Осколки

Осенние листья, подхватываемые лёгким ветерком, закручиваясь, летели по парку. Оранжевый закат, словно неяркий фонарь, подсвечивал сидящего в окружении рваного кленово-травяного одеяла мужчину, облокотившегося на молодую сосенку.

Он, слегка прищурившись, наблюдал за танцем света и тени, поставленным невидимым хореографом, который то и дело развевал отросшие, непослушные, топорщащиеся чёрные волосы. Ветер щекотал шелушащуюся, бледную кожу, видневшуюся из-под многочисленных протёртых дыр, которыми были покрыты старые выцветшие джинсы и теперь уже скорее грязное, чем голубое поло. По правую руку от него лежала пара серых кед — не отличавшихся по состоянию ни от самого человека, ни от его гардероба. Рядом стояли женские, почти новые, красные туфли на каблуках и наполовину выпитая бутылка вина без этикетки.

— Красиво сегодня здесь, почти как в тот день, когда мы с тобой познакомились, — прошептал с улыбкой брюнет.

— Почему «почти»? Сегодняшний день ничуть не хуже того. Да и компания неплохая, — ответил быстрый, какой-то даже весёлый женский шёпот позади. — Или что-то не так? — веселье в голосе сменилось тревогой.

— Просто… Да, впрочем, не важно. Рядом с тобой каждый день — лучший, — мужчина взял спутницу за ухоженную руку, сплёл замок из нежных, тонких пальцев девушки и своих — мозолистых, с обломанными ногтями. Он уже собирался развернуться к ней, но та, слегка хрипло засмеявшись, другой рукой опёрлась о его щеку и мягко отстранила. Брюнет не видел её второй руки, но ощущалась она иначе — кожа была вся покрыта мозолями и неровностями.

— Ещё не время. Давай пока просто посидим. Здесь и правда красиво, — в этот раз в шёпоте слышалась грусть.

Уголки его потрескавшихся губ опустились. Улыбку в чудной метаморфозе сменила печаль. Брюнет слегка наклонился, и на миг его лицо, укрытое тенью ствола, осветило закатное солнце, обнажая уставшее, бледное лицо, изъеденное бессонными ночами и алкоголем. По щеке, покрытой неаккуратной щетиной, скатилась слеза. Он тряхнул гривой волос, кивнул, взял девушку за обе руки, резко развернулся, посмотрел ей прямо в глаза и, не замечая ни жутких ожогов, распространившихся почти на две трети лица, ни отсутствия волос, произнёс:

— Ты по-прежнему так же красива, как и в тот день, несмотря ни на что, — после чего пара слилась в долгом поцелуе. По его щекам текли слёзы.

Утром случайный прохожий наткнулся на человека, облокотившегося на дерево. Тот не дышал. Рядом лежала пара обгоревших женских туфель.