Осколки чужого мира. Забытые под землей.

«И под городом будет сердце, которое никогда и не билось, но которое знает, ради чего живет.»

Рот забит пылью, как могила землёй.

Я очнулся, захлёбываясь, пытаясь выхаркать грязь, но вместо языка оказалась пустота. Тело не чувствовалось ниже груди, будто я — огузок говядины, брошенный в забытом подвале. Боли нет. Памяти нет. Только пыль, что душит, и голод, что рвёт изнутри, как зверь, бьющийся в клетке рёбер. Он меня и пробудил. В потуге выхаркать весь песок изо рта, наверно, был похож на блюющего кота.

Где-то в темноте — шорох. Еда. Я чую её, как и запах крови, манящий из угла.

Я попытался встать. Кости хрустнули, будто доски под ногами. В этой темноте было ничего не разобрать. Тело двигалось, как давно засохшая рыба, которую отпустили в воду, что б она снова поплыла. Но я не ломался. Не боялся. Только голод гнал вперёд, к теплу, что пульсировало в темноте.

Я шагнул, споткнулся, рухнул на пол, костяшки задребезжали, как занавески из бус. Пальцы скользнули по лицу — пустота вместо глаз. Что я такое? Полумертвец, полуживой, но движусь. Как?

ТЫ МОЙ — громким шопотом прогремел голос в голове, холодный, как лёд в венах.

Да плевать. Да черт бы побрал, я снова нацелился на это, нечто теплое, и так аппетитно шевелящееся в уголку. Подбирая руками под себя я двигался вперед. Тёпло шевелилось ближе. Я потянулся. Рука, тонкая, как ветка, почти коснулась чего-то мягкого, живого. Но след удалялся от меня.

Прорычав что-то невнятное, до меня дошло, что я хотя бы что-то слышу, а значит лишился не всех чувств. И в этой блестящей попытке сделать рывок к этой аппетитной радости, впечатался головой во что-то дряхлое, чуть не оглохнув от месева из дерева, что я тут устроил. Прогресс есть. Тепло, я ведь его почти чувствовал, не знаю чем. Но протянув руку, я будто бы уже мог коснуться его. Я мог бы впитать его и стать таким же теплым, но, грохот чего-то, напоминающего дверь раздался сзади, будто гром посреди тишины, нарушаемой одним лишь мной. Да демоны вас сожри, я уже так близко! Я подтянулся раз, а потом ещё раз, и вот, уже только протяни руку. Да!

Я вцепился. Оно дёрнулось, но я был быстрее. Зубы — всё, что у меня осталось — вонзились в плоть.

Кровь хлынула, горячая, металлическая, как божественный нектар. Я глотал, давясь, чувствуя, как тепло течёт по горлу, наполняя пустоту. Кости хрустели под зубами, мышцы рвались, как ткань. Это было не просто еда. Это было спасение.

Я рыкнул — без языка, лишь хрип. Всё моё. Я согнулся как эмбрион, подтянув к себе теплую, извивающуюся штуку и впитывал каждую каплю, что мог из этого существа. Все закончилось волной мурашек до самых пальцев ног. Я прожевал каждый ломтик и казалось, что хоть у меня и нет языка, это самое вкусное, что я пробовал в своей жизни.

А кто сзади? Они тоже пришли за едой?

фигуры не двигались. Только смотрели. Тут уже всё съедено. Думаю, будь тут что-то ещё теплое, я бы об этом знал. Но свет уже ввалился сюда. Противный, холодный свет вместе с двумя хрустящими, как и я. Я бы может и поделился тем, что пыталось протолкнуться куда-то внутрь. Хотя... Нет, не поделился бы.

- Аээаэ? - ох черт, точно...

Мне же нечем разговаривать. Но зато почему-то вижу. И как я посмотрю, они совсем не теряют ко мне интерес, хоть ту самую, вертящуюся штуку я уже съел, и она теплилась внутри меня. Наверно, именно это они и видят.

Я бросил взгляд на лестницу в углу. Путь наверх.

Вот сюда мне путь не закрыт. Я сделал усиленный рывок словно рыба на сковороде, и, обнялся со ступеньками. Две фигуры, или кто это? Живые мертвецы? Не особо хотели ковылять за мной. Оно и к лучшему. Кости заскрипели, как старое дерево. И я, подтягивая ногу за ногой, культю за культёй воткнулся головой в люк, что без проблем открылся и выпустил меня из этой проклятой будки. Охх, я бы вдохнул воздух, да похоже, некуда. И снова глубоко внутри сворачивается в комок голод. Я бы снова не отказался что-то съесть.

Дерево прогнулось под ногами, заскрипело, словно кости. С шаткой высоты крыши трущобы раскрылись передо мной — мёртвое море серых крыш,. Улицы растекались во всте стороны как гнойные, грязные ручьи. Дома были сбиты в кучу, наслаивая этаж за этажом будто из подручных материалов.

Грязь текла повсюду, липкая, как смола, цепляясь за ноги, будто город хотел удержать меня в своих объятиях. Грибы на стенах светились тусклым зелёным, их споры шевелились, как глаза, следящие из тени. Запах гнили душил, но голод в моих костях шептал громче.

Среди крытых глиной домов, прогнивших крыш я видел нечто совсем другой пейзаж. Башни, словно скелеты гигантских зверей, вздымались над немым городом. Купола, покрытые рубцами и облезшим золотом, блестели ярче зеленого мха под ногами. Каждая обломанная арка словно шептала: "Я не сдамся". От них исходило чувство власти. Эта проклятая власть богачей, которые танцуют посреди золота, пока остальные живут здесь – я попытался смахнуть кусок плесени с крыши, но в момент, мои ноги подкосило, а сознание рухнуло в бездну.

Меня утянуло куда-то вниз, как птицу, что падает, но не в небо, а в лабиринт улиц и тоннелей. Улицы расступились, и я увидел пропасть — чёрную, будто живую, вибрирующую, как сердце города. В ней было что-то приятное, хоть это и нельзя было есть. Наоборот же.

Я понял: я должен принести ей еду.

Собирать живое, тащить в её пасть. Иногда — откусить кусок. Моя цель. Моя ноша.

Видение отхлынуло, а я, все так же и лежал на той самой крыше. Мох под пальцами липкий, как кровь.

Что это было? Думать не хотелось. Хотелось есть.

Всё остальное — лень, тьма, пустота. Я закрыл глаза, если они у меня были, и провалился в сон.

"Еда, еда, еда" - клекотало в моей голове сквозь сон, как вороньё над падалью. Голод бил в голову, как молот, но тело ожило — кости не хрустели так громко, я мог стоять, почти как человек. Я чувствовал, что по сравнению с прошлым, я уже намного ловчее. Если так можно выразиться.

Те чудилы, что ломали дом внизу, ушли — видно, их тоже позвал голод, а мне дали поспать. Но пора за дело. Я хотел снова почувствовать тепло, стекающее по пальцам, вкус крови, вливающийся в горло, как эль из сказок в детстве.

Проскользив между стенами домов, опираясь на обе, я безболезненно спустился до низу и вышел на улицу. Над головой — синие камни вместо неба, тусклые, как давно мёртвые звёзды.

Куда же я забрел?

Трущобы дышали сыростью: деревянные хижины развалились, крыши провалились, улицы утопали в грязи, что чавкала под ногами. Почти нет никакого света, только тусклое свечение грибов и мха на стенах которые выглядели бы аппетитно. Но можно ли это есть? Как бы грибы красиво не соблазняли ядовитой мякотью, сейчас, мне хочется погрузить зубы в плоть.

Рядом журчал ручей — ленивый, подземный, уходящий вглубь города. Он вел вглубь города по каким-то каналам.Его запах — плесень и сырость — мешался с чем-то вкусным. Живым. Не человек, но что-то близко. В голове шевельнулся голос, не мой: ИДИ.

Холодный, как лёд, но манящий. И я не спорил.

Следы в грязи — когти, лапы, свежие. Они броздили лужи, будто кто-то вылез из ручья и потопал по улицам. Сколько я спал, что такие твари бродят? Но я шёл дальше, не думая. Ведомый только голодом. Сам не заметив выйдя на большую улицу.

Она была пустой, но ощущение взгляда в спину не отпускало. Будто кто-то следил, но обернись — никого.

Я сделал несколько шагов вперёд. Шаг. Ещё. И услышал шорох сбоку. Вскинув голову, вдруг увидел, как по стене соседнего дома карабкается мой вчерашний знакомый. Вот это навыки. Его длинные пальцы цепко держали его тело, словно паука. На мгновение, его голова дернулась в мою сторону, а мутные глаза замерли на мне. На миг показалось — он узнал? Но взгляд соскользнул, и он пополз выше, к пролому под крышей. Второй, что был массивный, пропал. Еда там, наверху?

Может этот скалолаз, знает, где запашистое мясо? С пугающей легкостью, тот, подтягивает свое костлявое тело все выше и выше, будто там что-то есть. Может там и засело то существо? Мне не суждено так лазать по стенам. Поэтому, я просто подожду, тем более, этот костлявый уже почти исчез в проломе под крышей. А я ждал.

Тишина. Глухой удар.

Дом дрогнул, накренившись. Пыль взметнулась, как пепел. Я отшатнулся, чтобы не завалило обломками. Чтобы не заблудиться с беспросветной пыли.

И только в последний момент я заметил, как тень спрыгнула именно на меня, сбивая с ног. Хрустящий удар. Что хрустит? Кости? Мои или её? Вроде и не больно, а мозги булькнули внутри. Кстати, а они у меня вообще есть?

Живое тело соскользнуло с меня, видимо ожидая, что от меня можно уже ничего не ждать. Я думаю, она права. Её проворству позавидует среднестатистический хорек.

Как только оно встало в боевую стойку, я убедился, что это точно не человек. Гладкая, влажная кожа как у рыбы, с которой содрали чешую. Глаза без век и когтистые лапы убавляют желания охотится именно на него. Может тут есть что-то, с чем справиться попроще? И как на запрос, из-под обломков выскользнула какая-то ещё более склизкая тварь. Краем глаза я уже увидел, что двуногий взмахнул рукой. Это был приказ. В мою сторону. И в тот же момент в меня влетела вторая тварь.

Я не успел среагировать.

Существо, блестящее как скользкая ящерица с жабрами, рванулось ко мне с бешеной скоростью. Пока я думал, что можно сделать, животное... или что это, уже врезалась в грудь, сбивая потуги встать. Оба покатились по грязной земле, и я почувствовал, как острые когти заскребли по рёбрам.

Животное, цеплялось за меня, изгибаясь и царапая лапами. Его пузырящийся рык звучал странно, как бурлящая вода. Оно раскрыло пасть, полную тонких, острых зубов, и попыталось впиться в мою шею.

А чего мне собственно бояться? Оно не могло меня заразить, перегрызть шею. У меня нет ни крови, ни нервов, которые могли бы почувствовать укус. Но вот если эти зубы сомкнутся на моих костях — кажется, это совсем другое. Они могли переломать мои рёбра, раздробить челюсть или оторвать руки. Думаю, этой гадине хватило бы сил.

Я схватил существо за шею, сжал сильнее, чем ожидал, и почувствовал, как его гибкое тело выгибается в болезненных судорогах. Существо дёрнулось, выпуская резкий пузырящийся звук, но продолжало извиваться, когти царапали мои предплечья, пытаясь вырваться.

Я будто услышал стук своего сердца и глаза почти заполонила кровь.

Оно живое. Оно полное сил.

Внутри меня зашевелился голод. Что-то внутри меня будто ожило и мысли совсем перемешались. Желание разорвать эту тварь и сожрать стало почти нестерпимым.

Глинянные стены дрожали от ударов. Ленивый мозг не успевал за всеми движениями этих чудовищ. Только мясо передо мной. Я понимал, чего хотел, ведь голод уже не был просто чувством — это была боль, разъедающая изнутри, требующая мяса, крови, жизни. Почти без чувств, я вонзил зубы в тёплую шею ящера, как разорвал её, словно дикое животное. Кровь хлынула, наполняя рот тягучей, металлической жарой.

Густая, горячая, обжигающая. Я сжал зубы, впиваясь глубже, чувствуя, как хрупкие кости хрустят под напором моих челюстей. Да и мои кости трещали не тише. Ящер извивался, дёргался, но его движения слабли. Я рвал, глотал, чешуя хрустела, как корка хлеба.

Но я держал его изо всех сил. Каждый глоток — вспышка жара по венам, прилив сил, сладкое, мучительное облегчение. Я глотал куски вместе с чешуёй. Это была не просто еда. Это было блаженство.

Я пил и с каждым мгновением чувствовал, как тело пробуждается, как внутри меня что-то двигается, растягивается, расползается под кожей. Грудная клетка наполнилась огнём, словно я вдохнул само пламя. Мышцы, которых на мне почти не было, начали шевелиться. Я будто впервые ощутил, что могу сжать пальцы, могу дышать по-настоящему.

Я вгрызся глубже, разрывая глотку твари, жадно заглатывая сырое мясо. Его тепло растворялось внутри меня. Я чувствовал его. Я наслаждался этим. И я уж точно не хотел останавливаться.

Но словно щелчок пробил борозду в моих внутренностях.

Мои руки дрогнули. Голод… отступил? Нет. Меня остановили. Я всё ещё хотел есть. Моё тело ещё требовало пищи. Но не мне.

Неси.

Голос не был звуком. Голос не был и человеком. Это ощущение я будто почувствовал во всю — впервые. Ощущение просто возникло. Жуткое и властное. Я выпустил останки ящера. Разжал окровавленные пальцы. Грудь часто вздымалась, хоть я и не помнил, как снова начал дышать. Во рту ещё оставался сладкий вкус крови.

Я просто... Подчинился.

Тишина. Не только моя битва закончилась. Высокий скелет, тот, что ползал по стенам, стоял неподалёку, оглядываясь в странной позе. Второй — тот, что сломал дом, — тоже застыл. Его массивное тело было залито кровью, но он даже не пытался добить двуногую рыбеху. Они не ели. Только чего-то ждали.

Я тоже ждал. А чего?

Внутри меня горел голод, но уже не мой. Это было как… когда ты хочешь есть, но не можешь, потому что мама сказала: «Сначала отцу отнеси».

Я не понимал, лишь знал, что должен. Я лениво задвигался в нужную сторону. Но ощущение, будто кто-то взял меня за шкирку и повёл. Я посмотрел на своих новых… хм… друзей? Или... коллег? Они без интереса остановили взгляд на борце с ящерицами. И, как по команде, мы все трое, торжественно, я б сказал - величаво, как кровавый караул — потопали вперёд.

Кстати, куда? А я и не знал. Мои ноги не спрашивали.

Я посмотрел вниз: в руках искусанный труп ящера. Тепло уходило, мышцы расслаблялись. Он уже не дёргался.

Улица за улицей. Квартал за кварталом. Мы такие были не одни. Чем дольше мы топали, тем больше коллег попадалось. Кто-то нес на себе целые туши, а кто-то только конечности. Дома вокруг становились все крепче и солиднее. Но всепоглощающая грязь, какзалось, уже скоро доберется до окон домов и они в ней просто утонут. Буаээ. Кто-то подскользнулся, сразу вскочил и начал гипнотизировать воздух.

Ну, бывает, наверное?

— Эй, приятель, — хриплю я. — Без подарка нельзя. Тебя наругают.

О кстати, а когда у меня язык появился?

В ответ, я готов поклясться языком, он почти улыбнулся! Хоть это был самый бедный на обноски скелет, что я тут видел, его мышцы над носом растянулись. Вот весельчак! А то все угрюмые такие, ни слова не услышать.

Я от души хлопнул по костяшкам моего нового друга, не отпуская ящерку, а в ответ услышал хруст позвонков и перелом оных же в районе шеи с последующим отсоединением головной части и падением сей на грязевое покрытие площади. Ох черт. Я убил друга.

Скрежет костей повсюду ознаменовал сотни пожирающих впадин глаз направленных на меня. Мне оставалось лишь виновато опустить голову под таким напором и продолжить путь. Не будут же они меня есть? Что тут есть то? У нас вроде одна миссия.

Площадь была огромной, словно это центр города. Мда-а, давно тут не убирались. Всюду грязь и слизь, по которой только на гвоздях ходить. Дома вокруг, на удивление, стояли целые, но что-то подсказывает, в них ни кто давно не обитает. В разбитом фонтане посреди площади - черная жижа. Под ногами - черная жижа. Дьявол меня побери, мне кажется само небо тут из черной жижи. Но всем плевать. Все тащили свою ношу к колодцу среди домов, а я, повторял за ними.

Я глянул в абсолютно черную дыру. Колодец стоял передо мной, как бездна, там внизу точно не вода. Внутри него будто что-то вибрировало. Вечно голодное и теплое. Я словно бы видел коридоры внутри и что-то тянуло внутрь, успокаивало. Я выполнил свою задачу - скинул животное вниз и не услышал ничего в ответ.

Только тишина.