Осколки будущего 2

Глава 1. Станция Молчания

Центр Управления Полетами, Подлипки. 11 февраля 1985 года.

Воздух в главном зале ЦУПа был густым, как сироп, и звенел от напряжения. Сотни людей, элита советской космической программы, застыли на своих местах, превратившись в слух. Их мир, обычно расчерченный на графики сеансов связи и баллистические траектории, сузился до одного-единственного звука - шипения мертвого эфира.

На гигантском экране в центре зала светящаяся точка орбитальной станции «Салют-7» упрямо ползла по своей предначертанной орбите. Но это была иллюзия жизни, электронный призрак. Сама станция молчала.

- «Заря», я «Памир», - в пятый раз повторил в микрофон бледный оператор связи, его голос уже сорвался с профессионального тона на почти человеческую мольбу. - Ответьте. Прием.

Тишина. Унизительная, всепоглощающая тишина в ответ на зов с Земли.

Валерий Рюмин, руководитель полетов, чувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Он сам дважды летал на «Салютах». Он знал их нутро, их звуки, их дыхание. Для него станция не была просто точкой на экране. Она была живым существом. И сейчас это существо не дышало.

- Что говорят баллистики? - спросил он, не оборачиваясь.

- Орбита стабильна. Кувыркания нет, - доложил из-за спины седой полковник. - Она просто летит. И молчит.

- Переключите на резервные командные частоты. Попробуйте дать команду на разворот панелей по аварийному контуру. Любую команду, на которую она может откликнуться.

Бесполезно. Телеметрия не шла. «Салют-7», вершина инженерной мысли, напичканная уникальным оборудованием на миллиарды рублей, превратилась в самый дорогой в мире кусок космического мусора.

К вечеру, когда последняя надежда на короткий сбой умерла, в кабинет Рюмина бесшумно вошел человек, чьего появления здесь всегда ждали с затаенным страхом. Генерал-лейтенант Николай Петров, куратор программы от ведомства, которое никогда не называли вслух. Его лицо было высечено из серого гранита, а глаза смотрели так, будто видели не тебя, а стену за твоей спиной.

- Итак, Валерий Викторович, - голос Петрова был тихим и лишенным всяких эмоций. - Доигрались?

- Отказ в системе электропитания, - механически доложил Рюмин, чувствуя себя школьником. - Наиболее вероятная причина - неисправность датчика заряда аккумуляторов. Цепная реакция, короткое замыкание, полное обесточивание.

Петров подошел к огромной карте мира на стене, где красной линией была отмечена орбита «Салюта».
- А наименее вероятная причина? - спросил он, не оборачиваясь.

Рюмин помедлил. Он открыл папку с грифом «Особой важности».
- Последний экипаж. Кизим, Соловьев, Атьков. За неделю до возвращения - доклад. Несколько раз фиксировали странный объект. Маневрирующий. На пределе дальности наших локаторов. Мы списали на сбой нового оборудования. Но Кизим упрямый. Он настаивал, что объект «крадется», используя тень Земли.

- Крадется, - повторил Петров, словно пробуя слово на вкус. Он повернулся. Его глаза впились в Рюмина. - И после этого «крадущегося» объекта наша самая дорогая игрушка превращается в мертвеца. Какое совпадение.

- Это невозможно доказать, товарищ генерал.

- Мне не нужны доказательства, Рюмин. Мне нужны варианты. Эта штуковина не должна упасть на Землю. Ты ведь помнишь, что там в модуле «Сплав-02»? Данные по композитным материалам. Технологии, которых у американцев нет. Если ее обломки найдут фермеры в Айове, нас с тобой расстреляют за измену Родине. А если она, не дай бог, грохнется на Бонн или Токио, начнется третья мировая. Так что думай.

- Думать не о чем! - взорвался Рюмин. - Что мы можем? Послать людей? Это безумие! Стыковаться с неуправляемой, мертвой, вращающейся станцией! Этого не делал никто и никогда! Это смертный приговор!

- Значит, нам нужны двое смертников, которые его переживут, - ледяным тоном заключил Петров. - Нам нужны лучшие. Не просто лучшие. Нам нужны те, кто верит, что правил не существует. У нас есть такие люди?

Рюмин тяжело вздохнул и кивнул. Он знал, о ком говорит генерал. В этой стране было только двое таких людей.

Глава 2. Двое против бездны

Звездный городок. Апрель 1985 года.

Владимир Джанибеков и Виктор Савиных сидели за столом в наглухо закрытом кабинете Петрова. Джанибеков, командир, четырежды побывавший в космосе, обладал спокойствием хищника. Он изучал стопку баллистических расчетов с таким видом, будто читал газету. Он был лучшим пилотом, которого когда-либо знала советская космонавтика. Человек-интуиция. Савиных, бортинженер, был его полной противоположностью. Он был системой, человеком-схемой, знавшим наизусть каждый винтик и каждый провод в станции. Его разум был самым совершенным диагностическим прибором.

- Вращение - один оборот примерно за тридцать секунд, - говорил Петров, чеканя слова, как пули. - Станция полностью обесточена. Стыковочный узел будет появляться в поле видимости на несколько секунд. Вам нужно будет его поймать.

- Поймаем, - коротко ответил Джанибеков, не поднимая глаз от бумаг. В его голосе не было ни капли бахвальства - лишь констатация факта.

- Теперь забудьте все, что вы слышали об аварии, - продолжил генерал, понизив голос. - Официальная версия с аккумуляторами - ложь для всех, кроме нас троих. Станцию атаковали.

Савиных поднял голову. Его инженерный ум мгновенно переключился с режима «ремонт» на режим «анализ враждебного воздействия».
- Кто?

- Их новый военный космоплан. Сверхсекретный проект, который они якобы закрыли. Название - «Бродяга». Мы полагаем, был применен направленный электромагнитный импульс. Бесконтактный удар, который сжег всю электронику.

- Значит, внутри не просто поломка. Внутри - поле боя, - заключил Савиных. - Последствия могут быть какими угодно.

- Вот именно. Ваша первая и главная задача - оживить станцию. Но есть и вторая. Вы - моя разведгруппа. Вы должны найти доказательства. Любые. Ожоги на обшивке. Странные повреждения. Остатки чужеродных материалов. Вы должны привезти мне улику. Тот самый «дымящийся пистолет».

Петров сделал паузу и посмотрел на них в упор.
- И последнее. Есть вероятность, что игра проиграна. Что повреждения фатальны. В этом случае…

Он бросил на стол маленький чертеж.
- К вашему «Союзу» будет пристыкован дополнительный контейнер. Кодовое имя - «Ликвидатор». Внутри - спецзаряд. Если вы поймете, что станцию не поднять, ваш приказ - установить эту штуку на силовой шпангоут, отойти на безопасную орбиту и нажать на кнопку. Мы должны стереть «Салют» в пыль, прежде чем он упадет. Любой ценой. Вопросы есть?

Вопросов не было. Задание было чудовищным в своей простоте: триумф или тотальное уничтожение. Третьего не дано.

6 июня 1985 года. Когда ракета с «Союзом Т-13» взмыла в небо над Байконуром, мир, затаив дыхание, следил за миссией спасения. И только трое знали, что это может оказаться миссией ликвидации.

Двое суток они догоняли свою цель. Джанибеков вел корабль, экономя каждый грамм топлива, совершая маневры, которые казались невозможными. И вот они ее увидели.

«Салют-7» не плыл. Он кувыркался в пустоте, как брошенная игрушка. Бок, освещенный Солнцем, слепил глаза, а другой, в тени, был черен и страшен. Станция была покрыта инеем, словно сединой преждевременной старости.

- Вот она, красавица, - выдохнул Джанибеков. - Замерзла, бедняга. Витя, готовься. Начинаем цирк.

Это не было похоже на стыковку. Это была охота. Джанибеков не пилотировал - он танцевал с восьмитонным кораблем вокруг вращающейся двадцатитонной махины. Стыковочный узел появлялся в перекрестье прицела и тут же уплывал.

- Сука, замри, - прорычал Джанибеков, ловя краткий миг, когда их оси совпали.

Он ударил по ручке управления. Корабль рванулся вперед.

Раздался оглушительный скрежет, от которого, казалось, треснули зубы. Затем мощный толчок, погашенный амортизаторами. И еще один, финальный, когда замки сцепились намертво.

- Есть стыковка! - крикнул Савиных, не веря своим глазам.

Джанибеков откинулся в кресле и выдохнул.
- Ну, здравствуй, ледяной дом. Хозяева вернулись.

Глава 3. Внутри Склепа

Открытие люка было похоже на вскрытие гробницы. Из недр «Салюта-7» в их корабль хлынул мертвый холод и запах озона, застоявшийся в безвоздушном пространстве. Они вошли не в станцию. Они вошли в склеп.

Темнота была абсолютной. Лучи их нашлемных фонарей выхватывали из мрака сюрреалистическую картину: стены, покрытые кружевным инеем, висящие в воздухе замерзшие капли воды, похожие на рассыпанные бриллианты, и приборы с черными, мертвыми экранами. Тишина была такой глубокой, что казалось, она давит на барабанные перепонки.

- Мать твою… - прошептал Савиных. - Тут холоднее, чем в заднице у белого медведя.

- Работаем быстро, - скомандовал Джанибеков, его голос в интеркоме звучал приглушенно. - В скафандрах. Наша цель - аккумуляторы. Дать им прямой ток от «Союза». Если не заведем ее, сами превратимся в сосульки.

Первым делом Савиных вскрыл панель аккумуляторного отсека, где по официальной легенде, и случился «сбой датчика». То, что он увидел, заставило его замереть. Восемь мощных батарей стояли в своих гнездах, чистые, холодные. Ни единого следа перегрева, ни одной оплавленной клеммы.

- Володя. Посмотри.

Джанибеков подплыл.
- Чисто, - констатировал он.

- Идеально чисто, - уточнил Савиных. - Легенда - полная туфта. Их не замкнуло. Их вырубили. Все восемь. В одну наносекунду. Это был не сбой. Это был удар.

Часы изнурительной, ювелирной работы в громоздких скафандрах. Они тянули кабели, обходя сгоревшие предохранители, напрямую подключая живую энергию своего корабля к сердцу мертвой станции. Наконец, им удалось подать питание на приводы солнечных панелей. Джанибеков, словно укротитель титанов, развернул гигантскую связку корабля и станции к ослепительному диску Солнца.

На панели внутри «Союза» дрогнула стрелка амперметра. Загорелся зеленый индикатор.

- Есть ток! - крикнул Савиных, и его крик, полный облегчения, эхом прокатился по мертвым отсекам.

Это был первый вздох. Через два дня на станции появился свет, заработала вентиляция, гоняя теплый воздух. Лед на стенах заплакал, и они собирали воду полотенцами. Станция оживала, но ее главная тайна оставалась нераскрытой.

- Я выхожу наружу, - сказал Савиных. - Если удар был внешним, от него остался шрам. Я его найду.

- Будь осторожен, Витя, - голос Джанибекова был серьезен. - Не геройствуй. Ты там один на один со всей этой бесконечностью.

Космос встретил Савиных оглушительным молчанием и парадом звезд. Внизу, как гигантский сине-белый глаз, смотрела Земля. Но Савиных не видел красоты. Он был охотником, ищущим след. Дюйм за дюймом он осматривал обшивку, продвигаясь к месту, где в корпус входил главный силовой кабель.

И он нашел его.

На ослепительно-белом покрытии было крошечное, не больше монеты, пятно. Желто-серое, обугленное. Покрытие вокруг него вспузырилось, как кожа на ожоге. Не след от метеорита. Не прогар от замыкания. Это было клеймо. Клеймо от чужого оружия. Савиных достал портативный спектрометр.

- Володя… Я нашел, - его голос по радио был напряжен до предела. - Это ожог. Анализатор показывает следы вольфрама и рения. И еще какой-то дряни, которой нет в нашей таблице Менделеева. Это оно. Доказательство.

- Соскреби образец. И живо внутрь. Миссия изменилась.

Вернувшись на станцию, Савиных, движимый озарением, решил проверить последнее место - главный распределительный щит «Каскад», запечатанный заводскими пломбами. Сорвав их и вскрыв панель, он замер. Он смотрел на то, чего не могло быть.

В самом сердце щита, на центральном процессоре, была припаяна крошечная, с ноготь мизинца, металлическая пластина. Идеальная, чужеродная, установленная с дьявольской точностью. От нее к главным контактам тянулись нити тоньше человеческого волоса.

- Володя… - выдохнул он. - Иди сюда. Только не спеши.

Джанибеков подплыл и заглянул ему через плечо. Его лицо превратилось в маску.
- Что это за, блядь, херня?

- Это «закладка», - прошептал Савиных. - Диверсия. Установлена еще на Земле. Эта маленькая сука ждала сигнала. Когда «Бродяга» ударил снаружи, она сработала изнутри и устроила здесь апокалипсис. Удар был двойной. Нас предали. Еще на Байконуре.

Они посмотрели друг на друга, и в ледяном воздухе воскресшей станции им впервые стало по-настояшему страшно. Враг был не только в бездонной черноте космоса. Враг был среди них.

Глава 4. Цена молчания

Москва. Осень 2017 года.

Виктор Петрович Савиных, академик и дважды Герой, сидел на скамейке в парке, глядя на то, как ветер срывает с деревьев золотые листья. Рядом с ним сидел древний старик, чье тело иссушило время, но чьи глаза все еще хранили ледяной блеск власти. Генерал-лейтенант в отставке Николай Петров.

- Смотрели фильм, Николай Иванович? - спросил Савиных, не поворачивая головы. - «Салют-7». Бравурная музыка, героические лица. Наш с Володей подвиг. Только правды там нет ни на грош.

- Правда - товар скоропортящийся, Виктор Петрович. Ее нельзя показывать всем, - проскрипел Петров. - Подвиг был. Вы спасли станцию. Это неоспоримо. Этого достаточно.

- Мы привезли вам улики. И образец обшивки, и ту плату. Нашли его? Предателя?

Петров долго молчал.
- Нашли. Через два месяца после вашего возвращения. Инженер из КБ. Деньги. Классика жанра. Его тихо убрали. Но это не тайна, за которой я тебя позвал. Это так… мелкий бытовой шпионаж. Ты никогда не задумывался, Витя, почему янки пошли на такой безумный риск? Атака на «Салют» - это casus belli, повод к войне. Они ведь не идиоты.

- Думали, мы размещаем на станции оружие.

- Хуже, - сказал Петров. - Они знали. Но атака на «Салют» была не первым ударом. Она была ответом.

Савиных замер, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

- За три недели до того, как замолчал ваш «Салют», - голос генерала стал почти шепотом, - наш новый боевой лазерный комплекс «Каскад-Р», замаскированный под спутник связи, во время испытаний… сжег их новейший разведывательный спутник «Keyhole». Не просто ослепил. Превратил в облако раскаленного пара. Для Пентагона это был шок. Они не думали, что мы зашли так далеко. И они ответили. Жестко и симметрично. Ударили по самому больному - по пилотируемой программе, по нашей национальной гордости.

Мир Виктора Савиных рухнул. Вся их миссия, весь нечеловеческий риск, триумф ручной стыковки, ночи в ледяном аду - все это было не героическим спасением, а всего лишь… заметанием следов.

- Значит… мы просто убирали за вами? - глухо спросил он.

- Вы спасали планету от третьей мировой, - твердо сказал Петров. - Когда вы вернулись с доказательствами, обе стороны поняли, что зашли в тупик. Мы показали им, что знаем все про их «Бродягу» и предателя. Они намекнули, что знают все про наш «Каскад» и их испарившийся спутник. Возник пат. Любое публичное обвинение привело бы к ответному, и мир бы узнал, что над его головой уже идет первая космическая война. Начался бы такой хаос, по сравнению с которым Карибский кризис - детская песочница. Поэтому обе стороны договорились. «Салют-7» сломался сам. А ваш с Джанибековым невероятный подвиг стал идеальной ширмой. Легендой, позволившей всем сохранить лицо и отступить от края пропасти.

Савиных молчал, оглушенный. Он, сам того не зная, был главной фигурой в грандиозном спектакле, который предотвратил Армагеддон.

- А «Ликвидатор»… бомба на нашем корабле… она была настоящей?

- Разумеется, - кивнул Петров. - Если бы вы не справились, нам пришлось бы уничтожить все. И станцию, и доказательства их атаки. Это был наш последний козырь в той игре. Мы верили в вас. Но были готовы ко всему.

Генерал с трудом поднялся, опираясь на палку.
- Фильм правильный, Виктор Петрович. Людям нужны простые герои, а не сложные истины. Им незачем знать, что иногда величайший подвиг - это вовремя солгать всему миру. Ваша работа была неизмеримо важнее, чем вы думали. Спи спокойно, Герой Советского Союза.

Петров медленно побрел прочь, растворяясь в осенних сумерках. А космонавт Виктор Савиных остался сидеть один, глядя в потемневшее небо. Где-то там давно сгорели обломки его станции. Не просто станции. Первого павшего солдата в войне, которой никогда не было. И его спасение было последней операцией этой войны. Операцией по спасению человечества от смертельно опасной правды.