Осколки мечты

Лучи солнца пробивались сквозь маленькое зарешеченное окошко в импровизированной камере. Ее обстановка была скудной: облупившиеся стены, из мебели только небольшая деревянная скамья и ведро для испражнений. Долгое время камера пустовала, но вскоре звук тяжелого засова и скрип двери прервали тишину, царившую в этой маленькой комнате. В помещение втолкнули Алексея и Михаила, двух молодых красноармейцев, оба в грязных и рваных шинелях. У Алексея был синяк под глазом, а Михаил прижимал руку к простреленному плечу, на рукаве виднелось темное пятно запекшейся крови. Эти двое несчастных солдат попали в плен при взятии Курска в ходе наступления ВСЮР на Москву.

Алексей подошел к окну и начал смотреть на небо, вспоминая свою жизнь.

— Не может же все вот так кончиться! — сказал Михаил, ударив кулаком о стену.

— Ты сам все прекрасно слышал, на рассвете нас расстреляют. — спокойно ответил Алексей, расправляя мятую папиросу, которую он достал из кармана, — Держи, это последняя, тебе нужнее.

Поблагодарив Алексея, Михаил закурил, возможно, последнюю папиросу в своей жизни. Он вдыхал как можно глубже и надолго задерживал дым, максимально растягивая последнюю табачную трапезу.

— Слушай, а как тебя к красным-то занесло? — с любопытством спросил Михаил.

— Да вот, в университете в кружок социалистов вступил. — ответил Алексей.

— А, так ты, значит, из интеллигенции. Чего в ряды белых не пошел тогда?

— А я из семьи рабочих, и мое сердце всегда кровью обливалось при виде несправедливости, творимой помещиками и кулаками. Я вырос на книгах Руссо, Чернышевского, романах о древних восстаниях рабов против их владельцев. А почему ты вступил в Красную армию?

— Я сражаюсь не за идею, а за своих близких. Белые у меня все отняли, когда пришли в мое родное Дубово, нет теперь больше такого места, только я один остался, кто хранит в памяти это маленькое и прекрасное село с его жителями. Настю мою и всю ее семью расстреляли за то, что они приютили раненых красноармейцев. Затем эти белогвардейские поганцы разграбили и сожгли все остальные избы в «красной» деревне. Я выжил лишь потому, что отъехал тогда в село соседнее за инструментами. Когда я вернулся, то конца моему горю не было. Столько крови я никогда не видал. Может быть, когда большевики победят, то кончится этот жестокий мир страданий и угнетения. Я верю в это!

— Хотелось бы верить, я вот в самом начале громче всех кричал лозунги, агитировал остальных, но потом увидел, как при захвате дворянской усадьбы наш комиссар приказал расправиться с ее обитателями, ведь они «враждебный класс и контрреволюционный элемент», даже женщины и дети. У того помещика было двое сыновей лет восьми-десяти и одна дочь, которой на вид было примерно шестнадцать-семнадцать. Мальчиков сразу закололи штыками, а девочку хотели обесчестить. Мне пришлось застрелить ее, чтобы спасти от надвигающегося ужаса. К сожалению иного выхода не было. С рук мне это не сошло, обезумевшие разбойники, записавшиеся в Красную армию только для того, чтобы грабить и убивать, там же меня и самого чуть не прибили. Любая великая идея рушится на глазах, когда сталкивается с порочностью людей. И чтобы там не говорили марксисты, что «бытие определяет сознание», но что за человек получается, если он может себя вести по-человечески только при условии какого-то определенного бытия, видимо в достатке. Почему в одних и тех же условиях вырастают абсолютно разные люди, как и хорошие, так и плохие?

— Все это замкнутый круг, они мстят нам за злодеяния наших головорезов, а мы им за бесчинства их упырей. Все упирается в людей. Думающие только о себе власть имущие издают людоедские указы, а потом начинаются революции. А во всем гибнут простые люди.

— Эх, может ли быть все по другому? — тяжело выдохнув, спросил Алексей.

— На самом деле я не жалею. У меня ничего не осталось в этом мире, зато белым я изрядно отомстил за свой дом. Теперь я готов принять неизбежное. Но вот наша борьба за справедливый мир, наша вера в него… Хоть кому-нибудь это нужно? Был ли в этом смысл? Есть ли вообще в этой жизни смысл кроме того, чтобы страдать?

— Мы хотя бы попытались что-то изменить. В этом и есть смысл. Мы не сидели, сложа руки, и не стали на сторону зла, а боролись с несправедливостью. Это уже достойно, даже если нас никто и не вспомнит.

— Да, спасибо тебе, что напомнил мне об этом. Я искренне рад был делить с тобой окоп и служить вместе в одном батальоне. — протягивая руку, сказал Михаил.

— И я был рад с тобой плечом к плечу встречать врага в последнем нашем боевом походе. В тебе гораздо больше мудрости, чем во всех напыщенных партийцах. Справедливый мир строят такие люди, как ты, а не они. Михаил задумчиво ходил по камере из стороны в сторону, пока Алексей сидел на скамье, склонив голову

— А у тебя остались родные, близкие? Тебе есть за кого умирать?

— Да, есть одна и я очень жалею, что не успел ей сказать о своих чувствах до того, как началось все. Это - моя величайшая ошибка. Теперь я ее уже никогда не увижу… Надеюсь, она еще жива. А если нет, то я ей обязательно скажу все на том свете. — с нескрываемой печалью сказал Алексей.

— Ты обязательно найдешь ее, я тебя знаю, брат!

По щеке потекла слеза.

— Я вот жду не дождусь уже увидеть свою, осталось недолго. — сказал Михаил, посмотрев в окошко на еле виднеющееся за тучами солнце.

Небо постепенно тускнело, пока не стало совсем темно. Наступила последняя ночь в жизни двух красноармейцев. Михаилу снились его родные, возлюбленная, родной русский лес и родное село, ожидавшее его возвращения. Алексей долго не мог уснуть. Он плакал из-за того, что не сможет больше ничего сказать дорогим людям, которых он не ценил, когда они были рядом.

Наступил рассвет. Через маленькое окошко в камеру начали проникать первые лучи солнца. Снаружи был слышен грохот сапог, лай собак и звонкие и грубые голоса белогвардейских офицеров. Лучи солнца становились все ярче и освещали на стене, выцарапанную Алексеем за ночь, надпись «Посвящается всем, кто делал этот мрачный мир чуточку светлее».

— Пора… - спокойно сказал Михаил.