — пошёл в лобовую. Я говорил ему не делать таких вещей, он смеялся и шёл. Он всегда шёл. Если бы у него были мозги, он бы, возможно, стал учёным; так же он — был бы в броне с доспехами для мозга. Но он был в нашей группе, с дубиной и боевым азартом.

Первый удар Кейна пришёлся в цель — василиск попал под его дубину и зашатался. Второй — и мелкая тварь улетела в сторону, но тут из тени выпрыгнула стая: не больше четырёх, но организованных. Они напали с флангов, царапая и плевясь кислотной слюной. Борис среагировал мгновенно — щит заслонил, а я — взмахом ветра — послал струю воздуха, откидывающую ближайших. Всё шло по плану, пока один из василисков не завертелся вокруг Бориса и не метнулся в сторону Кейна.

План нарушился в ту секунду, когда я увидел, как одна мелкая тварь, которую мы думали сломать в два удара, со всей силы плюнула прямо в лицо Кейна. Это был не просто плевок — смесь кислотной слюны и яда, и она попала в шею, где кожа тонкая и сосуды близко.

Кейн отпрянул, держась за горло, глаза расширились, и вместо привычной шутливой гримасы на лице появилась боль, искра ярости — которую я видел редко. Ударил он, конечно, ещё, но второй удачный выпад василиска — он попал зубом глубоко в бедро Бориса... Нет, в этот момент наш мир перевернулся.

Кейн упал, рука — липкая от слюны и крови — сжала дубину, но стоять он уже не мог. Я бросился к нему, одновременно крича приказ Борису удержать фланг и Лане (она — наш лучник) — прикрывать нас стрелами. Воздух вокруг будто свернулся: запах железа, грязи, и что-то химическое, горячее от слюны этого дерьма.

Я никогда не испытывал такой паники. Нельзя было терять контроль — но я терял. Глубоко вдохнул, собрал магию ветра, чтобы откинуть оставшихся мелких, и тут же дал воде: холодная, как утренний ручей, лась на шею Кейна, смывая кислоту и остужая рану. Я видел, как мышцы под ней вздрогнули; вода помогла — боль, конечно, не ушла, но замедлила процесс разрушения тканей.

— Гримм! — Борис кричал — голос у него был резким, как сталактит. — Повернись, у него укус!

Я повернулся — и увидел кровоточащую рану в бедре Кейна, где раньше свернулась плоть. Это было не просто царапина: клык вонзился глубоко, оставив рану, из которой кровь капала как на темптере. Мы попытались вытянуть зуб — но вонзённый в плоть металл трёхмиллиметровой толщины держался, как заклёпка. Лана уже приготовила стрелу с ядом, но я ей помахал: не трогай.

— Нам нужно вытащить его отсюда, — сказал Борис, голос источал ледяной рационализм. — Он теряет слишком много. Если оттянуть — остановим кровь и найдём лекаря.

В тот момент я понял одну вещь: боевое мышление — это одно, а хирургия в поле — совсем другое. Можно было отвлечься на героические решения, а можно было просто спасти друга. Я выбрал второе.

Мы вытащили Кейна на сухое место, насколько это было возможно: ноги у него дрожали, а глаза потихоньку тускнели. Я перенаправил магию воды — не на атаку, а на свёртывание, вызвав плотный слой влаги, смешанного с особым раствором, который помогал останавливать кровь — навык, которым меня обучил один старый лекарь на базарной площади. Это было рискованно, но иначе Борис мог потерять ногу. Борис уже начинал бледнеть, и я чувствовал, как ответственность ложится мне на плечи — ведь именно я был рядом.

— Держись, — сказал я, вслушиваясь в удары сердца, которые казались более искажёнными, чем обычно. — Не умирай прямо сейчас. Мы ещё не выпили все деньги.

Кейн ухмыльнулся, но улыбка была слабой. Он даже успел пошутить: «Ну и утро… я хотел бы ещё поспать». И в этот момент, глядя на его лицо, я почувствовал ту долю привязанности, которая была между нами — не ровно дружба, но что-то вроде этого. Он был частью того мира, куда я попал за три года, частью плебейской семьи «Крутых Отбросов».

Но пострадавший — пострадавший. Рана оказалась глубже, чем казалось: я ощутил тёплую липкость в воздухе, запах разложения тканей — всё это означало только одно: если мы не получим лекарство быстро, инфекция возьмёт своё. И дело было не только в ноге — яд мог проникнуть дальше, к органам.

— Надо идти к городу, — сказал я, когда понимание стало яснее. — Там есть травник, у которого есть антивеном на такие случаи. Если мы потратим время на поиски здесь — потеряем его.

Борис кивнул, стиснув зубы: его броня была в крапивах грязи, но сила в руках не ушла. Лана уже подтянула сумку с бинтами, и мы начали делать всё, чтобы поднять Кейна. Он был тяжёл — но не настолько, чтобы мы не могли нести его. И всё же с каждой пройденной сотней шагов его дыхание становилось поверхностнее.

По дороге назад я думал о том, как зыбки наши маленькие победы. Три серебряных раньше казались чем-то бесконечным, а теперь — мелочью по сравнению с тем, что мы могли потерять. Кейн, при всей своей прямоте и ограниченном умении рассуждать, был кому-то важен. И я — странно, но ощутимо — не хотел его терять.

Мы шли в тишине, почти как будто каждый шаг считал кто-то невидимый. Иногда Лана бросала короткий взгляд в мою сторону, в котором читалось: «Ты сделал всё, что мог». Я молчал. В голове крутились планы, загнутые мысли про лечение, про следующую миссию, про то, что теперь наша группа стала уязвимой. И в этот поток мыслей вкралась одна простая, но горькая истина: иногда быть сильным — это не уметь справиться с врагом, а уметь удержать того, кто рядом.

Когда мы вышли на главную дорогу, солнце уже село ниже, оставив на небе охристые полосы. На горизонте показались огни города. Я знал, что впереди — лекарства, тепло и шанс. Я также знал, что рана Кейна станет для нас испытанием: мы либо пройдём его, либо он станет осколком прошлого, который останется в памяти.

И пока я тащил его на плечах, я подумал о Дусе — о той, кто была единственной адекватной в старой жизни. Мне стало ясно, что друзья сейчас — это то, что заменяет прошлое. И я пообещал себе, что буду сильнее. Не ради славы. Ради тех, кто рядом.

Дождь снова начал накрапывать, когда мы добрались до города. Капли стекали по капюшону, сливаясь в тонкие ручейки, и я чувствовал, как ткань плаща стала тяжёлой от влаги. Кейн лежал на плече Бориса, его дыхание стало редким, будто лёгкие отказывались работать.

Мы несли его сквозь улицы, где фонари ещё не зажгли, а запах мокрого камня и старой канализации напоминал, что город живёт даже ночью. Несколько прохожих обернулись, увидев нас, но никто не вмешался — все знали: если кто-то несёт раненого с полей, значит, лучше не спрашивать.

— Ещё немного, — сказал Борис, сжимая зубы. — Аптекарь должен быть у старой площади.

— Если он опять закрылся раньше времени, я его выбью, — добавила Лана, и в её голосе звучала усталость, спрятанная за злостью.

Мы свернули в переулок, где на вывеске висел кривой деревянный знак с изображением растения, обвитого змеёй. Дверь скрипнула, и изнутри нас окутал резкий запах трав, масел и чего-то, что напоминало уксус, смешанный с дымом.

— Кто там? — послышался старческий голос.

— Раненый, василиск, яд! — крикнул я.

Из-за стойки вынырнул старик с белыми, спутанными волосами и глазами, словно мутными от долгих лет за отварами. Он посмотрел на Кейна и сразу оживился.

— Быстро на стол! Не стойте столбами! — крикнул он, отодвигая пузырьки.

Мы положили Кейна на каменную плиту. Он застонал, губы побелели, а рука дернулась, будто хотел ухватиться за воздух. Старик наклонился, понюхал рану, потом сплюнул.

— Василиск болотный… редкая дрянь. Их яд быстро проходит по сосудам. Ему повезло, что вы дотащили.

Он начал метаться по комнате, вытаскивая из ящиков пучки трав, какие-то баночки, мешочки. В воздухе сразу запахло горечью и металлом.

— Держите его, сейчас начнётся, — сказал старик и достал нож.

Кейн очнулся на секунду, увидел лезвие и прохрипел:

— Только не режь красиво… оставь шрам.

— Заткнись, — выдохнул я и вжал его плечо в стол.

Старик надрезал рану, и я услышал, как из неё хлынула тёмная жидкость, густая, почти чёрная. Воздух наполнился запахом гнили и крови. Лана отвернулась, а Борис молча держал Кейна, стиснув его бёдра так, что хрустнули кости.

— Вот оно, — сказал травник, доставая пинцет. — Видите? Зуб. Металлизированный, как и думал. Кто-то возился с их мутацией. Простые василиски не имеют такого покрытия.

Я почувствовал, как сердце забилось сильнее. Кто-то «возился»? То есть, это не просто случайная стая?

— Вы хотите сказать, что… — начал я.

— Потом, — оборвал старик. — Сейчас он жив, но если я не успею влить противоядие — вы можете копать ему яму.

Он достал пузырёк, открыл крышку, и по комнате разлился запах чего-то горького, как сожжённые орехи. Он влил жидкость прямо в рану, и Кейн выгнулся, заорал, как будто его кинули в кипяток. Я сжал его за плечо, чувствуя, как дрожь проходит по телу.

Потом старик быстро зашил рану грубой нитью, намазал сверху густую зелёную мазь и повязал бинтом. Закончив, он откинулся на стул и тяжело вздохнул.

— Жить будет. Но пару дней пусть не двигается. Если яд не пойдёт выше, восстановится. Если пойдёт — прощайтесь.

— Мы заплатим, — сказал я.

— Я знаю, — ответил он, не глядя. — Две серебряных. И одну — за молчание.

Борис отдал деньги, не споря. Когда мы вышли, ночь уже полностью окутала город. Воздух был холодный, пахло мокрым деревом и дымом из каминов. Мы шли медленно, Кейн дышал тяжело, но уже не стонал.

В комнате, где мы остановились, я долго сидел у кровати. Кейн спал, лицо бледное, но ровное. Его дыхание стало глубже. Борис лежал у двери, а Лана мыла руки, оттирая засохшую кровь.

— Он выкарабкается? — спросила она.

— Должен, — ответил я. — Если не выкарабкается… тогда зря всё.

Тишина накрыла нас, только дождь за окном шуршал, будто кто-то там шептал молитвы.

Ближе к полуночи я не выдержал и вышел на улицу. Воздух был свежий, небо затянуто облаками. Вдоль дороги мерцали редкие фонари, и город, казалось, дышал сам по себе.

Я вспомнил слова травника — про металлические зубы, про то, что кто-то «возился» с василисками. Это было тревожно. Кто-то явно знал, что делает. Если даже мини-василиски стали такими, что делают из бойца решето за секунды, то обычные охотники долго не протянут.

Возвращаясь обратно, я заметил у ворот фигуру. Мужчина в длинном тёмном плаще стоял под дождём и смотрел прямо на меня. Его лицо было скрыто, но я почувствовал на себе его взгляд — холодный, оценивающий. Когда я сделал шаг, он отвернулся и ушёл в переулок.

Я остался стоять, чувствуя, как внутри нарастает неприятное чувство. Просто случайный прохожий? Или тот, кто знал о василисках больше, чем должен?

Когда я вернулся, Кейн открыл глаза.

— Ты чего там застыл? — хрипло сказал он, едва шевеля губами. — Не смотри так, будто я труп.

— Я и не сомневался, что ты выживешь, — ответил я. — Ты слишком упрям, чтобы умереть.

Он усмехнулся.

— А ты слишком болтлив, чтобы замолчать.

Я улыбнулся, впервые за день по-настоящему. Но в глубине души всё равно оставалось ощущение, что этот бой был только началом. Кто-то выпустил этих тварей, и теперь город — не такое уж безопасное место, каким казался три года.

Утро принесло запах свежего хлеба и крики торговцев за окнами. Кейн спал спокойно. Борис уже собирал снаряжение, а Лана сидела у стола, полируя стрелы.

— Пойдём к гильдии, — сказал я. — Нужно рассказать, что случилось.

— А они поверят? — спросила Лана.

— Не знаю. Но если не сказать — хуже будет.

Мы вышли, оставив Кейна отдыхать. Город оживал, шумел, смех и ругань смешивались с запахом жареного мяса. Но где-то за этим всем скрывалось что-то чужое.

Я чувствовал это кожей. Что-то наблюдало.

И если раньше это было просто приключением ради монет — теперь начиналась настоящая охота.

Мы решили вернуться в гильдию.

Дверь гильдии, как обычно, была приоткрыта, а изнутри доносился шум — голоса, звон кружек, запах пота и дешёвого эля. Мы с Борисом переступили порог, и на нас сразу обернулись несколько знакомых лиц. Большинство просто махнули руками — приветствие, не больше.

Внутри было тепло. Огонь в камине лениво потрескивал, за стойкой толстяк-гильдмастер протирал стаканы и смотрел, как новички спорят у доски с заказами. Мы направились прямо к нему.

— Гримм, Борис, — гильдмастер хмыкнул. — Слышал, вы вернулись. Где ваш громила?

— Лежит, — ответил я. — Василиски. Мини, но с какой-то дрянью в крови. Чуть не сдох.

Толстяк перестал вытирать стакан и нахмурился.

— Мини-василиски не водятся на болотах уже лет пять. Их гнёзда выжгли.

— А вот и нет, — сказал Борис. — Мы видели своими глазами. И они не обычные — на них что-то металлическое.

Гильдмастер выругался, тяжело опустился на табурет и потёр лоб.

— Металлизированные пластины... Я уже слышал кое-что похожее. Неделю назад двое парней из группы «Болотники» вернулись покусанными. Один умер, второй еле жив. Сказал, будто тварей кто-то кормит чем-то странным.

— Кто-то? — спросил я.

— Не знаю. Но слухи ходят, будто за городом кто-то проводит опыты. В старых теплицах, тех, что раньше принадлежали алхимическому факультету.

— Мы были именно там, — сказал Борис.

Толстяк посмотрел на нас пристально.

— Тогда вам лучше туда не возвращаться. Если эти слухи правдивы — это уже не ваш уровень. Пусть занимаются следователи.

Он говорил спокойно, но я видел, как его пальцы нервно сжимали тряпку. Взгляд скользнул в сторону окна, где мелькнуло солнце. Что-то его тревожило.

— И всё же, — произнёс я, — кто-то должен знать, откуда эти твари взялись. Если их действительно создают, значит, кто-то хочет, чтобы они распространялись.

— Это не твоё дело, Гримм, — буркнул гильдмастер. — Отдыхайте, лечите своего друга. И забудьте про теплицы. Я вас предупреждал.

Он развернулся и ушёл в подсобку, оставив нас с ощущением, будто мы уперлись в стену.

Борис тяжело вздохнул.

— Похоже, нам сказали "идите к чёрту" вежливым тоном.

— Ага, — кивнул я. — Только вот чёрт уже у нас на хвосте.

Мы сели за свободный стол. Лана вскоре пришла следом, за ней принесли две кружки эля. Никто из нас не пил — просто сидели.

— Думаешь, он врёт? — спросила она, глядя на меня поверх кружки.

— Нет. Думаю, он знает больше, чем говорит. Но боится.

— Кейн бы уже пошёл разбираться, — усмехнулся Борис.

— Да, — согласился я. — Но Кейн сейчас лежит. И если за всем этим стоит кто-то с деньгами или властью, то он точно не хочет, чтобы о нём знали.

В дверь гильдии постучали. Громко. Так, что разговоры сразу стихли. Вошёл мужчина в плаще цвета мокрого угля — высокий, худой, с посеребрённым амулетом на груди. Его взгляд — холодный, будто измеряющий всех одним прищуром.

— Представитель городской стражи, — произнёс он, и его голос эхом отразился от стен. — Недавно вы выполняли задание возле старых теплиц.

— Да, — ответил я, поднимаясь. — Что-то случилось?

— Там нашли следы боя. Много крови. И… тела.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Мы никого не видели, — сказал я. — Только этих тварей.

— Знаю, — стражник посмотрел прямо мне в глаза. — Но тела были не ваши. На них — те же следы укусов, что и у вашего товарища.

В гильдии стало тихо. Даже треск камина будто исчез.

— Кто-то их подкармливает, — тихо сказала Лана. — Или выпускает.

Стражник кивнул.

— Мы думаем, что кто-то из алхимиков. Или кто-то, кто получил доступ к их записям. Но пока это догадки.

Он положил на стол медную печать — знак запрета.

— До особого распоряжения гильдии запрещено брать заказы в районе теплиц. Кто нарушит — будет расценено как саботаж.

После его ухода в зале раздался шум — шёпоты, возмущённые голоса. Кто-то ругался, кто-то смеялся нервно. А я просто смотрел на печать и думал, что запах тех болот не уйдёт из памяти ещё долго.

Когда мы вернулись в комнату, Кейн уже сидел, опершись о стену. Лицо бледное, но глаза живые.

— Ну, я смотрю, без меня вы тут не скучаете, — хрипло сказал он.

— А ты думал, мы без тебя плакать будем? — отозвался Борис.

Я подошёл ближе, сел рядом.

— Кейн, слушай… Эти твари не просто зверьё. Их кто-то сделал.

Он кивнул.

— Знал. Когда меня укусили, я почувствовал что-то странное. Не как яд. Как будто… он пытался что-то сделать внутри. В венах.

— Что именно? — спросила Лана.

— Не знаю. Но когда старик влил противоядие, стало легче. Только вот теперь… — он закатал рукав, показывая руку. На коже, чуть выше запястья, проступали тонкие чёрные прожилки, похожие на рисунок паутины.

Я замер. Эти линии выглядели так, будто жили своей жизнью, чуть пульсируя.

— Они не болят?

— Нет. Просто мерзко.

Я молча посмотрел на него, потом — на остальных. Лана побледнела, Борис нахмурился.

Что бы это ни было — оно осталось в нём.

Кейн попытался улыбнуться, но получилось криво.

— Не смотри так, будто я уже заражён. Я жив, и пока не превратился в ящерицу.

Я кивнул, но внутри понимал: это только начало. Что-то в нём изменилось, и, возможно, теперь наша миссия стала куда серьёзнее.

За окном снова начался дождь. Город медленно засыпал, не подозревая, что где-то там, в старых теплицах, кто-то выращивает монстров. И один из них — теперь спал под нашей крышей.

Прошла неделя, Кейн уже чувствовал себя намного лучше. Ну, даже слишком хорошо... Мы пытались отговорить его от того, чтобы идти на новое задание, но он нас не слышал.

— Так, разделяемся на пары, — сказал Кейн, когда мы дошли до опушки. — Я с Талией, а ты, Гримм, с Лио.

— А чего это я не с Талией? — буркнул я.

— Потому что в прошлый раз вы вместо разведки нашли лавку с пирогами и сожрали всё, — усмехнулся он.

— Это была стратегическая подготовка к бою! — я взмахнул рукой, но Талия уже хихикала, прикрывая рот ладонью.

— Ага, "подготовка", — с усмешкой ответила она. — Просто иди уже.

Мы разделились и ушли в разные стороны. Воздух был влажный, густой, от леса пахло гнилыми листьями и сырой землёй. Где-то вдалеке стрекотали насекомые, а под ногами мягко пружинил мох. Я оглянулся — Лио шёл чуть позади, проверяя ремень с кинжалами.

— Ну и зачем, по-твоему, мы сюда прёмся? — спросил я, стараясь не наступать на ветки.

— Говорят, василиски облюбовали старую шахту неподалёку, — ответил он тихо. — Кто-то видел, как они охотятся на караваны. Если так пойдёт, дорогу скоро перекроют.

Я лишь кивнул. Вокруг становилось темнее — кроны деревьев почти полностью закрывали небо.

Через несколько минут мы заметили следы. На влажной земле — чёткие отпечатки когтей, вытянутые, будто от ящера. А чуть дальше — клочок ткани, будто сорванный с одежды.

— Похоже, свежие, — сказал Лио. — Им не больше часа.

— Отлично, значит, далеко не уйдут.

Мы шли всё глубже. Лес будто следил за нами — каждый шорох казался чьим-то дыханием. Вскоре на глаза попалась расщелина — узкий проход между камней, ведущий вниз. Изнутри тянуло прохладой и запахом сырости.

— Сюда, — кивнул я.

Мы осторожно спустились. Свет фонаря дрожал, отражаясь от мокрых стен. Внизу слышалось лёгкое шипение.

— Слышишь?.. — прошептал я.

Лио кивнул, сжимая клинок. Мы крались вперёд, пока не увидели их — трое мини-василисков. Мелкие, но шустрые, с чешуёй цвета мха и узкими, как у змеи, глазами.

Один из них заметил нас. Резкий взмах хвоста — и кусок камня разлетелся у нас под ногами.

— Вперёд! — крикнул я, поднимая руку. Поток воздуха сорвался с пальцев, ударив прямо в морду ближайшего монстра.

Лио метнулся вбок, клинок сверкнул, рассёк шею второму. Третий шипел и бросился на меня. Я увернулся, но когти прошлись по рукаву, разорвав ткань.

— Быстрые гады! — процедил я, делая шаг назад.

Лио успел добить второго, но третий прыгнул прямо ему на плечи. Он вскрикнул — василиск вцепился зубами в руку. Кровь брызнула.

— ЛИО! — я метнул заклинание ветра, сбивая тварь. Она ударилась о стену, но тут же поднялась.

Сердце колотилось. Я сжал зубы и призвал влагу из воздуха — капли собрались в ладони, превращаясь в острый ледяной шип.

— Хватайся! — крикнул я.

Лио, стиснув зубы, поднял руку, я метнул шип — прямо в глаз чудовищу. Оно взвыло и повалилось, судорожно дёргаясь.

В пещере стало тихо, только капала вода и тяжело дышал Лио.

— Живой? — я подбежал к нему, разрывая рукав, чтобы перетянуть рану.

— Живой… но, чёрт, больно, — он хрипло усмехнулся.

— Потерпи, сейчас обработаю, — я достал флягу с настойкой. — Придётся немного потерпеть.

— Это «немного» у тебя всегда превращается в «мне теперь руку не чувствовать», — буркнул он.

Я усмехнулся, обрабатывая рану. Кровь перестала течь, но кожа вокруг покраснела, будто ожогом.

— Похоже, яд, — сказал я. — Надо вытащить тебя к остальным.

— Думаешь, я дам тебе нести меня? — он попытался подняться, но пошатнулся.

— Даже не спорь. — Я подставил плечо. — Если упадёшь, потом мне от Кейна достанется.

Выбравшись наружу, мы наконец почувствовали свежий воздух. Солнце уже поднималось — золотые лучи пробивались сквозь туман.

Вскоре нас нашли Кейн и Талия. Когда они увидели кровь, Кейн нахмурился.

— Что случилось?

— Один укусил его. Яд, думаю, слабый, но лучше не рисковать.

— Чёрт, — Кейн сжал кулаки. — Талия, дай зелье.

Она достала пузырёк, Лио выпил его залпом и поморщился. Через несколько секунд его дыхание стало ровнее.

— Спасибо, — выдохнул он.

— С нас три мини-василиска, — сказал я. — Думаю, задание выполнено.

Кейн улыбнулся. — Отлично. Тогда возвращаемся в город. Лио, держись рядом, не геройствуй.

— Да я и не собирался, — пробормотал он.

Мы двинулись обратно, и только когда лес остался позади, я заметил, как дрожат мои пальцы. В тот момент я понял — несмотря на смех и показное спокойствие, я впервые по-настоящему испугался. Не за себя — за них.

Кейн шёл впереди, Талия чуть позади, поддерживая Лио. И где-то внутри у меня мелькнула мысль: если уж такие мелкие твари смогли нас так прижать, то что будет дальше?..