Осколок тишины

Илья Севрин

Осколок тишины

Глава 1. Выцветшая статуя

Вязкая осенняя ночь давила на стены. Корвин, комендант замка Доремальд, стоял перед зеркалом и смотрел на свой шрам — бледно-зеленый, похожий на впившегося в левую щеку осьминога. Его взгляд упал на свечу. Пурпурный огонек нервно замерцал. Палец скользнул по свечнику, и пламя послушно разгорелось ярче. Ветер уныло заскрипел ставнями, принося в комнату запах сырости.

Комендант убрал черные волосы за уши и слегка повернул голову. Шрам скрылся в тени. На мгновение перед ним возник красивый мужчина. Одно движение — шрам снова на виду. Корвин медленно прикрыл его ладонью.

Бессонница пришла к нему очень давно. Она душила, не давала закрыть глаза, превращала ночь в мучительное ожидание. Но хуже бессонницы была тишина — не пустая, но полная чьего-то терпеливого присутствия. Стоя у зеркала, Корвин чувствовал, как она сдавливает виски.

Но тишина треснула — в коридоре послышались неуклюжие шаги. Комендант безошибочно определил Доббса, камердинера лорда Олдрика. После трех торопливых ударов дверь приоткрылась. В щель протиснулась круглая лысая голова.

— К-к-комендант Корвин! — прошептала голова Доббса. — Могу я войти?

Комендант не стал поворачиваться, только глянул на гостя через зеркало и небрежно махнул — заходи. Из-за двери показался весь остальной Доббс. При каждой встрече Корвин думал, что камердинер достиг пика и толще стать уже не сможет. И каждый раз понимал, что ошибался.

— Лорд Олдрик срочно… Уффф…

— Доббс, присядь и отдышись для начала. — бросил Корвин.

— Да… Пожалуй. — Он сгрузил себя в мягкое кресло. — Лорд Олдрик срочно хочет вас видеть. Он в молитвенном зале.

— Лорд Олдрик молится ночью?

— Не знаю, си-ир! Не спрашивайте меня ничего! Ни-че-го! — Доббс энергично замотал головой и поднял ладонь. — Господин все сам вам расскажет, если захочет.

Корвин устало протер глаза.

— Очень интересно.

Комендант отпустил Доббса, и тот поспешно вышел. В комнате снова повисла пустота — казалось, она прислушивалась к каждому вздоху. Он неспешно надел дублет, шляпу с пером и зацепил за ремень палаш — белоснежный, с усыпанной аметистами рукоятью. Пламя раздраженно замерцало, когда Корвин поднял свечу. Ставни задребезжали громче, уговаривая остаться.

Он долго шел по неосвещенным коридорам замка. Темнота здесь была густой — огонек снова пришлось сделать ярче. На стенах стали видны фрески, тронутые сыростью. Эхо твердых шагов затухало, мешаясь с воем сквозняка. Войдя в молитвенный зал, Корвин увидел Олдрика. Лорд все еще молился, склонившись у небольшого алтаря.

Комендант вышел на балкон, подальше от запаха воска и масла. Сизый голубь устроился на перилах и замер, изредка вороша перья клювом. Корвин взглянул во внутренний двор замка. Факелы на стенах горели вперемежку с погасшими — точно улыбка с выбитыми зубами. Могучие стены стояли голыми — ни флагов, ни огней. Часовые терялись в темноте. Корвин не помнил, когда свет горел хотя бы в половине замковых домов.

Думать днем он не успевал — одни доклады, смотры и бесконечные документы. Комендант устало потер глаза.Тридцать восемь ему или тридцать девять? Неважно.

Что-то в груди надломилось — тихо, сухо, безвозвратно.

— Корвин! — раздался сзади звонкий голос. — Рад, что ты пришел так быстро. Доббс разбудил тебя?

— Милорд, — Корвин ответил картинно обиженно, но глаза улыбались, — настоящий солдат никогда не спит!

— Вот как? — лорд Олдрик вышел на балкон и встал рядом. — А храп на заседаниях?

— Клевета! — Корвин накрутил ус на палец. — Должно быть, это ваш камердинер.

Олдрик хлопнул его по плечу, и оба коротко засмеялись. Когда смех угас, они еще с минуту молчали. Губы лорда сжались и побледнели. Голубь нервно заворковал.

— Итак… — лорд немного замялся, — Корвин, не было ли каких странностей в последние дни?

— Олдрик, — комендант поднял бровь, — тебя что-то беспокоит?

Лорд отвел глаза и оперся на балконные перила. Высокий, хорошо сложенный, в яркой оранжевой мантии. Блестящие рыжие локоны ложились на его широкие плечи. Олдрик — настоящий дворянин. Но сегодня он скорее походил на загнанного лиса.

— Мне снятся кошмары, вот уже третью ночь. Не подумай, не было бы это серьезно, я бы не послал за тобой.

— Какие кошмары? Что тебе снилось?

— Сегодня я видел зеркало. — Голос его заметно потускнел. Олдрик сжал челюсть, недолго помолчал. — В отражении был отец… Лежал на полу, иссушенный, как скелет. С вытянутыми вперед руками, будто пытался кого-то оттолкнуть. И ни звука, только странный гул.

Комендант поднял брови и посмотрел на лорда. Олдрик не видел лорда Годфри мертвым. Откуда такой точный сон? Доббс рассказывал. И не раз. Вот кошмары и снятся.

Олдрик продолжил:

— Это было то зеркало, что поставили в мою спальню месяц назад.

— Да, я помню его. — Этот образ намертво отпечатался в его памяти. Высокое зеркало в серебряной раме, усыпанной изумрудами. Стекло темное, словно покрытое черной пеленой. Все в нем было ровным и идеальным. Словно стоишь в лесу, но не слышишь ни шелеста листьев, ни пения птиц. — Я прикажу переставить.

Олдрик устало покачал головой, не отрывая взгляда от темного двора.

— Не думаю, что это поможет. Зеркалу не место в замке. У меня всегда было чутье на такие вещи. — Голос упал до шепота.

Корвин сощурил глаза. Он уже не первый раз слышал про это чутье. Часы, из-за которых “время идет слишком быстро”, теперь стояли на комоде в его кабинете. Медальон, который “хочет меня задушить”, теперь носит Доббс. Словом, лорд был восприимчив не к магии, а к своим же мыслям.

— Разумеется.

— А что если оно уже прокляло нас? Корвин, очень тебя прошу, напиши Сениусу. Пусть он приедет и изучит зеркало. И не жалей денег. Если можно выбросить зеркало без последствий — сделай это сразу же. Больше ни дня не останусь с ним в замке! — Лицо у него побледнело, но голос по-прежнему звучал твердо.

Корвин поморщился.

— Я уверен, он бы и бесплатно взялся изучить что-нибудь… необычное.

Олдрик выпрямился и сказал в полный голос:

— Очень на это надеюсь. Мне нужно в Ашфорд. Уеду прямо сейчас, Доббс уже должен был все подготовить. Я жду, что к моему возвращению зеркала не будет.

Комендант кивнул. Они отправились к главному входу и весь путь шли в тишине. У ворот, посреди высоких колонн, их ждал Доббс с двумя чемоданами. Он был не один — рядом с ним стояла Элси, служанка Корвина.

— Так надолго? А как же комендант? Мне никто не сказал… — Она заломила руки. — Я даже ничего не собрала!

Доббс чуть склонился и заговорил торопливым шепотом — который все равно был слышен за версту.

— Не волнуйся ты так, тебе-то ехать никуда не надо! Комендант, конечно, останется. — Он огляделся по сторонам и добавил, едва слышно. — Но я тебе точно говорю, зеркало-то…

Доббс резко замолчал, заметив приближающегося лорда, и густо покраснел.

— Господин! Кареты готовы!

— Ммм? Ах, да, — Олдрик наконец заметил камердинера, — ты взял все, что нужно?

— Конечно, господин! — Доббс расплылся в самодовольной улыбке и поднял руку с чемоданом. — Не пройдет и восьми часов, как мы будем в Ашфорде!

Лорд попрощался с Корвином и вместе с камердинером отправился к каретам. Комендант смотрел ему в спину — Олдрик шел сгорбившись.

— Элси, — он осторожно повернулся к служанке. — Разбуди, пожалуйста, наших хранителей древностей — Гилберта и Хамфри. Пусть немедленно идут к покоям лорда. Скажи, комендант их уже ждет. И пусть захватят инструменты для осмотра.

— Сию минуту, — Элси быстро присела в реверансе, избегая его глаз, и скользнула вверх по лестнице. Он провожал ее взглядом. Она никогда не смотрит ему в лицо. Шрам. Корвин аккуратно прикрыл его рукой.

Не задерживаясь, комендант направился к спальне с тем самым зеркалом. У двери замер — что-то внутри сопротивлялось. Он простоял возле комнаты с четверть часа, и его уже клонило в сон, когда с лестницы донесся сварливый, скрипучий голос:

— Быстрее! Быстрее говорю! Тебе же сказали, комендант Корвин уже ждет!

— Не торопи ты меня. — ныл в ответ низкий, медленный голос. — И так не дал собраться…

— А потому что быстрее одеваться надо!

В коридоре показался высокий худой мужчина в красном истасканном камзоле с золотистыми, слегка осевшими рюшами. Один его глаз был зашит, а другой жадно ощупывал пространство через треснувший монокль. Его седые волосы собраны в тугой хвост. Следом плелся ещё один человек — невысокий, плотный, со строгим каре и короткой челкой. В левой руке болтался потертый кожаный чемоданчик. Он пытался на ходу застегнуть зеленый камзол, но никак не получалось.

— Комендант Корвин, — протянул высокий и расплылся в улыбке, раскинув руки. От его сварливости не осталось и следа. — Мы пришли так быстро, как смогли. Прямо таки бежали сюда! — он недовольно покосился на спутника.

Корвин твердо кивнул и приказал ровным, усталым голосом.

— Зеркало тщательно осмотреть. Когда закончите, поставьте его в мою гостевую.

— Исполним, комендант! — Гилберт слащаво улыбнулся, и они зашли в комнату. Дверь закрылась. Корвин остался один.

Комендант не ушел сразу. Он устало прислонился к стене, ладонь легла на рукоять палаша. На миг сам стал одной из коридорных статуй — выцветшей и неподвижной. Каменные стены отдавали ему сырой холод. Пурпурный свет беспокойно мерцал. Он снова увидел Элси — как она отвернулась. Да какое там проклятое зеркало, горько подумал Корвин. Он в любом отражении видел только проклятие. Тишина снова сомкнулась.

Глава 2. Табличка 14.

После недели туманов и сырости утро наконец-то выдалось ясным. Комендант стоял у окна, сложив руки за спиной, пока внизу суетились слуги. Его взгляд упал на ворота. Губы скривились. Обычно лорд брал на себя все общение с волшебником, а Корвин лишь решал, в какую комнату его поселить. Сегодня волшебника встретить придется ему. Фыркнув, комендант вернулся за стол и дописал последнее предложение. Он быстро перечитал письмо.

Лорд Олдрик,

Гилберт и Хамфри тщательно изучили зеркало. Ничего подозрительного не выявили. Выводы делать рано, оставим их Сениусу. Ожидаем его сегодня.

Комендант Корвин.

Он запечатал письмо багровой печатью и позвал Элси. Ее комната находилась рядом с кабинетом, и ходила она бесшумно. Корвин слегка вздрогнул от неожиданности, когда служанка моментально ответила.

— Доброе утро, комендант. — буднично приветствовала Элси. Она была одета в серое льняное платье с черным передником, на ногах — закрытые черные туфли на низком каблуке. Рыжие волосы под чепцом были собраны в длинную косу. Ее взгляда Корвин не видел.

— Доброе утро, передай письмо почтарю. — спокойно сказал он, протягивая конверт. — Ты подготовила четырнадцатую комнату?

— Да, комендант, еще два дня назад…

— Очень хорошо. Спасибо, Элси.

Служанка забрала письмо и рыжей кометой мелькнула в дверях. Корвин смотрел ей вслед, почесывая шрам.

Солнце за окном медленно поднималось, поглощая тени. К полудню комендант отложил перо, заварил ромашку и пересел на софу.

По лицу скользнул легкий ветерок. За окном сверкнула густая пурпурная вспышка. Корвин на миг зажмурился. Отвар выплеснулся на пол. Он выругался сквозь зубы. В коридоре зазвенели стальные шаги. Дверь распахнулась, и в комнату шагнул стражник с качающимся мушкетом за плечом.

— Комендант! — отчеканил он звонким голосом. Звон доспеха слегка заглушал слова. — Магистр Сениус прибыл!

— Вижу, — язвительно сказал Корвин, глядя на лужу на полу. — Я спущусь к нему, можешь идти.

— Слушаюсь! — Стражник развернулся и шагнул обратно за дверь. Мушкет, качаясь, бил его по спине в такт шагам.

Комендант быстрым шагом вышел в коридор и направился к лестнице. Спустившись на улицу, он увидел Сениуса. У его пояса парила раскрытая книга и сама собой перелистывала страницы. От нее исходил тусклый пурпурный свет. Яркая сливовая мантия резко выделялась на фоне замка. Возле него, слегка покачиваясь, стоял потрепанный чемодан. Вокруг чемодана кружили желтые листья и сгорали, не долетая до земли.

— Магистр, — Корвин кивнул в сторону чемодана. — Ваша карета?

— Внутри. Да и не только она… — Волшебник улыбнулся и подошел к коменданту. Чемодан послушно полетел следом.

Корвин хмыкнул.

— Кучера тоже упаковали?

— Если бы мне нужен был кучер, вы бы меня не пригласили, комендант. — Он театрально поднял палец.

— Мы вас приглашали не кареты в чемоданы превращать.

Сениус не ответил, пожав плечами.

Корвин молча указал на башню, и они отправились.

— В этот раз будете жить в моей башне.

— Планируете следить за мной, комендант?

— Именно. — Он коротко кивнул. — И поменьше представлений, магистр. Людей от работы отвлекаете.

Волшебник поморщился.

— Без моих представлений здесь тоска смертная.

Они вошли в башню. Исходившее от книги сияние подсветило старую паутину в углу. По серебряным нитям забегал раздраженный паук. Поднявшись, Корвин указал магистру на тяжелую дверь. Овальная табличка “14” на ней покосилась, держась только на одном гвоздике.

Сениус молча стоял и смотрел на дверь. Все его внимание было приковано к табличке. Он резко вскинул руку. Книга быстро захлопала. Из пальцев вылетели сияющие пурпурные ленты. Ковер под ногами волшебника выбросил облако пыли. Коснувшись двери, ленты растворились, а табличка встала на место.

— Магистр, может вы по всему замку так пройдетесь? Я покажу вам пару мест, где это особенно необходимо, — губы Корвина скривились в улыбке.

Сениус испустил смешок, но за его прямоугольными очками мелькнул тоскливый отблеск.

— Комендант, боюсь, вашему замку не поможешь. — он покачал головой.

Корвин хотел снова его уколоть, но остановился, заметив тяжелый взгляд.

— Когда планируете приступить к работе?

— Отдохну после дороги, а затем начнем осмотр. Зайдете ко мне через пару часов?

Комендант коротко кивнул.

Волшебник замер перед открытой дверью. Его взгляд медленно скользил по комнате. Парящая книга резко перевернула страницы. Тяжело вздохнув, магистр шагнул за порог. Следом неторопливо влетел чемодан. Дверь за ним громко захлопнулась, и табличка предательски перекосилась — уже в другую сторону.

Комендант развернулся и направился к комнате Элси. Осторожно постучав, он услышал звонкий голос:

— Войдите!

Корвин заглянул в приоткрытую дверь.

— Элси, найди Гилберта и Хамфри. Скажи, чтобы через два часа были у моего кабинета.

Служанка сидела на кровати и вычесывала ластящуюся кошку — невероятно пушистую, похожую на мурлыкающий клочок тумана. На покрывале лежали белые клочки шерсти. Заметив Корвина, Элси вспыхнула и торопливо склонилась к животному, будто выискивая особенно непослушный колтун.

— Ммм… Конечно, комендант, — выдохнула она.

— Благодарю, — Корвин хотел что-то добавить, но слова застряли в груди. Он закрыл дверь и резко зашагал прочь. За спиной тяжело хлопала накидка, едва поспевая за ним. Рука сама дернулась к шраму.

Проходя мимо двери с табличкой “14”, он остановился. Из комнаты слышался шелест страниц и тихое бормотание Сениуса. Челюсти крепко сжались. Корвин уже хотел постучать и сказать что-нибудь едкое, но передумал и пошел дальше. Ладонь легла на рукоять палаша. Половицы под ногами вяло скрипели. Молчание в коридоре стало тяжелее.

Глава 3. Красивая вишня.

— А это что такое? — Сениус указал пальцем на едва заметную царапину на темном стекле. Он сощурился и посмотрел на Гилберта. — Вы же говорили, что ничего не нашли!

— Ничего подозрительного, магистр. Подозрительного! — процедил Гилберт сквозь зубы, выпучив спрятанный за моноклем глаз.

— Все может быть подозрительно, когда речь идет о подобных артефактах. — Волшебник снова отвернулся и придвинулся к царапине.

— Магистр, пожалейте Гилберта. Он хранитель древностей, а не маг. — Корвин закрутил ус.

В окно нежно заглядывало закатное солнце. Пылинки вальсировали в его теплых лучах и опускались на потертый ковер. Комендант смотрел на зеркало — слишком ровное, слишком гладкое. Узор на раме чересчур правильный, не похожий на ручную работу. А когда все молчали, в комнате стояла звонкая тишина. Глаз задергался. Царапина даже немного успокаивала — небольшой изъян идеального зеркала.

Сениус не отрывался от трещины. Хамфри подошел ближе и достал из чемоданчика толстую кисть.

— Может, это и не царапина… — Он лениво скользнул кисточкой по стеклу.

Трещина осталась на месте.

— Ой! — Хамфри дернулся и выронил кисточку.

Корвин поднял бровь. Сениус небрежно взмахнул рукой, и кисть оказалась зажата в его кулаке. Некоторые ворсинки были черными, словно измазаны в густой смоле. Темное стекло зеркала осторожно задрожало. Комнату наполнил протяжный гул. На несколько мгновений все замерли.

Когда гул стих и стекло успокоилось, Сениус заговорил:

— Комендант, думаю, мы на сегодня закончили осмотр. — Он кисло улыбнулся. — Нам нужно поговорить наедине.

Корвин кивнул хранителям. Дверь за ними мгновенно захлопнулась, словно их тут и не было. Сениус сел за стол и положил перед собой кисть. Корвин сел напротив него. Волшебник с минуту рассматривал инструмент, медленно покачивая головой.

— А я хотел уехать завтра… — поджав губы, протянул Сениус.

— Что с зеркалом, магистр?

Сениус помолчал, пристально глядя на Корвина из-под прямоугольных очков.

— Кисти не чернеют от обычных зеркал. — он провел пальцами по почерневшим ворсинкам. — А этот гул… Первый раз вижу такое.

— Я тоже. Будто медведя в берлоге разбудили, — Корвин закрутил ус. — Надо увезти зеркало подальше отсюда.

— Нет, придется оставить его в башне, — он сложил пальцы пирамидкой. — Неизвестно, что оно теперь выкинет, если попробовать перенести.

— Тогда вы отвечаете, чтобы оно ничего не выкинуло, стоя здесь.

Волшебник кивнул.

— Еще и кошмары Олдрика. Я не слышал о магии, вызывающей кошмары.

— Магистр, не спешите связывать кошмары с зеркалом.

— Да, вы правы. Лорд Олдрик очень… суеверен. Годфри был таким же. Я до сих пор помню те часы! — Волшебник быстрым движением описал в воздухе круг, изображая циферблат. — И все же… Я не знаю, комендант.

— Я рассчитываю, что скоро узнаете, магистр. — Корвин встал, скривив губы. — Может быть вам чего-то не хватает?

— На данный момент — нет. — Сениус легко улыбнулся — Разве что чашки ромашки. Успокоить воображение.

— Обратитесь к Элси. Комната двенадцать. — Корвин развернулся и направился к выходу. — Хорошего вам вечера.

Не успел он коснуться ручки, как дверь перед ним распахнулась.

— Извините… Забыли чемоданчик… — Хамфри обогнул коменданта, забрал потрепанный саквояж, прижал его обеими руками к груди и протиснулся к выходу. — Извините…

Корвин смотрел ему вслед, подняв брови, прежде чем вышел сам. В конце коридора уже удалялись хранители. Гилберт так энергично размахивал руками, что у него выпал монокль. Хамфри шел рядом втянув голову в плечи как черепаха.

Комендант вернулся в кабинет. Сев за свое место, он уставился в стену. Пальцы нервно стучали по столу. Гудящее зеркало стоит через стену. А за другой стеной — комната Элси.

Корвин встал и налил немного кипятка в заварник. Мысли толкались у него в голове. Убрать? Не убирать? Сениус говорит нельзя. Оставить это ему. Нужно возвращаться к своей работе.

Дымилась чашка с ромашковым отваром. Пурпурная свеча тускло мерцала. Солнце уже давно зашло, и за окном стучали капли дождя. Правая щека Корвина лежала на столе, глаза были закрыты. Он видел сон.

Приемный зал. На троне — лорд Годфри, еще совсем молодой. Корвин стоит слева от него в изящном доспехе. Он чувствует, как стальной морион давит на голову. Правая рука сжимает что-то длинное и деревянное — древко алебарды.

У подножия трона мнется невысокий человек. На его темно-серой мантии проступают застиранные багровые пятна. Голову украшают глубокие залысины и большое озеро на затылке. Он стоит, спрятав руки в карманы.

— Ничего я вам, свиньям, разрешать не буду! — Годфри вскакивает с трона. Он даже выше Олдрика, и в несколько раз шире. Густые раскаты его голоса заставляют витражи дрожать. — Еще надейтесь, чтобы я вас всех не перевешал к черту! Нечего вам делать в долине! Немедленно убирайтесь!

— Милорд, но без изуче… — он едва не плачет.

— Мне наплевать! — Годфри ревёт. — Ты что не слышишь меня? Если вы, свиньи, не слышите, что я говорю, может быть висели…

Корвин видит едва уловимое движение — рука поднимается из кармана серой мантии. Он рвется вперед. Вспышка зеленого света. Собачья боль в левой щеке. Запах горелого мяса. Позади все еще гремит голос Годфри, но слова уже тонут — уши словно залиты кипятком. Он больше ничего не видит. Его окутывает невыносимый холод.

Но вдруг холод отступил. Раздался резкий звук закрывающейся двери, и Корвин открыл глаза. Перед ним снова его кабинет. Свеча давно погасла. Его плечи накрывал теплый шерстяной плед.

Корвин с трудом поднял голову. Правая щека болезненно ныла — та, на которой не было шрама. Живот болел, будто кто-то его ударил. Руки налились свинцом. Он аккуратно стянул плед, встал из-за стола и заменил свечу в подставке. Комнату снова залил пурпурный свет. Комендант вышел из комнаты, освещая свечой темные коридоры.

Ему нужно было пройтись, подышать. Не думая о дороге, он дошел до оранжереи. Там уже стоял Сениус. В лунном свете его сливовая мантия казалась еще ярче, а очки сияли белым. Сейчас Корвин был рад любому обществу.

Он пришел в тот момент, когда волшебник вытянул руку, и с дерева в нее спикировал спелый апельсин.

— Обкрадываете лорда, пока никто не видит? — комендант ухмыльнулся.

— Вы же не расскажете Олдрику?

— Нуу… Если поделитесь.

Сениус держал апельсин в одной руке, а второй описывал в воздухе круг. Кожура спиралью слезла. Взмахом руки волшебник разделил апельсин на две половинки, одна из которых поплыла по воздуху к коменданту — он поймал ее на лету.

Они сели на скамейку и молчали несколько минут, неторопливо доедая апельсин. Корвин вдумчиво смотрел на тонкое дерево с розовыми лепестками. Некоторые из них медленно опускались на землю.

— Видите вон ту вишню? — Комендант наконец заговорил. — Я купил ее в Ашфорде. Маленьким росточком.

Сениус долго смотрел на дерево.

— Красивая, — выдохнул он наконец. — Годфри так любил сады… Видел бы он такое прекрасное дерево…

— Он ее и сажал. — Комендант тяжело вздохнул. Воздух не помещался в груди. — После его смерти она как будто стала красивее.

Сениус не ответил. Только тихо кивнул, наблюдая за вишней. Его глаза едва заметно блеснули.

Корвин смотрел на падающие лепестки. Тишина здесь не давила. Слова были не нужны. Приятный цитрусовый запах. Огонек свечи не трепыхался и не мерцал. Сениус взмахнул рукой, и ритуал повторился. Комендант снова сидел с половинкой апельсина, но не ел.

Прошло несколько минут, прежде чем волшебник тихо спросил, слегка улыбнувшись:

— Не спится?

Корвин промолчал, и Сениус не настаивал.

— Я и сам мало сплю, — продолжил волшебник. — Полжизни по ночам за книгами…

— Полжизни? — уголки губ дрогнули. Корвин посмотрел на волшебника из-под шляпы. — Лет сто, да?

Сениус коротко рассмеялся.

— Мгм… Почти.

— И как? Выучились?

Сениус поднял голову и посмотрел на звезды через стеклянную крышу.

— А вы как думаете?

Корвин пожал плечами. Сениус коротко зевнул, прикрыв рот рукой.

— Ромашку мне сегодня так и не принесли…

Комендант поднял бровь.

— Элси никогда не забывала.

— Может для вас и не забывала. — Сениус широко улыбнулся.

Комендант поднялся.

— Пойдемте в мою башню. Заварю я вам ромашки.

Сениус встал и поправил мантию. Оба пошли в башню, ведомые пурпурным огоньком.

Глава 4. Осколки.

Туман крепко стискивал замок. В башне было тихо и душно. Изучение зеркала увязло — Сениус несколько дней не выходил из комнаты. Корвин сидел за столом, подперев голову кулаком. В руке он сжимал пергамент, снова и снова перечитывая его. Сегодня слова никак не складывались вместе. Он отложил листок и закрыл лицо ладонями.

Тишину разбил дверной скрип. Элси вошла в кабинет спиной и развернулась. Она держала огромный горшок с высоким растением фиолетового цвета, а ее веснушчатое лицо пряталось за его широкими листьями.

— Комендант, — сказала она, немного запыхавшись, — госпожа Элинор говорит… этот цветок помогает при бессоннице. И я… она попросила, поставить его в вашей башне.

Элси выглянула из-за листьев. На мгновение их взгляды встретились. Лишь на одно мгновение. Ее губы дрогнули, глаза застыли. Корвин не мог шевельнуться. Дыхание замерло.

Она резко отвернулась. Ее пальцы разжались. Горшок тяжело выскользнул из рук и глухо разбился об пол.

Комендант сидел, глядя на осколки. Медленно прикрыл шрам ладонью — пальцы едва заметно дрожали.

— Извините… — она сжала губы и почти выбежала из комнаты.

Когда дверь за ней закрылась, он долго смотрел вслед — и видел перед собой ее зеленые глаза. Затем подошел к зеркалу, оперся на комод. Посмотрел на свое отражение.

Шрам.

Отведенный взгляд.

Его грудь сдавили тиски. Каждый вдох резал горло битым стеклом.

Взгляд упал на шрам.

Вздрогнув, он схватил с комода массивные часы и с размаху бросил их в зеркало. Стекло взорвалось оглушительным звоном, осыпая комнату осколками. Корвин скрючился над комодом, зажав волосы в кулак. Его тело охватила мелкая дрожь.

В коридоре раздались быстрые шаги, но он не поднимал головы. Дверь распахнулась, и на пороге замер Сениус. Возле него парила раскрытая книга. Его глаза скользнули по комнате.

— Не нравится зеркало, Корвин?

Комендант несколько мгновений молчал, прежде чем ответить. Его голос пробивался через сдавленное горло.

— Нет.

Волшебник шагнул в комнату, не сводя с него глаз.

— Вы что-то увидели в отражении? — Он понизил голос. — Что-нибудь… странное?

— Нет.

— То зеркало могло повлиять?

Комендант выпрямился, протяжно выдохнул и повернулся.

— Я не увидел ничего странного, Сениус. Ничего, что я не видел бы каждый день.

Волшебник сощурился и посмотрел на разбитый горшок. Затем пошел к креслу, перешагивая осколки стекла. Усевшись, устало протер глаза. Корвин вернулся за свой стол. С минуту они молчали.

— А цветок вы зачем разбили?

— Я не разбивал.

— Понятно. — Сениус медленно закивал и указал на дверь. — Видел, как от вас убегала служанка…

— Да. Уронила горшок.

— Правда? Убежала из-за горшка? — Волшебник поднял бровь. В голосе чувт — Из-за разбитого зеркала?

Корвин быстро отвернулся.

— Ни то, ни другое. Не нужно ничего разбивать, чтобы она убежала. — Он тяжело посмотрел из-под шляпы. — Достаточно моего лица.

Волшебник грустно улыбнулся.

— Вы ошибаетесь.

— Замолчите.

Сениус не стал спорить.

Они оба сидели и долго смотрели в окно. В комнате звенела тишина.

Глава 5. Белая бумага в тёмной воде.

В пруду оранжереи распустился белый лотос.

Обычно последние цветы увядали до конца лета, но этот бутон, запоздалый и упрямый, раскрылся именно сегодня. Его густой сладкий аромат неспешно гулял по саду, смешиваясь с запахом мокрого камня и травы. Дождь лениво моросил, редкие капли стучали по стеклянной крыше. Корвин сидел на лавочке и читал короткое письмо, закручивая ус на палец.

Корвин,

Спасибо, получил твое письмо. Мне стало лучше. Кошмаров больше нет. Доббс говорит, это из-за смены обстановки. Но я думаю, это потому, что зеркало далеко. Есть новости от Сениуса? Выяснили, что не так с зеркалом? Через неделю возвращаюсь в замок, надеюсь, что его там уже нет.

Олдрик.

Трудно было ответить на это письмо — по зеркалу до сих пор ничего. Он откинулся назад и посмотрел вверх. Тяжелые облака медленно ползли над ним. Изящные струйки дождя скатывались по стеклу. Глаза закрылись сами. Внутри было пусто и тихо.

Тихие шаги на каменной дорожке. Он не пошевелился. Шаги приближались мягко, почти неслышно. И тут они остановились совсем рядом.

— Комендант…

Нежный голос пронзил его. Корвин резко открыл глаза — перед ним стояла Элси. Пальцы девушки теребили край передника. Ее взгляд был другим — она смотрела прямо на него. Одна секунда. Вторая. Третья. Глаза не прятались и не убегали. Воздух между ними сгустился и задрожал.

— Магистр Сениус просил найти вас. Насчет зеркала лорда…

Корвин быстро поднялся и выронил письмо. Оно, медленно кружась, спланировало прямо в пруд.

— Да, спасибо… Я сейчас приду. — Рука устремилась к шраму, но он удержал ее.

Девушка присела в реверансе, развернулась и отправилась к выходу.

— Элси.

Она обернулась через плечо.

— Ты можешь… принести еще один цветок в мой кабинет? Тот, что от бессонницы.

На мгновение уголки ее губ дрогнули.

— Конечно!

Элси ушла.

Корвин посмотрел на письмо — оно медленно дрейфовало к центру пруда.

Белая бумага в темной воде.

Он развернулся и быстрым шагом отправился к магу. Накидка трепыхалась за спиной. Каблуки громко ударяли по камню. В комнату с табличкой “14” комендант вошел без стука.

— Сениус, что вы сказали Элси?

Волшебник смотрел из-за прямоугольных очков.

— Что я ищу вас. И вы пришли так быстро. Бежали сюда?

— Почему она не отворачивалась? — Корвин говорил спокойно. Ладонь лежала на рукояти палаша.

Сениус поднял бровь.

— Вас это расстраивает?

— Не держите меня за дурака. — Он сделал шаг к волшебнику. — Я помню, что вы говорили вчера. Что я ошибаюсь. А сегодня Элси, после встречи с вами, ведет себя… по-другому. Так о чем вы говорили?

— Корвин, вы меня удивляете. — Волшебник улыбнулся. — Не ожидал, что, услышав о зеркале, вы будете расспрашивать меня о вашей служанке.

Комендант замолчал. В его груди теснились вопросы. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Наконец, он тяжело выдохнул.

— Хорошо. Я слушаю.

Сениус откинулся на стуле и указал на зеркало.

— Посмотрите.

Корвин повернулся к зеркалу. Темное стекло дрожало морской зыбью. Старая царапина тускло сияла белым светом, напоминая бумажный кораблик в черной воде. Он медленно подошел ближе. За стеклом что-то мелькнуло.

— Что это?

Волшебник сложил пальцы пирамидкой.

— В зеркале кто-то сидит.

Корвин поднял брови.

— Кто именно?

— Этого я не знаю точно, но предполагаю.

Он взмахнул рукой. Над столом воспарила старая толстая книга: “Бестиарий. Классификация тварей” Себастьяна Морвуда. Книга перелистнула несколько страниц, оказавшись на разделе “Морок”.

Волшебник начал читать вслух картинным голосом.

О тварях, что морок наводят. Не клыки и когти опасными делают их, но иное. Коварно и беззвучно проникают они в разум человеческий. Редко встречаются создания сии, но всегда смерть телесную и муки душевные приносят.

Три рода тварей сих известны:

Ткачи — обличьем человеку подобные, но движения их нелюдские. Тончайшими нитями человека опутывают и жизнь вытягивают, видения страшные насылая. Сами по себе не приходят — лишь призваны могут быть. Убить как смертного обычного можно, однако смерть их вой страшный вызывает.

Пустотники — бесплотные облака смоляного тумана, присутствием разум разлагающие: бессонницей и кошмарами людей стращают. Лишь ловушки магической боятся. Внутри запертые — постепенно тают.

Сумрачники — исчадия фиолетовые, щупальцами увешанные. Ими же во сны проникают и кошмары столь лютые прядут, что рассудок от ужаса иной потеряет. Страшатся они пламени яркого и света чистого, отчего в камень навеки обращаются.

Корвин задумчиво посмотрел на зеркало.

— Думаете, пустотник?

Сениус закивал, не отводя глаз от зеркала.

— Да, так я и думаю. Ваша бессонница, кошмары Олдрика, почерневшая кисть… Все сходится.

— И вы знаете, как его поймать?

— Знаю. Гексагональной ловушкой. Я закончу ее сегодня к вечеру и выпущу пустотника — к утру он уже растает. А мы забудем об этом зеркале. — Он тяжело посмотрел на Корвина. — Может, вы, наконец, выспитесь…

Корвин сощурил глаза. Голос звучал металлически.

— Сениус, если вы не справитесь — пострадают мои люди.

Волшебник ответил легкой, почти беспечной улыбкой.

— Поймать пустотника — все равно, что поставить мышеловку на мышь.

— Надеюсь, вы правы.

Сениус сжал губы.

— Но это не все. Нужно понять, откуда это зеркало здесь. Хранители сказали мне, что в архиве бумаг на него нет, и оно просто стояло в подвале. Но сами понимаете…

— Если они так сказали, значит так оно и есть. — Отрезал он. — Ничего необычного — бумаги теряются. Особенно в старом замке.

— Да, если мы говорим об обычной мебели. — Волшебник поднял указательный палец. — Но такие зеркала не появляются сами. Кто-то запер в нем пустотника. И я скажу вам, запереть существо в зеркале куда сложнее, чем поставить магическую ловушку.

Корвин закрутил ус.

— Полагаете, кто-то намеренно подселил к нам эту тварь?

Волшебник встал и подошел к зеркалу.

— Не вижу других вариантов. Здесь есть следы магии. — Он склонился ближе к стеклу и провел пальцем по раме. — Магия эта очень мрачная… Знаете, что такое некромантия?

Комендант сощурил глаза. Он тяжело сел в кресло и немного помолчал, прежде чем ответить.

— Да. Очень давно, когда правил Годфри, они приходили к нам. Просили разрешения откапывать могилы на старом кладбище. — Он криво ухмыльнулся. — Просили у лорда, который черных кошек боялся.

Сениус ухмыльнулся в ответ.

— Да он и белых недолюбливал.

Корвин коротко рассмеялся.

— Годфри даже слушать не стал — сразу виселицей стал запугивать. Некромант не выдержал. — Он указал пальцем на шрам. — С того дня остался.

Волшебник медленно закивал.

— Что с некромантом?

— Годфри обещание сдержал — в тот же день некромант висел в петле. А с ним несколько таких же. За несколько лет в долине некромантов не осталось.

Сениус заходил по комнате, поглаживая бороду.

— Да, я почти уверен, что зеркало кто-то из тех некромантов и спрятал. — Он повернулся к Корвину. — Оно годами стояло в подвале, пока Олдрик не захотел разнообразить мебель.

Корвин оперся головой на кулак и уставился в пол. С минуту он молча сидел.

— Делайте, что требуется. — Он встал и отправился к выходу. — Я буду у себя.

Солнце неспешно уходило за горизонт. Комендант отложил перо и позвал Элси. Он попросил ее сегодня, вместе с кошкой, переночевать в башне госпожи Элинор.

Перед сном, лежа в кровати, Корвин долго смотрел на фиолетовый цветок. Ему вспомнился разговор с Элси в оранжерее. Глаза медленно закрылись, и он спокойно уснул.

Глава 6. Стеклянная тюрьма.

Корвин чувствует томящий голод. Этот голод исходит не из желудка — из самого сознания. Тело дрейфует в темной, густой жидкости. Нет ни света, ни звука, ни запаха — только бесконечная жажда.

Мрак пробили тусклые лучи света. Он перемещается к их источнику — темной стеклянной преграде. За ней стоит высокий, широкоплечий мужчина с густой бородой — лорд Годфри. Он держит свечу дрожащей рукой. В другой руке — тяжелый полэкс.

Корвин вытягивает вперед руки — тощие, серые и совершенно гладкие. На них нет ни вен, ни костей, ни сухожилий. Прислоняет ладони к стеклу, и из его груди по рукам разливается низкий гул. Поверхность задрожала.

Лицо лорда Годфри искажает ярость. Он заносит руку с молотом вверх — резко ударяет по стеклу. Словно пелена, стекло расходится, его пробивает яркий белый свет.

Вот оно.

Корвин быстро скользит вперед и оказывается в темной каменной комнате. Годфри смотрит на него с ужасом, пятиться назад, роняет свечу и молот.

Корвин бросается на него, пытается схватить за горло, но лорд успевает поймать его запястья. На мгновение они замирают.

Из груди Корвина бросаются вперед множество тонких нитей — сковывают руки и шею Годфри. Тот бессильно хрипит.

Две минуты. Три. Нити стискивают его все сильнее, лицо лорда высыхает, глаза закатываются, руки отпускают запястья, но остаются вытянутыми вперед. Горло еще тяжело хрипит, но в нем больше нет жизни.

Голод не проходит.

Какая-то сила тянет назад, в стеклянную тюрьму. Невозможно сопротивляться. Один миг — он снова в темной воде, а перед ним черная пелена. Но теперь на ней тонкая белая трещина. Мрак сгущается.

Корвин вскочил с кровати и сдавил лицо ладонями. Живот скрутило, воздух бешено метался в легких. Ноги подкашивались. Вдруг он замер. Гул и хрипы не остались во сне — они доносились из-за стены, едва уловимые.

Комендант нацепил палаш, схватил свечу и вышел в коридор. У комнаты Сениуса пурпурный огонек бешено трепыхался. Табличка четырнадцатой комнаты истошно дрожала.

Наконец решившись войти, он толкнул дверь, и она со скрипом поползла в сторону. Темную комнату залил пурпурный свет. Зеркало оставалось в тени. Корвин шагнул через порог. Гул и хрипы усилились. Дышать стало тяжелее. Кости гудели под кожей.

Он двинулся вглубь. Рука легла на рукоять палаша. Каждое движение давалось все труднее. Наконец, свет добрался до зеркала.

На полу был выведен фиолетовый шестиугольник. Зеркало в центре. Напротив него замер Сениус, а его руки и грудь сдавливали множество тонких нитей. Из его рта вырывался хрип.

Корвин перевел взгляд на зеркало. Из него поднималось длинное тощее тело, обвитое нитями. Оно было похоже на тощего человека с гладкой серой кожей, но лица не было — только пустая серая маска.

Как только пурпур коснулся его, существо повернулось и вытянуло руку. Его движения были ненастоящими, будто кто-то двигает фарфоровую куклу — каждый сустав шевелился вслед за другим.

Корвин выхватил палаш из ножен. Металлический лязг заполнил комнату. Клинок отражал яркий свет свечи. Из руки существа метнулись тонкие нити. Прыжок в сторону — нити ударили свечник, и он со звоном упал на пол. Пламя погасло. Комнату осветил тихий лунный свет.

Медлить было нельзя. Широкий шаг, и Корвин рядом с волшебником — резкий удар палаша рассек нити. Существо дернулось к зеркалу, а волшебник — от него.

Сениус жмурился и отчаянно мотал головой. Его левая рука бессильно болталась вдоль туловища, а правая безумно рассекала воздух. Он пятился назад на дрожащих ногах. Пара шагов — он глухо упал на пол. Не было времени проверить.

В голове мелькали кошмарные сцены. Тело Годфри. Всего лишь видение.

Комната погрузилась в немоту. Корвин посмотрел на существо. Пространство словно вытянулось, образовало темный коридор к чудищу. Он бросился вперед. Оно выбросило нити — Корвин отпрыгнул в сторону и выпадом прицелился в серую грудь. Мимо. Нити снова полетели в него — уклонение и рубящий удар. Палаш задел серую руку. Хлынула вязкая черная жидкость. Тишина стала еще громче.

Механическими движениями чудище заскользило по дуге в попытке зайти сбоку.

Два широких шага. Выпад. Снова мимо. Перед глазами отвернувшаяся Элси. Корвин не поддался.

Серые руки механически метнулись к его лицу. Комендант отпрыгнул назад, одновременно взмахнув клинком. Тощий палец беззвучно упал на пол. Чудище дернулось назад.

Боль сдавливала череп. Кошмары становились страшнее и гуще. Существо безмолвно. Мелькнул страшный шрам — снова видение.

Очередной рубящий удар. Мимо. Чудовище скользнуло к выходу из комнаты. Корвин закрыл ему путь — не пустить в замок.

Быстрый выпад — палаш вошел глубоко в плечо, словно в густую смолу. Серая рука вылетела вперед. Корвин попытался отпрыгнуть, но клинок застрял. Он схватил тощее запястье свободной рукой, и почувствовал, как рука онемела. Другой он пытался вытащить застрявший меч.

Нити снова выбросились на него. Теперь двигаться некуда. Они обвили руки и горло. Его пронзила нестерпимая боль, глаза зажмурились и бешено задергались, кожа онемела. Он видел самого себя — высушенного и застывшего, а вокруг никого. Пустая, одинокая смерть.

Тело перестало слушаться, глаза поплыли, тепло покидало его. Полная тишина. Руки медленно разжались, меч остался в плече. Он сухо захрипел.

Легкий ветерок скользнул по лицу. Сверкнула густая пурпурная вспышка. Дикий ветер наполнил комнату. Нити оборвались. Половицы взлетели вверх и звонко ударились о потолок. Существо отлетело и глухо врезалось в стену. Картины с грохотом обрушились, тяжелый шкаф упал плашмя.

Корвин посмотрел в сторону. Сениус едва стоял на ногах. Его правая рука дрожала, вытянувшись вперед. Искры играли на кончиках пальцев. Иссушенная левая рука безвольно висела. Очки переливались пурпурным цветом. Книга парила вокруг него, бешено хлопая страницами.

Запах озона ударил в ноздри. Волшебник с напряжением отвел руку назад и на миг замер. Воздух задрожал. Рука тяжело вылетела в сторону существа — из ладони с грохотом выстрелила плотная фиолетовая молния. Обугленное существо замертво упало. Комнату заполнил пронзительный вой. Корвин зажал уши и скорчился.

Визг неистово давил на виски. Терпеть не было сил, и Корвин, зажмурившись, свалился на пол. Вой прекратился.

Лунный свет нежно падал на лицо коменданта. За окном было тихо и спокойно. Ветер осторожно раскачивал кроны деревьев. Протяжный треск сверчков отражался от высоких замковых стен. Корвин открыл глаза. Тело пронизывала жгучая боль. Но он не шевелился. Глаза снова закрылись. Все закончилось.

Приятная тишина. Резкий запах жженой полыни. Под его головой мягкая подушка. По телу пробежал неприятный холод. Веки не поднимаются. Комендант вытянул правую руку в поисках тепла — и нашел его. Ладонь кто-то нежно сжал. Он услышал тонкий голос Элси, но не разобрал всех слов. Только свое имя. Корвин не один.

Глава 7. Посидим ещё немного.

Деревья тихо шелестели сухими листьями. Закатное солнце нежно гладило их желтые кроны. Его теплые лучи падали на обшарпанный балкон лекарской башни — там сидели двое мужчин и мирно беседовали, сидя на плетеных стульях.

— Знали бы мы, Корвин, что ваша бессонница — это ваша же заслуга, такой бы ошибки и не было. — Мужчина в сливовой мантии широко улыбнулся.

В правой руке он держал длинную дымящуюся трубку, изредка пуская колечки. Левый рукав его мантии был отрезан и зашит.

Ему ответил мужчина в шляпе с пером, черными длинными волосами и бледно-зеленым шрамом на щеке. На его горле краснели узкие бороздки, будто от тонких веревок.

— Сениус, ну тогда, можно поговорить и про то, что “поймать пустотника — все равно что поставить мышеловку”.

Сениус удобнее уселся в кресле.

— От слов не отказываюсь. Будь там пустотник, так бы и было. Но ткач, признаюсь, меня удивил.

Корвин улыбнулся и посмотрел во внутренний двор.

— Все же хорошо, что Олдрик такой суеверный.

Волшебник коротко засмеялся.

— Я бы присмотрелся теперь к остальным предметам, которые ему не нравились.

Комендант накрутил ус.

— Часы я разбил, угрозы точно нет. А вот медальон и вправду может задушить…

Сениус посмотрел на него, подняв бровь. Корвин продолжил.

— Если шея Доббса не перестанет расширяться.

Их глаза заслезились от смеха. Когда они успокоились, Корвин сильно закашлялся, прежде чем продолжить:

— Сениус, — он смотрел сощурив глаза. — Что вы сказали Элси в тот день?

Волшебник широко улыбнулся.

— Ничего. Вы с Элси разобрались и без меня.

Корвин затих и снова посмотрел на красно-желтые кроны деревьев. С пару минут они сидели молча. Волшебник изредка умиротворенно пускал дымные колечки.

Сзади раздался приятный голос.

— Комендант, я принесла ромашки.

Они обернулись. В дверной арке стояла Элси с серебряным подносом. На нем стоял дымящийся чайник и три маленькие чашки.

— Спасибо, Элси.

Служанка поставила поднос на стол и села рядом на свободный стул.

— Госпожа Элинор говорит, вы поправляетесь, — она говорила немного взволнованно, но смотрела прямо в лицо. Ее взгляд быстро скользнул по следам на шее. Глаза блеснули, веки едва заметно дрогнули.

— Да, мне лучше. — Корвин смотрел ей в глаза. Рука больше не тянулась к шраму.

— Я очень рада! — Ее губы расплылись в широкой улыбке.

Элси подняла чайник и методично разлила ромашку. Они взяли чашки, немного посидели в тишине. Элси заговорила первая.

— Магистр, а зеркало правда больше не опасно?

Сениус улыбнулся.

— Да. Само зеркало и не было опасным. Только то, что внутри…

— В замке говорят, там был… ткач кажется… — Она задумчиво поджала губы.

— Да. Но мы его убили, переживать не о чем.

Корвин снова тяжело закашлялся. Ворота замка медленно поднялись, и все трое посмотрели на них. Во двор въехали три богатые кареты. Они остановились, и из одной из них вышел Олдрик. Даже издалека было видно, что лорда ничего больше не беспокоит. Доббс выдавил себя из кареты вместе с чемоданами и засеменил вслед за Олдриком.

Волшебник сказал, не отрывая взгляда от прибывших.

— Спустимся к нему?

Комендант почесал подбородок.

— В замке есть кому встретить лорда. Посидим еще немного.

Несколько минут они разговаривали, пока Сениус не встал.

— Мне нужно к госпоже Элинор. Проверить швы. — Волшебник шевельнул обрезанным рукавом. — Хорошего вечера.

Он вышел с балкона.

Корвин и Элси молча сидели рядом и наблюдали, как солнце заходит за горизонт. Их руки случайно коснулись друг друга на подлокотнике — и не отстранились.