Особист Шилов: Таинственный перстень

Ювелир уже около получаса рассматривал перстень сквозь зажатый между век монокль. Сидевший рядом с ним, такой же немолодой и опытный часовщик только вздыхал, изредка пожимая плечами.

Из света в помещении была только яркая, настольная лампа, возле которой и сидели мастера.

- Мда… - вздыхал один.

- Интересная штучка – бормотал второй.

Виталий сидел позади них, у стены, среди ящиков со множеством запчастей и полок с инструментами. Пожевывая мундштук папиросы, майор гонял его из угла в угол рта, терпеливо ожидая итог осмотра.

Перстень угодил к нему после задержания мелкого уголовника, который в этой истории оказался простым курьером.

Парнишка должен был доставить драгоценность и пункта А в пункт Б, и больше ничего не знал. Инструкции и оплату получил письмом. К сожалению, после длительного допроса срок доставки был безнадежно просрочен.

Настолько тонкой и искусной работы Шилов ещё не видел, а видел он много. Узоры на перстне были не тоньше волоска, они сплетались нитями в немыслимый рисунок, увенчанный крупным бриллиантом сверху.

Под камнем, что-то брякало, да и на первый взгляд было понятно, что перстень секретом. Но открыть его или даже приблизительно предположить, как это сделать, Виталий так и не смог.

- Ну что там? – окликнул мастеров Шилов – Есть мысли?

- Нет – скривил губы ювелир, передавая перстень майору – Первый раз такое вижу. Итальянская работа или французская. Это всё, что я понял.

Часовщик тоже отрицательно покачал головой.

- Что ж, спасибо и на этом! – взяв драгоценность, Виталий спрятал её в карман и нацепив на голову красно-синюю фуражку вышел из подвальчика.

По уходящему в гору и вниз тротуару спешили редкие прохожие.

День выдался теплым, хоть и не солнечным. Вздохнув и одернув китель Шилов зашагал в горку, попутно козырнув проходящему мимо патрулю…

***

- Как вы сказали? – вернулся к майору сотрудник архива из глубины стеллажей заполненных пыльными папками.

В руках седой мужчина в очках держал несколько дел, и опустив их на стойку вытер руки о фартук.

- Ларская Инна Николаевна – устало выдохнул Виталий. Ожидание было долгим, да и курить тут запрещалось, потому нервы майора зашалили.

- Кое какие записи я нашел… – поправляя очки кивнул архивариус и подвинул папки к Шилову – Но, чтобы не терять время, я прихватил и попутные дела, для целостности картины – он улыбнулся и упер руки в стойку глядя на майора.

- Вот это я понимаю, умный человек! – благодарно кивнул Шилов и взяв в руки дела расписался в журнале.

- И на второй странице тоже подпись оставьте. Вот тут… – указал пальцем начальник архива…

***

На кухне коммунальной квартиры слышалось шорканье стирки о доску, в воздухе как обычно стоял запах кипячёного белья. Духота.

Лоб Виталия тут же покрылся испариной. Торопливо прошагав к своей комнате, он быстро открыл дверь и с наслаждением вдохнул прохладу внутри.

Плотно закрыл дверь, снял китель и бросив ремень вслед за ним на вешалку уселся с папками на диван.

Немного поперебирав их, открыл первую и погрузился в прошлое…

***

1916й год.

Лето.

В абсолютной тишине темного, театрального зала слышались голоса актеров на сцене. Изредка поскрипывали стулья, или кто-то тактично, тихо покашливал в кулак.

Играли «Три сестры» А. П. Чехова, второе действие.

Измученный сломанной жизнью «Андрей», устало бродил по сцене сетуя на свою нелегкую судьбу.

- …мое будущее озарялось надеждой – тяжело глядя вдаль говорил он – Отчего мы, начав жить становимся скучными, серыми…

- Мне тоже скучно – сидя в зале, едва слышным шепотом произнесла Инна – Давайте уйдем, поручик.

Молодой офицер, сидевший рядом с ней, пригладил бакенбарды и вздохнул, вернул руки на колени. Монолог на сцене продолжался, и поручик Петр Лыков склонил голову к уху Инны.

- Боюсь, Инна Николаевна, выглядеть это будет крайне неприлично – тихо, так, чтобы не слышал никто вокруг проговорил он – В пьесе играет сын помещика Лазарева, который является большим другом вашего отца, помещика Ларского.

- Вот именно – прошептала в ответ Инна. Кто-то из гостей театра обернулся на неё, раздраженный шепотом и Ларская дерзко, язвительно улыбнулась в ответ - А что, если я скажу вам… - вновь зашептала она поручику – Скажу, что отец считает этого Павла, прекрасной партией для меня – она метнула на молодого офицера взгляд из-под длинных, густых ресниц.

Поручик тихо кашлянул и тоже улыбнулся недовольной, обернувшейся даме сидевшей впереди. Но в отличии от Инны, сделал это вежливо, учтиво, и с легким поклоном головы.

- Молодые люди, могу ли я принимать этот жест как ваше обещание молчать до конца спектакля? – все же не сдержалась, и зашептала дама.

- Вас не смущает такой расклад, Петр? – снова зашептала Инна, напрочь игнорируя вопрос театралки.

- Что ж, ваша настойчивость меня просто восхищает порой… – вздохнул с усмешкой поручик Лыков и встав, оправил мундир. Коротко топнул сапогом и поклонился во все стороны – Извините-с! Мы вынуждены покинуть сие представление, в связи с неотложным делом!

Спектакль был прерван.

- Не настойчивость, а хамство! – буркнула Инне дама впереди – Я поставлю в известность об этом инциденте вашего отца! – добавила она и отвернулась.

- Не забудьте рассказать и моей доброй маменьке! – отозвалась Инна, вставая вслед за молодым офицером.

- Насколько я знаю, маменька ваша намедни преставилась. Прекрасная была женщина, жаль, что яблоко упало так далеко – не оборачиваясь, грубовато ответила дама.

- Судя по бледному цвету телес, и вам собираться за ней в пору! – добавила Инна, и поручик, не выдержав, настойчиво выдернул её за локоть из рядов.

Дама упала в обморок.

Несмотря на это, Ларская хотела добавить что-то ещё, но Петр едва ли не силой увел её из зала. Облегченно выдохнув на выходе, Лыков утер пот со лба белой перчаткой.

- С вами не соскучишься! – покачал головой он.

- С вами тоже, поручик – потягиваясь и разминая затекшую от сидения спину усмехнулась Инна – Соскучиться, пожалуй, можно с Павлом, чье выступление мы имели несчастье слушать и лицезреть в последний получас. Как считаете?

Он снова дерзко и с вызовом поглядела на поручика, высматривая в его лице хоть какие-то признаки ревности или возмущения.

Тот, однако молчал, и заправив руки за спину наслаждался видом на летнюю ночь. Кружили мотыльки у ровного огня в квадрате фонаря, надрывались от песен цикады.

- Вам нравятся лошади? – наконец спросил он, переводя взгляд на Инну.

- Какой странный вопрос – хмыкнула Ларская – Кому же они не по душе?

- Утром я вынужден отправиться в поля, к табуну. Мой конь подвернул ногу, и я выберу нового – ответил Лыков, все ещё любуясь розовощеким, юным лицом Инны – Предлагаю и вам поехать со мной.

- Почему вам просто не взять скакуна в конюшне эскадрона? – с любопытством подняла бровь Ларская.

- Объезжаю сам – скромно кивнул поручик – Верю в то, что между конем и наездником есть связь духовного характера. Боевой конь сильно отличается от обычного, так меня учил отец, уверен, так оно и есть.

- Что ж, это гораздо интереснее чем скучные пьесы! – усмехнувшись уголками глаз ответила Инна – Едемте!

Кивнув в ответ, поручик подставил ей локоть, и пара неспешно зашагала к карете Ларских…

***

1946-й год

В дверь позвонили, оторвав Шилова от чтения. Гудение, отдаленно похожее на звон повторилось в прихожей.

- Мишка открой! – послышался окрик новенькой соседки, Тамары, в коридоре коммуналки.

- Сама… ик... открой! – заплетающимся языком ответил «Мишка» с другого конца прохода. Муж Тамары, заехавший на проживание вместе с ней совсем недавно.

Мужик беспробудно пил, а супруга его, обычная советская женщина уставшая от военных времен оказалось человеком душевным.

Нина, жена Шилова, вместе с дочерью были в отъезде у родителей, и Тамара пару раз угощала уставшего майора чаем с сахаром. Перекидывались парой слов на кухне.

Понимая, что спокойно читать не выйдет, Виталий отложил бумаги и встал, собираясь решить вопрос самостоятельно. И вышло к лучшему, на пороге стоял Андрей Акимов с фуражкой в руках.

- Добрый день, Виталий Сергеевич! – коротко кивнул Андрей.

- Здорово. Случилось чего? – устало потирая лицо, отступил назад майор.

- Да ничего вроде страшного – входя внутрь пожал плечами молодой капитан контрразведки – Принял телефонограмму. Просят колечко это таинственное доставить в Ленинград – отчитался он, стоя в прихожей – Под нашим конвоем, и ещё пришлют человека из Штаба, для сопровождения.

- Какого человека? – нахмурился Виталий.

- Для сопровождения – повторил Андрей.

- Это я понял! – буркнул Шилов – А на кой ляд он нам нужен тут? Двух боевых офицеров мало будет?

- Виталий Сергеевич… – тяжело вздохнул Акимов – Я как получил текст, так вам и передал. Что вы с меня спрашиваете?

Поглядев еще немного на помощника, Шилов выдохнул и уперев руки в бока покивал.

- Ну да, ну да... – проворчал майор – Извини. Устал я что-то – Виталий махнул рукой приглашая Андрея войти – Чайку попьешь?

- Нет, пойду – накинув фуражку, Акимов козырнул, посмотрелся в зеркало и одернул китель – Раз завтра едем, надо отдохнуть, и взять чего в дорогу.

- Машиной или поездом рванем? – глядя исподлобья спросил Виталий.

- Предлагаю на машине – уже за порогом отозвался Андрей – Времена тяжелые и в поездах много ловкачей сейчас, не хотелось бы лишних скандалов и инцидентов.

- Добро – кивнул Шилов и добавил – А третий куда прибудет?

- У конторы будет ждать, в десять утра.

- Давай тогда, заеду за тобой в девять, потом его подберем – отозвался Виталий.

Андрей кивнул и заскрипел начищенными сапогами спускаясь вниз по лестнице.

Закрыв за ним дверь, Виталий развернулся и тут же наткнулся взглядом на «Мишку». Сосед по коммуналке глядел на майора нетрезвым, мутным взглядом, сильно раскачиваясь из стороны в сторону.

На грязной рубахе соседа от этих шатаний тихо позвякивала медаль «За отвагу».

- А вот ты.. ик… к примеру – еле ворочая языком, обратился к Шилову Мишка – Где воевал?

- Везде – спокойно ответил Виталий и добавил – Контрразведка, к примеру... – майор шагнул вперед, собираясь обойти пьяницу, но тот неприятно схватил его за локоть.

Мишке явно было скучно и хотелось поболтать, но Шилову было не до этого, и руку соседа он с себя сбросил.

- Брезгуешь, пехотой-то… - развязно ухмыльнулся ему вслед Мишка – И всю дорогу так… - продолжал пьяно бубнить он – Нас в грязь, а сами по Штабам отсиделись. Поди и порох не нюхали толком. Издали только…

Виталий остановился в шаге от своей комнаты.

Слова пьяницы его не задели, но точку в этом разговоре надо было поставить сейчас, иначе начнет в дверь стучать или орать, не даст работать.

- Где ты служил? – обернулся к нему майор, стоя среди крашеных в салатовый цвет стен, ящиков и тумбочек, которыми был забит коридор.

- Второй белорусский! – с вызовом ответил Мишка, глядя на Шилова.

- Это 44-й год – тут же ответил Виталий, шагнув ближе к соседу – Да этого где был? –сухо спросил он.

- Тоже воевал… - покачнулся тот.

- Где? Точнее – Шилов снова упер руки в бока, глядя в упор.

- А че… допрос что-ли? – качаясь, промямлил сосед.

- За что награда? – кивнул на медаль Виталий.

- Не его это медаль, Виталий Сергеевич! – послышался голос Тамары с кухни – Брата это его, Господи прости и упокой его душу. Тот танкистом был, вернулся с Курской дуги с ранением, да и помер вскоре – женщина выглянула в коридор и махнула в сторону мужа полотенцем – Иди уже, окаянный, иди! – вздохнула она – Как напьется, так ходит и боевого ветерана из себя корчит. Сам то он автослесарем на заводе пробыл войну. Вы уж простите его.

Поглядев ещё пару секунд, Виталий протянул руку и оборвал медаль с груди Мишки.

Тот тупо и пьяно смотрел в пол.

Если мужик честно отпахал войну на заводе, то конечно достоин уважения и прощения. Время такое, что кругом подвигами хвастают, походы вспоминают, бои. А Мишке этому тошно видать, и рассказать в таких беседах нечего особо. Пересказывает то, что от брата услыхал.

- Трудовые есть награды? – обратился к нему майор.

- Имеются – буркнул тот, уже сбавляя пыл.

- Вот их и носи, только на пиджак. Труд у нас всегда в почете. Но запомни… – тихо предупредил его Шилов – Увижу в будни в таком виде, уедешь за тунеядство. А это… - Виталий поглядел на медаль, блестевшую в слабом свете электролампы – Это я возьму на хранение. Верну как протрезвеешь.

Мишка ничего не ответил.

Майор молча перешагнул порог своей комнаты, и прикрыв дверь вернулся к чтению.

Вместе с лаконичными фразами и записанными со слов протоколами, в его голове постепенно складывалась картина прошлого…

***

1916-й год

Зеленые холмы до самого горизонта, солнце сквозь листья кленов и берез. Змея голубой реки внизу с дугой песчаного пляжа.

Такой вид раскинулся перед Инной стоявшей у самого края обрыва. Одета она была по-прежнему в платье, но на этот раз в темное, белые перчатки тоже сменились на черные.

- Ваше благородие! – бегал конюх вслед за поручиком, деловито оглядывавшем лошадей – Ваше благородие, не велено из этих давать!

- А что так? – обернулся Петр Лыков к бородатому мужичку, что торопливо бежал следом – Породистые?

- Нет, не породистые. Так не велено все же! – разводил руками конюх в жилете и черной кепке – Выпорют ведь меня!

- Не выпорют, я заплачу – шагая дальше отозвался Петр – Двойную цену дам.

- Так вам ведь даром полагается, ваше благ-родие! – нервно вытер пот с лица конюх.

Не обращая больше внимание на причитания мужика, Лыков сомкнул руки в белых перчатках за спиной и обернулся к Ларской.

- Инна Николаевна?! – окликнул он – Позвольте вас пригласить ближе?!

Задумчивая и замечтавшаяся Инна обернулась с улыбкой, отчего перо на её широкополой шляпе встало против ветра.

- Прошу, помогите сделать выбор, Инна Николаевна! – улыбнулся ей в ответ молодой поручик – Мне не справиться без прославленной женской интуиции!

Ларская белоснежно рассмеялась и покачав головой заспешила к нему, подхватив платье.

- Вы льстите мне! – на ходу откликнулась Инна шагая среди высоких трав и душистых полевых цветов – Ещё вчера вы сообщили мне, что прекрасно разбираетесь в лошадях!

Подойдя ближе, она оглядела табун.

Забавные и нелепые жеребята на длиннющих ногах бегали за мамками, помахивая курчавыми хвостами.

Гордые и налитые силой жеребцы с пульсирующими венами и мышцами гуляющими под лоснящейся шерстью. Длинногривые, кокетливые кобылицы всех мастей, с очаровательными прядками косых челок на лбах. Серые, пегие, бурые.

И он.

Он был черен как ночь, с белой звездой во лбу.

Верхний луч звездочки был длиннее других и заканчивался почти между ушей жеребца, будто звезда была падающей.

Околдованная статью и мощью коня, Инна остановилась, любуясь им с легкой улыбкой на губах.

- Какой красавец… – произнесла Ларская с придыханием.

- Это вожак. Вряд-ли получится его объездить – со знанием дела ответил поручик, видя её восхищение – Но, тем не менее… Я вижу у вас глаз наметан, выбираете сразу самых лучших, Инна Николаевна! – посмеялся он.

- Конечно! – кокетливо улыбнулась Инна – Поэтому я здесь, с вами, а не с этим жутким занудой Павлом! – он бросила на поручика заигрывающий взгляд из-под полей шляпы.

- Теперь вы мне льстите, Инна Николаевна! – усмехнулся Лыков, но взгляд Ларской уже был вновь прикован к дивному жеребцу.

- На этого жеребца даже и не смотрите барышня – отмахнулся конюх – Любую другую выбирайте, так уж и быть.

Вместо ответа, Инна медленно зашагала вперед, к жеребцу под дуновениями теплого ветра и медового аромата горечавки вперемешку с клевером.

- Слева подходите! – окликнул её мужик – Осторожно только, горячий он шибко! Может и куснуть и лягнуть, мне он вон че… - он для убедительности закатал рукав и показал шрам у локтя – Вон как хватанул давеча!

Прекрасное животное с черной гривой развевавшейся на фоне голубых небес покрытых облаками, переминалось с ноги на ногу и опасливо глядело на Инну.

Она с опаской глядела в ответ…

***

Не меньше месяца помещик Николай Аристархович Ларский возмущался стоимостью купленного Инной коня. Выторговать дешевле не помогла ни дружба, ни уговоры.

В итоге все же заплатив цену, за которую можно было купить половину табуна, отец смирился, видя счастье дочери.

- Как назвала-то хоть конягу эту золотую? – подобрев, глядя на жеребца буркнул суровый Григорий Константинович.

- Зенит! – гордо отвечала Инна.

- Чего так?

- А все, кто его не увидит, говорят мол – звезда во лбу – пожала плечами Инна – А я вот думаю, что это солнце восходящее! – погладила лоб жеребца она – Похоже ведь?

Тяжело вздохнув, помещик почесал свою косматую шевелюру, покачал головой и побрел прочь, продолжая ворчать на ходу.

- Хоть бы рабочую, пригодилась бы и для пахоты, у нас вон… Своих лошадей десяток, и не прокормить всех дармоедов! – бубнил он, топая по обширному двору к дому – Всё ей баловство, всё шуточки…

Забыв про прежние, старательные занятия на фортепиано Инна почти всё свободное время проводила в конюшне. Поручик Лыков отбыл на фронт и времени этого было предостаточно.

Ключник Ларских, старый солдат Никифор тоже частенько пребывал в конюшне. В основном он сидел в обустроенном для себя углу и возился с разными железками. Чистил оружие, точил саблю. Разбирал и собирал винтовку.

Инна знала, что под куском брезента в углу он хранил и невесть откуда добытый пулемет «Максим». Но времена военные и удивляться тут было нечему. Свой «козырь» ключник расчехлял редко, да и то, чтобы только полюбоваться.

Стрелять из такой штуковины ради баловства Никифор не решался даже спьяну, побаиваясь нажить себе порку за шум.

- На всю длину чешите, Инна Николаевна – поучал из угла Никифор – Быстрее привыкнет к рукам вашим. А второй ладонью по спине значится водите, тоже к пользе будет.

Та же, неотрывно любуясь на гордую осанку и морду коня, продолжала умиротворенно водить по гриве то щеткой, то гребнем. Зенит уже неделю как перестал шарахаться и брыкаться от рук, но седло ставить пока не давал.

- А ты кем служил Никифор? – не отводя взгляда от коня, Инна обошла с другой стороны и вновь взялась за щетку.

- В кавалерии последние-то годы. Пятнадцать лет штыковым прошагал, а потом вот десятником верховым – сидя на ворохе теплого сена ответил ключник, поправляя на голове старенькую, зеленую фуражку – Всяких я там повидал скотин, Инна Николаевна. И сразу говорю, что этот хороший, крепкий и смелый, сразу видать! Давеча уронил я инструмент у стены, так он и ухом не повел, а грохоту было не дай Бог.

- В кавалерии? – видимо пропустив всё остальное мимо ушей, обернулась Ларская.

- Стало быть так, Инна Николаевна – со вздохом подтвердил ключник, поглаживая седые усы.

Закусив губу и хитро прищурившись, Инна отложила в сторону щетку и быстро вышла из стойла. Присела рядом с ключником, теперь вместе с ним вдыхая запах машинного масла, которым тот смазывал разобранную «Моську».

- Никифор, а ты прям с шашкой скакал и рубил? – с любопытством заглядывая под козырек фуражки ключника спросила она.

- Конечно! – добродушно рассмеялся тот, отчего густые и лохматые брови Никифора приподнялись – А как иначе? Бывает с револьвером скачешь, но то редко и издали. А если ворвался в ряды, то стрелять некогда, знай махай, да руби!

Выслушав его, Инна направила взгляд за распахнутые ворота конюшни. Вдаль, где над горизонтом ползли облака.

- Здорово… - вдруг прошептала она, чем заставила ключника вздрогнуть и уставиться на неё хмурым взглядом.

- Да чего ж тут хорошего-то, Инна Николавна? – с трудом выдавил из себя Никифор – Кровь, да грязь одна! Страх, пальба, крики раненых всюду. Взрывы!

Он вздохнул и покачал головой погружаясь в нелегкие воспоминания, потом продолжил.

– Не понимаете вы видать, романтика вам мерещится – продолжил ключник – А романтики нет там. Коня моего в бою подстрелили, он набок рухнул, у меня нога в пяти местах переломана. Еле хожу с тех пор, спасибо барину нашему, пожалел, на службу принял.

- Научишь меня рубить с коня? – блеснула взглядом Инна, снова пропустив всё мимо ушей.

- Скажете тоже, Инна Николаевна! – хмыкнул ключники и пригладив усы отвернулся. Посидел молча с минуту, глядя на черного жеребца, а потом добавил – Его объездить надо сначала. Так не выйдет! – пожал плечами он.

- Ты поможешь мне, Никифор? – тут же вновь спросила Ларская, вцепившись в плечо седого ключника - Хочу попробовать - она прижала руку к груди - Вот прям душа лежит, понимаешь?

- Ну и мысли у вас, барышня! – мотнул головой старый солдат – А фортепьяно как же? А пение? – обернулся он, в упор глядя на Инну.

- Поможешь? – упрямо спросила та, изучая взглядом лицо Никифора.

Водянистые и добродушные глаза. Веки под ними свисали будто у пса, нос картошкой, седые завитки бакенбард по бокам от щек с красными прожилками.

Тот смотрел в ответ на молодое и румяное лицо Инны. У него ведь тоже дочь была.

Была.

Двадцать пять лет службы Никифор отшагал, не видал как родилась она и как от пневмонии слегла. Ничего дать дитю не смог.

Теперь вот пенсию со службы принес, а им уже без надобности…

- Сам не смогу, Инна Николаевна, с моей-то ногой – вздохнул и кивнул ключник – Но советом помогу, со мной быстро освоитесь. Только уговор…

- Какой?

- Барину, чтоб ни слова про занятия наши.

- Обижаешь, милый Никифор! – с улыбкой обняла его костлявые плечи Ларская – Я ни слова. Я могила…

***

1946-й год.

Время было уже позднее, и Виталий закрыл папку. Лег набок и натянув на себя простынь закрыл глаза.

Снились ему в ту ночь пушечные выстрелы. Снилась летящая средь них кавалерия, с золочеными шашками в руке.

И перстень, что ослепительно сиял на пальце беспощадной руки...

*

Приключения продолжаются только благодаря поддержке читателей:

Реквизиты: Сбербанк: 4276330016102568 (карта на имя И.М). Или по номеру телефона +79058344381 на то же имя. Не стесняйтесь прислать и 10 и 50р, буду признателен.

Спасибо всем неравнодушным!