Осколки её неба

9:33 ВЕКА ДРАКОНА. ГДЕ-ТО В ЛЕСАХ БЛИЗ ОРЛЕЯ.

Лучи утреннего солнца, пробиваясь сквозь золотистую листву высоких деревьев, играли на бледной коже эльфийки, заливая её лицо мягким светом. Несколько выбившихся из хвоста прядей светлых волос покачивались на ветру. Недавняя татуировка, вытатуированная искусными руками мастера, переливалась в осеннем свете, словно сотканная из лунного сияния. Несмотря на травы, что использовались для облегчения боли, рана зудела, ныла, напоминая о себе с каждым ударом сердца. Но эльфийке было не до этого.

Держа короткий лук в руках, она всматривалась в даль, прислушиваясь к шёпоту леса. Каждый треск ветки, каждый приглушённый шаг, каждый незнакомый звук в этом бесконечном море зелени мог означать либо добычу, либо угрозу. Сегодня её черёд добывать пищу для клана. Обычно охотники выходили в лес парами или небольшими группами, но сегодня она пошла одна — из упрямства, из желания доказать свою силу, из гордости за набитую татуировку, возвещавшую о её совершеннолетии и принятии в ряды охотников.

Когда сквозь листву донёсся осторожный хруст, её внимание мгновенно сосредоточилось. Где-то неподалёку бродил олень. Вглядевшись вглубь леса, она разглядела его: крупный зверь, прихрамывающий на одну ногу. По бедру тянулась тонкая струйка крови. Следы рваной раны выдавали виной хищника — возможно, волка, возможно, медведя. Тот, кто напал, не добил свою жертву, и теперь олень брёл, ведомый последними силами.

Она замерла. Вокруг — ни единого движения. Натянув тетиву, она прицелилась, позволив дыханию замедлиться. Олень, не подозревая о засаде, щипал траву, едва обращая внимание на рану. Стрела со свистом разрезала воздух, пронзая путь между опадающими листьями, и впилась в мягкую плоть зверя. Олень вздрогнул, метнулся вперёд, но с каждым шагом слабел. Вскоре его силы иссякли, и он рухнул, навеки застыв на холодной земле.

Эльфийка медленно приблизилась, опустившись рядом с поверженной добычей. Её пальцы скользнули по древку стрелы, выдёргивая его с усилием. Стерев кровь о зелёную ткань куртки, она оценила свою работу — выстрел попал выше сердца. Ошибка. Она покачала головой, недовольная собой. Но даже так, ослабленный зверь не смог бы спастись. Оставалось лишь ждать остальных охотников, которые наверняка уже выслеживали её.

Время текло медленно. Эльфийка присела у туши, извлекая из бокового кармана книгу. Это был подарок Хранителя, истории о Гилланайн. Кожаный переплёт с замысловатой резьбой, страницы, пожелтевшие от времени, — сокровище, дорогое сердцу. Она уже знала все истории наизусть, но каждый раз перечитывала их с тем же трепетом, что впервые.

Солнце поднялось выше. Лес оставался безмолвным. Но что-то было не так. Первый настораживающий звук — едва уловимый, но резкий. Треск. Не ветки под лёгкой лапой животного, не мягкий шорох листвы. Этот звук издавал кто-то, кто не привык красться. Она отложила книгу, инстинктивно потянувшись к луку. Вскоре шаги стали громче, и из-за деревьев выбежала запыхавшаяся эльфийка. Светлые волосы спутаны, а на мантии — следы гари и пыли. Её пальцы ещё искрились, отзываясь на недавнее использование магии.

— Арулин? Леталлан, что ты здесь делаешь? — эльфийка опустила лук, не веря глазам.

— Рэйвасан, наконец-то! — девушка споткнулась, едва удержавшись на ногах, и обрушилась в объятия сестры. Её дыхание было сбивчивым, глаза — полными слёз. — Нам нужно бежать!

— О чём ты говоришь? — Рэйвасан нахмурилась, но уже чувствовала, как страх сжимает ей грудь.

— На клан напали. Они убивают нас и пленят!

Мир замер. Время застыло. На одно короткое мгновение Рэйвасан перестала дышать.

— Кто? — в её голосе звучала неуверенность, глухая надежда, что это ошибка, что сестра преувеличивает, что это кошмар, от которого можно проснуться.

— Я не знаю… — голос Арулин сорвался на рыдание. — Они… они слишком сильны! Мы не сможем…

Но Рэйвасан её уже не слушала. Сердце бешено колотилось в груди. Гнев вспыхнул в ней, сметая страх. Схватив лук, она бросилась вперёд, игнорируя отчаянные крики сестры.

Ветки хлестали по коже, но она не чувствовала боли. Лес, который был её домом, теперь пах гарью и кровью. Воздух дрожал от воплей умирающих. Дым окутывал всё вокруг.

Перед взором девушки открылась ужасающая картина － люди в чёрных мантиях загоняли её сородичей в запряжённые лошадьми клетки на колёсах. Огненные языки пламени пожирали аравели и палатки, огонь вот-вот перекинется на ближайшие деревья. Сердце ушло в пятки, когда Рэйвасан увидела валяющиеся повсюду трупы эльфов и галл.

Рядом с загоном для галл лежало бездыханное тело хранительницы священных животных. По распластавшейся позе было понятно, что женщина защищала их и пыталась прогнать в лес. Но количество галл осталось прежним, никто не захотел уходить, спасти свою жизнь. Все они остались с эльфами.

Вид окровавленных тел затмил разум и глаза покрылись красной пеленой злости. Кто, кроме проклятых шемов мог такое сделать с её народом!? Она неслышно зарычала и выпрямилась, готовая пуститься в битву. Но её сородичи не сопротивлялись: кто-то раненный, кто-то здоровый － все они покорно следовали за людьми в клетки и давали себя сковать цепями. Даже легендарный следопыт, что учил её в детстве, сдался. Рэйвасан не понимала, почему? Она бы боролась до конца.

Первая стрела эльфийки вонзилась между глаз одного из людей, а через несколько секунд вторая пронзила грудь другого врага. Рэйвасан с завидной скоростью стреляла из укрытия по людям, попадая точно в цель. Для неё убить живое существо было проблемой, ведь девушка считала, что отнимать жизни － это удел слабых. Даже во время охоты она старалась выслеживать уже старых и больных животных. В клане ругались, потому что старое мясо имело другой вкус, не такой сочный и мягкий, как у молодых животных. Но эльфийка всё равно поступала так, как считала нужным.

Злость внутри неё разливалась, будто лавовый поток. Она хотела убить всех, но понимая, что рано или поздно враги обнаружат её － сменила укрытие. Это помогло всего лишь на несколько мгновений. Рэйвасан обнаружили. С рук одного из врагов сорвался огонь, который чуть было не попал в неё. Девушке пришлось выйти из укрытия. Она поняла, что её окружали не простые солдаты, а маги.

— Айвассан! — закричала она, смотря на клетку со своим наставником. — Не сдавайся! Мы должны сражаться!

Её голос потонул в стонах собственного народа, ведь некоторых продолжали убивать люди. Она сжала кулаки, заскрипела зубами. На смену злости пришло отчаяние. Некогда благородные и сильные элвен сдались каким-то магам, позволив забрать себя в плен. Но она не такая, даже если придётся погибнуть. Она никогда не попадёт в чужие руки!

— Да направит меня Гилланайн, — прошептала эльфийка и, бросив лук на землю, вытащила длинный кинжал из-за пояса.

Её окружали как минимум пять противников, они не решались атаковать, вальяжно смеялись. Только у одного из них был посох － усеянный резными узорами и инкрустированными в навершие зелёными камнями. Вершину посоха украшал полупрозрачный шар, внутри которого клубилась тёмно-красная тьма. Рэйвасан заметила, что губы мага шевелятся. Она сразу поняла, что враг читает заклинание. Пригнувшись, она двумя резкими движениями оказалась рядом с ним и прицелилась прямо в сердце. Но кинжал был отражён невидимым щитом. Ударившись о невидимую преграду, лезвие завибрировало в руке. Только оказавшись рядом с противником, девушка увидела на нём магическую защиту.

— Какая боевая попалась, — усмехнулся кто-то за её спиной.

— И что ты можешь мне сделать? — спокойно произнёс мужчина с посохом. — Твои атаки против магии не помогут.

Рэйвасан резко отпрянула назад, лихорадочно размышляя, как пробить этот проклятый щит. Она никогда не сталкивалась с такими врагами. За девятнадцать лет жизни в долийском клане её добычей были звери, а тренировками — поединки с сородичами. В настоящих битвах она не участвовала. И сейчас, несмотря на желание не показывать слабость, решимость её таяла, уступая место первобытному страху.

Внезапно воздух прорезал всполох магической молнии, и Рэйвасан едва успела увернуться. В следующий миг её кинжал с влажным чавкающим звуком вонзился в горло мага. Горячая кровь хлынула алым фонтаном, заливая тонкие пальцы эльфийки.

— Я же говорил этому барану Бетранду, чтобы он не снимал щит! — раздалось яростное проклятие второго мага.

Сдавленный всхлип сорвался с губ Рэйвасан, когда она выдернула клинок из трепещущего тела. Она ощущала липкость крови на руках, и внутри всё переворачивалось. Но страх отступил, уступая место другому чувству. Адреналин пульсировал в её жилах, с каждой секундой охватывала новая, пугающая эйфория. Кровожадная улыбка скользнула по губам эльфийки, и, переполненная дикой решимостью, она рванула к следующему противнику.

Но тот оказался куда проворнее. Он вскинул руки, и удар магической энергии отбросил Рэйвасан на несколько метров. Воздух с силой вырвался из лёгких, тело отказывалось повиноваться. Она задыхалась, хватая ртом воздух, в глазах плясали чёрные пятна. Собрав остатки сил, девушка поднялась, но тут же вскрикнула — по плечу прошёлся леденящий разрез. Кровь смешалась с грязью, а перед ней возникли заострённые копья, сотканные из вражеской крови. Они стремительно неслись к ней, оставляя эльфийке лишь мгновение осознания, что уклониться невозможно.

Она зажмурилась, сжавшись в комок, но удара не последовало. Раздался резкий хлопок, вскрик, а затем мощный взрыв.

— Сестра! — голос, знакомый до боли.

Рэйвасан вскинула голову. Арулин. Её младшая сестра стояла неподалёку, магический посох в руках дрожал от накатившей силы. Её обычно светлые, мягкие глаза потемнели, а нежные черты лица исказились мрачной решимостью.

Фиолетовые всполохи сорвались с ладоней, поражая врагов электрическими разрядами. Те содрогались в судорогах, кто-то падал замертво, другие теряли сознание. Окрылённая этим зрелищем, Рэйвасан схватила свой лук и начала стрелять, её снаряды находили цель с пугающей точностью.

— Живьём! Хватайте мага живой! — рявкнул один из работорговцев.

Сёстры сражались плечом к плечу. Пока Арулин сковывала врагов молниями и ветвями лозы, Рэйвасан осыпала их градом стрел. Их мужество вдохновило сородичей. Заключённые, ещё способные драться, подняли оружие. Но внезапно всё изменилось. Маги начали призывать демонов.

Трещины в завесе разверзлись, выпуская ужасающих существ. Одни походили на изуродованных людей, другие напоминали тёмные глыбы с когтистыми лапами. Они двигались бесшумно, но их присутствие давило, словно сама тьма обвила сердца ледяными щупальцами.

Рэйвасан выстрелила в ближайшего, демон лишь дрогнул. Крови не было. Обычное оружие не могло им навредить. В ужасе она оглянулась, видя, как Арулин, побледнев, направила всю свою магию на этих тварей. Одни исчезали, сотрясаясь в предсмертных муках, другие рвались вперёд, неумолимые.

— Продолжай стрелять! — закричала сестра.

И Рэйвасан подчинилась. Она выпускала стрелу за стрелой, пока не пала первая тварь. Но затем огненный шар сорвался с чужих рук, мчась прямо на них. Арулин выставила барьер, который не защитил полностью, взрывной волной их отбросило в стороны. Рэйвасан прокатилась по земле, боль сковала рёбра, а когда она подняла голову, увидела, как её сестра безвольно сползает по железным прутьям клетки.

— Арулин! — хрипло вскрикнула она, с трудом поднимаясь.

Младшая сестра слабо дышала, её руки судорожно скользили по земле, пытаясь найти посох. Но раньше его нашёл враг. Высокий маг, ухмыляясь, поднял девушку, а затем её запястья сомкнули стальные цепи.

Рэйвасан рванула было вперёд, но вдруг тело её застыло. Она не могла двигаться. Паника вспыхнула в груди. Её не сковали цепи, не наложили заклинание паралича. Это было нечто худшее. Магия крови. Она чувствовала чужую волю, что сдавила её, как куклу на нитях. Перед ней возник работорговец. Его глаза были черны, как бездонные провалы. Он ухмыльнулся, стукнул посохом о землю.

— Всё кончено. Твой клан мёртв или в цепях. Твоя сестра тоже. Теперь ты принадлежишь нам. Перестань сопротивляться.

Рэйвасан стиснула зубы.

— Ты не сломаешь меня, — процедила она.

— Ах да? — маг усмехнулся. — Тогда у меня есть другое предложение. Либо ты сдаёшься, либо я убиваю твою сестру.

Её сердце сжалось. Она могла бы умереть с гордостью. Но позволить Арулин погибнуть? Никогда.

Сдавшись, она позволила себя заковать. Их бросили в клетку вместе. Арулин сидела рядом, обхватив плечи. Её глаза были пусты. На запястьях сестры краснели кандалы, а на теле Рэйвасан — порезы и ушибы. В последний раз перед тем, как клетку заволокло серым маревом магии, она успела взглянуть на родной лагерь.

Он больше не принадлежал им.

* * *

В клетках царила глухая, удушливая тишина. Только редкие всхлипы разрезали мрак, растворяясь в ночи, словно эхо былого величия, низвергнутого в пучину отчаяния. Рэйвасан сидела на холодном деревянном полу повозки, склонив голову и сжимая виски дрожащими пальцами. Боль в рёбрах то стихала, то вспыхивала с новой силой, прожигая тело огненными всполохами. Она пыталась собраться с мыслями, но усталость сковала разум, как цепи, и в какой-то момент сознание провалилось в мутный сон. Очнулась она от резкой вспышки боли. Грудь сжало, воздух неохотно пробился в лёгкие, и мир качнулся. Рэйвасан глухо застонала, едва пошевелившись, и бессильно облокотилась спиной на решётку клетки.

— Леталлан, тебе плохо? — тревожный голос разорвал вязкую тишину.

Она едва подняла взгляд — перед ней стояла Арулин. Её пшеничные волосы, спутанные и грязные, мягко спадали на лицо, в глазах плескалась тревога.

— Рёбра болят. Кажется, я сломала две штуки.

Будто подтверждая слова девушки, из её рта вырвался кашель а вместе с ним на губах появились кровавые пятна. Арулин ахнула. Она начала читать заклинание, золотистый свет магии вспыхнул, но тут же угас, разбившись о невидимую преграду. Вуаль, окутывающая клетки, не позволяла узникам воспользоваться своими силами.

— У кого-нибудь есть припарки? — в отчаянии она повернулась к другим пленникам. — Может, эльфийский корень? Хоть что-то!

Но в ответ — лишь молчание. В глазах собратьев читалась обречённость, их души были сжаты страхом, как осенние листья под сапогом.

— Успокойся, Арулин, — выдохнула Рэйвасан, прижимаясь затылком к железным прутьям. — Вряд ли корень поможет при внутреннем кровотечении.

— Ты так умрёшь!

— Уж лучше смерть, чем рабство, — горько усмехнулась она.

— Глупости!

Арулин дрожащими пальцами сжала её ладонь, словно пытаясь удержать жизнь в сестре. Её губы шептали беззвучные молитвы, обращённые то ли к богам, то ли к безразличной ночи. Пленников никто не слушал. Ни один маг даже не подошёл проверить, живы ли они ещё. И только один голос нарушил тишину.

— Мне жаль…

Рэйвасан резко вскинула голову. Её разноцветные глаза вспыхнули гневом, когда она встретилась взглядом с Айвассаном — её наставником.

— Я должен был защитить вас…

— Да, должен был! — прошипела она, но тут же пожалела. Острый всплеск боли пронзил тело, заставив её задыхаться.

— Пощади его, — умоляюще прошептала Арулин. — Айвассан уже стар, он не мог остановить их…

Рэйвасан не ответила.

Айвассан был её наставником столько, сколько она себя помнила. Стоило ей только научиться ходить, как его тень уже простиралась над ней, а его голос, твёрдый, но тёплый, направлял её первые шаги. Он стал её щитом и опорой, заменил отца, которого она никогда не знала.

Он был легендой, живым осколком прошлого, которое затерялось среди веков. Его имя шептали у костров, его подвиги передавались в эльфийских песнях. Он пережил Мор, когда тьма, выплеснувшаяся из недр, едва не стёрла их клан с лица земли. Он выводил эльфов из осквернённых земель, бросал вызов порождениям тьмы и выходил из битв без единой царапины. Даже огр, чудовище из кошмаров, пал под его клинком.

Его уважали за пределами клана, но среди своих он был больше, чем просто воин — он был их символом, надеждой, живым доказательством того, что эльфы всё ещё могут сражаться, могут выжить.

Рэйвасан боготворила его.

С малых лет она шагала за ним, старалась уловить каждое движение, каждый жест, подражала ему, копировала осанку. Взрослые посмеивались, глядя на неё: мол, Айвассан растит себе преемника, будущего героя клана. Они даже не догадывались, насколько правы. Героем она действительно стала. Вот только не хотела этого.

Теперь, когда Айвассан рассказывал о ночи, что положила конец всему, во что она верила, Рэйвасан слушала молча. С каждым словом что-то внутри неё трескалось, ломалось, словно заиндевевшее стекло под ударами бури.

— Они пришли внезапно, — голос наставника был низким, хриплым. В нём слышалась усталость, которая не могла быть вызвана лишь долгим рассказом. — Напали на лагерь, когда никто не ожидал.

Он говорил спокойно, но перед глазами Рэйвасан вставали картины: всполохи огня, запах обугленной плоти, крики женщин и детей, что сливались с треском пламени.

— Они знали, где ударить. Сначала уничтожили патруль, — продолжал он. — Затем — оружейный склад. К тому времени, как наши воины поняли, что происходит, было уже поздно.

Поначалу эльфы пытались дать отпор, но перед магией шансов у них не было. Огненные шары разрывали палатки, молнии превращали в прах лучших воинов клана. Битва продлилась недолго. Остальные предпочли сдаться.

Рэйвасан стиснула кулаки. Она всегда видела в долийцах гордость, несгибаемый дух, непокорность. А теперь... Теперь она слышала, как легко они сложили оружие. Как предали всё, во что она верила.

— Довольно, — её голос прозвучал хрипло, будто застрял в горле, словно несказанные крики. — Где был старейшина?

Айвассан тяжело вздохнул.

— Я не видел его. Возможно, Фарела убили первым. Он был сильным магом. Они бы не оставили его в живых.

Рэйвасан отвела взгляд.

— Уже неважно, — выдохнула она.

И правда, какая теперь разница? Их не оставят здесь навечно. В какой-то момент их либо продадут, либо убьют. Она не собиралась ждать этого момента.

— Нам нужен план. Мы не можем оставаться тут, — она обернулась к сестре. — Арулин, когда снимут вуаль, ты сможешь ударить по ним заклинанием?

Младшая сестра замерла, её бледное лицо казалось почти прозрачным в свете, пробивающихся через вуаль, факелов. Рэйвасан знала ответ ещё до того, как Арулин покачала головой. Она хоть и была ученицей отступника, но не обладала достаточным запасом сил. Не после всего, что случилось.

— Это единственный шанс, — голос её смягчился, но в нём всё ещё слышалась сталь. — Хотя бы ты должна выжить.

Арулин отвернулась. Она не хотела оставлять сестру, но убеждать её не хватало ни сил, ни слов. Рэйвасан устало откинулась на решётку и закрыла глаза. Она не могла заставить её уйти. Но, возможно, ещё могла спасти.

Ночь сменилась днём, день — снова ночью.

И в один из вечеров, когда вуаль внезапно исчезла, перед пленниками открылся лес. Чёрные стволы деревьев тянулись ввысь, подобно когтям, разрывающим небо. Чужая местность подсказала, что они далеко за пределами орлейских земель.

Недалеко у костра громко смеялись маги, словно совсем недавно не уничтожили долийский лагерь, словно не превратили её народ в товар. Рэйвасан вжалась в решётку, её глаза сверкнули ненавистью.

К пленникам кинули куски затвердевшего хлеба и фляги с водой — милостыня от палачей. Это всё, чем кормили эльфов ближайшие пару дней. Они останавливались только по ночам, но не всегда снимали вуаль и давали еду. Редко эльфов выводили из клеток, чтобы они справили нужду в ближайших кустах. Рэйвасан залечили рану и срастили кости в первую ночь, чем она была удивлена. Главный маг, находящийся всё это время рядом, объяснил такую щедрость тем, что негоже умерщвлять рабов. Те полезны живыми, а не мёртвыми.

Некоторые из эльфов всё ещё пытались сопротивляться, но без сил и оружия они мало что могли сделать. Кого-то маги избивали, другим хватало пару зарядов молнии, чтобы усмирить. Рэйвасан была из тех, кого несколько раз избивали до потери сознания — её воля не поддавалась ни побоям, ни унижениям.

А затем начался ад.

В последнюю из ночей вуаль была снята повторно. Эльфы, накормленные чёрствым хлебом, спали. Рэйвасан разомкнула очи, когда услышала голоса магов. Их было трое — молодые, в серых штанах и замызганных рубахах. Без мантий они выглядели, как обычные люди. Но в их взглядах таилась тёмная похоть, пронзающая, липкая, словно чёрная слизь. Три молодых мужчины рассматривали эльфов в клетке. Рэйвасан прикрыла глаза, делая вид, что спит, но каждый нерв в её теле напрягся.

— Может, возьмём ту, с разным цветом глаз? У неё строптивый нрав… — лениво протянул один.

— Забыл, как она заехала тебе локтем в нос? — рассмеялся другой. — Нет уж, она слишком опасна.

— А как насчёт этой? Она покрасивше.

Маги согласились с другом, одновременно кивнув. Рэйвасан вздрогнула. Они смотрели на Арулин. Клетка открылась со скрежетом. Девушка, ещё сонная, не сразу поняла, что происходит.

— Выйди.

Она послушно двинулась вперёд, но Рэйвасан резко вскочила.

— Нет! — её голос разорвал тишину.

Она шагнула за сестрой, но грубый толчок отбросил её назад. Ударившись о пол, она вскрикнула, захрипела от боли. Из-за шумихи другие пленники тоже начали просыпаться. Клетка захлопнулась, а вуаль начала медленно опускаться. Но колдуна остановил друг.

— Погоди, не закрывай. Хочу, чтобы они видели, что случается с особо непослушными эльфами, — мерзко усмехнувшись, маг схватил Арулин за предплечье. — Это будет урок для твоей сестрёнки.

— Нет... Не делайте этого! — крикнула девушка. Она схватилась за прутья решётки. — Возьмите меня. Прошу вас! Только не её!

— Размечталась! — небольшой разряд тока спустился с ладоней колдуна, поразив руки эльфийки. — Страшила.

— Хватит этих разговоров, Давас, — рявкнул один из магов.

Трое окружили сестру, но при этом сделали это так, чтобы её лицо было видно тем, кто сидел в клетке. Рэйвасан бесновалась, она пыталась раздвинуть прутья решётки, протиснуться через них — всё было бесполезно.

Она слышала, как маги отпускают похабные шутки в сторону сестры. Видела, как Арулин съёживается под их мерзкими прикосновениями. Ей некуда бежать, она знает. Эльфийка украдкой взглянула в глаза сестры и, будто извиняясь, улыбнулась. Она понимала, что обречена на рабство. Тело ей больше не принадлежит.

— Нет! Борись! Не смей сдаваться! — по щекам Рэйвасан текли слёзы.

Маг грубо разорвал мантию Первой, оголяя аккуратную упругую грудь. Арулин издала тонкий вскрик, едва слышный сквозь мерзкие смешки. Девушка загородила неглиже руками, но тут же была остановлена. Один из них держал её руки, а другой изучал языком розовые точки. Маги крепко держали сестру, не смотря на её сопротивление. И хотя та считала, что проще сдаться, в глубине души она не могла смириться с тем, что с ней делали.

Они повалили её на сырую землю. Хватило одного мага, чтобы держать сопротивляющуюся девушку, остальные продолжали рвать одежду на теле и изгаляться над бедной эльфийкой. В глазах её были слёзы, боль и ужас отражались в них. Её груди подрагивали в такт грязным движениям шемленов. Рэйвасан кричала до хрипов в голосе. Пока один из магов не наложил на неё заклятие, заставляющее молчать. Схватившись за шею, она хватала ртом воздух и теперь её рот беззвучно открывался под мерзкие звуки возле клетки.

В свете полной луны слышались тихие всхлипы сестры, невидящими глазами она смотрела в чёрное небо. Маги сменялись на её теле уже второй раз, а та, будто кукла, только тряслась под их тушами. Рэйвасан, словно безжизненная, сидела на холодном деревянном полу, устремив пустой, помертвевший взгляд на сестру. Заклинание, прежде удерживавшее её голос, давно рассыпалось в прах. Но и без него она не могла сопротивляться. Всё происходящее казалось ей затянувшимся кошмаром, от которого невозможно проснуться. Живой, бесконечный ад, где каждое мгновение отнимало частичку души.

Остальные эльфы, такие же пленённые, не смели даже шептать. Кто-то закрыл глаза, кто-то — уши, пытаясь оградиться от чужой боли, не выдерживая зрелища. Кто-то плакал — тихо, сдавленно, как будто слёзы могли их выдать. Молчание стало их единственным спасением. Каждый боялся, что следующий — он.

— Чего замолчала? — один из магов подошёл к клетке. Он стукнул кулаком по решётке. — Уже не такая боевая, да? Может, тебя взять следующей? Хоть ты и страшила. Дырки-то у всех одинаковые.

— Я смотрю, тебе нравятся уродины, Давас? — усмехнулся наблюдающий за товарищем мужчина.

— Тело у неё ничего так. Подумаешь, татуировка на роже.

— Заткнись, вонючий урод, — сквозь зубы процедила Рэйвасан.

— Что? Ты что-то сказала? Я не расслышал.

Он наклонился ближе, прижимая ухо к решётке. И это стало ошибкой. С бешенством дикого зверя она вцепилась зубами в его ухо и дёрнула. Его громкий рёв отразился от лесных деревьев, встрепенулись насильники, кто-то вдалеке выбежал из палаток. Кровь хлынула ручьём, заливая лицо, одежду.

Брезгливо выплюнув плоть врага, забрызганная кровью Рэйвасан с вызовом улыбнулась магу и не сдвинулась с места, когда его рука загорелась опасным магическом светом. В её разноцветных глазах блеснул красный огонёк.

— Ах ты сука!

— Что здесь происходит?

Голос, холодный и властный, прорезал ночную тьму, словно клинок, и заставил всех застыть. Маги, до этого развлекавшиеся со своей жертвой, вздрогнули и обернулись. Властный тон принадлежал мужчине с резным посохом, чья фигура казалась выточенной из самой тени. В его глазах отражался леденящий гнев, однако черты лица оставались безразличными, словно высеченными из камня.

Рэйвасан узнала его. Главный среди магов. Хозяин этих шемленов.

Он скользнул равнодушным взглядом по хаосу, что развернулся у клетки, задержался на эльфийке, свернувшейся комком в мокрой от грязи траве, затем посмотрел на мужчин, выжидающе замерших в нескольких шагах от неё.

— Мы... Мы просто решили немного развлечься, — пробормотал Давас, залепляя окровавленной ладонью рану, где раньше была мочка его уха. Его голос дрожал, но он всё же попытался усмехнуться. — Какая разница? Их всё равно продадут в рабство.

Маг с посохом медленно поднял голову. На лице его не дрогнул ни один мускул, но в глазах сверкнуло что-то, от чего Давас невольно сделал шаг назад.

— Ты же в курсе, что товар должен быть качественным? — слова его прозвучали тихо, но в ночной тишине они были подобны грому. — Если узнают, что она тронута, цена рухнет.

Рэйвасан, до этого едва сдерживавшая рвущиеся наружу рыдания, вздрогнула. Даже её обожжённая болью душа содрогнулась от холода, что сквозил в голосе этого человека. В его словах не было сочувствия, не было даже ярости — лишь сухая констатация факта.

— Подумаешь! — Давас усмехнулся, пытаясь отогнать страх. — Восстанови её магией, и никто не заметит.

Ответа не последовало. Вместо этого маг с резным посохом поднял ладонь. В лунном свете стало видно, как по его коже медленно побежали багряные струйки. Секунда — и капли крови, что сорвались с его пальцев, вытянулись в тонкие, смертоносные клинки.

Они вонзились в шею Даваса молниеносно, словно клыки демона.

Он не успел даже вскрикнуть. Лишь вытаращил глаза, осознавая, что с ним только что произошло. Руки его дёрнулись, будто он хотел закрыть раны, но кровь вырывалась сквозь пальцы, горячая, липкая... Чёрная тень сомкнулась над его разумом. Он пошатнулся и рухнул в траву, захлёбываясь собственным хрипом.

Его товарищи молчали. Глаза их метались, лбы покрылись испариной, но никто не осмелился даже вздохнуть.

— Мы не насилуем тех, кого продаём, — ледяным голосом пояснил маг, не глядя на истекающего кровью Даваса.

Другие маги кивнули, даже не пытаясь спорить. Он склонился над неподвижной Арулин, и воздух завибрировал от магии. В его пальцах вспыхнуло красноватое свечение, проникая в изломанное тело эльфийки. Её рваное дыхание стало ровнее, но взгляд остался пустым. Она не двигалась, не сопротивлялась, когда он взял её за предплечье и поднял, заставляя шагать за собой. Её безвольное тело тянулось за ним, как марионетка на невидимых нитях.

— Нет! — Голос Рэйвасан сорвался, и она вцепилась в решётку, едва не ломая пальцы. — Верни её, ты, грязный шемлен!

Лунный свет выхватил её лицо из темноты. Оно было безумным, со свежей кровью на подбородке. Разноцветные глаза горели мстительным огнём.

— Я убью тебя! — заорала она, сотрясая клетку. — Даже если умру! Я найду тебя в Тени! Буду твоим кошмаром! Запомни моё лицо, запомни моё имя! Ты сдохнешь, шемленская тварь!

Маг остановился у входа в клетку. На мгновение он взглянул ей в глаза.

— Сначала позаботься о своей сестре, — его голос был всё таким же спокойным, ровным, словно чужая ненависть не касалась его вовсе. — Раны я залечил. Но вот душу магия не восстановит.

Он втолкнул Арулин внутрь и, развернувшись, медленно зашагал прочь. Рэйвасан сжала прутья так сильно, что ногти впились в ладони.

— Чтобы убить врага, стоит знать его имя, — раздался его голос, прежде чем он скрылся в темноте. — Запоминай.

Он обернулся и посмотрел прямо на неё.

— Влассис.