Особый материк (Лирика)

ОСОБЫЙ МАТЕРИК

Лирика

ВЕК

Десятый десяток двадцатому веку.

Суровый учитель, глубокий старик

Пророчит чужую судьбу Человеку,

Считая, что суть Человека постиг.

Ну что же, гляди испытующим оком,

Плоди прорицанья, копи мятежи…

Душа так добротно сработана Богом,

Что нет в ней лазейки для лжи!

НОЧНЫЕ СТИХИ

Лежит блокнот на кухонном столе…

Я познаю поэзии науку. –

Я лейтенант на сером корабле,

рифмую скуку, муку и разлуку.

Пишу о небе. Хлябях и хлебах.

О том, что дождь вошёл в метеосводку…

Влюбись в меня, коварная судьба,

Готовая схватить меня за глотку!

Чад коммуналки чёрен, как сурьма.

Я не грущу… Да будет боль забыта!..

А лейтенант готов сойти с ума

От грубости казарменного быта.

* * *

Выверну тельняшку наизнанку,

Вывешу просохнуть на балкон…

Раскричались птицы спозаранку,

Заглушая уличный трезвон.

Им-то что до жизни полосатой!

А она серьёзна и мудра…

Птица счастья – сватай иль не сватай –

Норовит куда-нибудь удрать.

Мне открылось пристальное небо

Через перекрестия ветвей.

Птичье счастье – наклеваться хлеба!

Но, увы, не птичьих мы кровей…

В ТЯЖЁЛЫХ СНАХ

1

В тяжёлых снах не слышу голос труб.

Зов женских губ в тяжёлых снах не слышу.

А слышу, как скрипит столетний дуб,

Ссыпая жёлуди на жестяную крышу.

В тяжёлых снах так мало красоты,

Как в чёрно-белом фильме: в них исконно

Растут большие чёрные цветы

На бесконечных чёрно-белых склонах…

Там люди погибают без вины,

Ораторы орудуют до рвоты,

И тропами бессмысленной войны

Шагают обезумевшие роты.

В тяжёлых снах – я как бы малый гвоздь,

Вмонтированный намертво в систему.

Но ей назло воспитываю злость,

Идущую покорности на смену.

В тяжёлых снах, как есть, рукой подать

От слов стукачьих до тоски острожной.

От этих слов невмоготу мне спать,

Хочу курить, ворочаюсь тревожно.

Хочу воды для пересохших губ…

Внимать всему, что лунной ночью дышит.

Услышать, как шумит столетний дуб,

Свои плоды роняющий на крышу.

2

Пожар эпидемий сметает народы,

Военный огонь – города.

В золу катастроф первозданность Природы

Уходит от нас навсегда.

Поднялся колосс термоядерной эры,

Космический хаос суля.

Ликует пылающий лик Люцифера,

Довольный планетой Земля.

3

Я вижу, что бывают:

Народ - доверчивым,

Жизнь – гуттаперчевой,

Работа – адовой,

Эпоха – атомной,

Ошибка – грубой,

Коротким – век.

А длинным?

Длинным – рубль!

* * *

Спокойные люди сидят в жилконторах,

Считая квадратные метры квартир,

А прочие рядом стоят в коридорах

И шепчут друг другу, что тесен наш мир.

Печатают шаг на плацу батальоны.

Комбаты лужёные глотки дерут.

Бесспорно сравнимые с дышлом законы

Учёные люди заносят в «талмуд».

Болтливые люди взошли на трибуны –

Сердца безрассудно глаголами жгут.

Сердитые люди в собраниях бурных

Бунтарскую логику преподают.

Серьёзные люди в серьёзных газетах

Надбавки в «процентах прироста» сулят.

Весёлые люди на званых обедах

Холодным шампанским друг в друга палят!

Богатые мчатся в роскошных машинах,

А нищие хмуро глядят им вослед…

Такой вот порядок стоит нерушимо

И, может быть, выстоит тысячу лет.

КАПИТАНАМ ЗЕМЛИ

Ещё никто не управлял планетой…

Сергей Есенин «Капитан Земли»

Болит спина, простужена в морях.

Не исцелят лекарства, заговоры.

Прав Архимед… Нам точку бы опоры!

А без неё нет проку в бунтарях.

Поэтому и весело, и страшно,

Что бунт – не просто бой, а рукопашный.

Уютный быт покоится в пыли…

И рухнул Рим, а гуси не спасли…

Дудеть в дуду прикажет мне тиран…

Шумим, шумим… Но верится – отчасти:

Добудет нам шагреневое счастье

Иной, с другим прищуром капитан.

* * *

Шторм прошёл. На дряблых облаках

Едет солнце. Волны морщат спины.

Бледный день лежит на леерах.

Берег врос в разбросанные льдины.

Ветер стих, а воздух на щеках

Невесомый и немного влажный.

Отзвучал в натянутых снастях

Голос моря, ровный и протяжный.

* * *

Я слышу скрежет шатких сходней.

Дым дизелей на волны лёг.

Вдали на белом пароходе

Прощальный подали свисток.

Не очень веря женским клятвам,

В моря готовимся отплыть…

Подруги холодность простят нам,

Им легче будет нас забыть.

* * *

Бывает скверный день. Мы сходим с корабля.

И чайки не кричат – орут над головами!

И хочется пойти пропиться до рубля. –

Всё то, что нас гнетёт, не высказать словами.

Но я пойду домой и успокоюсь всё ж,

Присяду у окна, где ветер в щели дышит,

И стану слушать там, как длинноногий дождь

Бежит, бежит, бежит, бежит по мокрой крыше.

* * *

Притих сверчок в углу. Не слышен скрип колодца.

Клён не шумит у дряхлого крыльца…

И неспокойный свет невидимого солнца

Спокойно отражён от лунного лица.

Такая тишина у нас в районном центре,

Как будто в мире все проблемы решены.

Контора на замке. Расходы и проценты

Подсчитаны давно, но людям не нужны.

* * *

Посмотри: сентябрь дождлив и жёлт,

Он прохладой на аллеи дышит.

Даже в полдень солнышко не жжёт

Наши подоконники и крыши.

Знаю, и тебе не всё равно,

Что там, на дворе теперь творится.

Боже, как же всё-таки давно

С юга прилетели эти птицы!..

* * *

Летит, летит в моё окно вода,

И тучи долгий ливень обещают.

Провисли вдоль дороги провода,

Как будто тяжесть неба ощущают.

Смотрю на ветки вымокших берёз.

Как треплет их в дождливой круговерти!

И в первый раз я думаю всерьёз

О неизбежном приближенье смерти.

* * *

Я чту гармонию Вселенной,

Извечный ход её светил,

Творца, что мыслью совершенной

Сердца людские освятил.

И пусть умы температурят,

Познав эпохи сор и срам…

Я повторю: все диктатуры

Враждебны Космосу и нам.

* * *

Поэт умеет взвешивать слова.

Звучнее строф нет ничего на свете!

А я молчу. Проклюнулся едва

Сырой мой стих о жизни, о поэте.

Газет районных выстрадан петит.

Я не спешу. Я понимаю тоже:

Неискренность читатель не простит,

Хотя неточность и простит, быть может.

* * *

За живою оградой кустов,

За четою осинок засохших

Задержусь у могильных крестов

Помолиться о душах усопших.

И затем по дороге прямой,

Там, где птицы щебечут беспечно,

Я пойду потихоньку домой,

Не спеша, размышляя о вечном.

* * *

Мне снится сон… Я слышу дальний гул

Земли свободной, городов цветущих.

На заповедном заливном лугу

Стою среди влюблённых и поющих.

Любой из них прекрасен, видит Бог,

А звуки пенья – образец искусства…

Запоминаю каждый свежий вдох,

Меня влекут возвышенные чувства.

Здесь неразлучны люди и цветы,

В союзе этом истина святая.

Взгляни! Как знак высокой правоты,

Над колокольней вьётся птичья стая.

ОСОБЫЙ МАТЕРИК

Коряжистые ямы

Для щучьего жилья…

Не молкнущие ямбы

В душе – не для вранья!

По щучьему веленью

Явились предо мной

Счастливые селенья

Земли моей родной.

И верю и не верю

В былые чудеса,

Где сказочные звери,

Волшебные леса.

Божественно красива,

Под птичий вещий крик

Живёт в душе Россия –

Особый материк!

СВОБОДА

Свобода приходит нагая,

бросая на сердце цветы…

Велимир Хлебников

Всё строже мой быт год от года,

Сегодня признаться могу,

Крамольное слово свобода

Надёжно застряло в мозгу.

Как странно, как грустно

и страшно,

Что Бога совсем не боюсь.

Но в жизни, порой бесшабашной,

За правду упорно борюсь.

Не раз наши вольные предки

На троне меняли князей!

И жизнь отдавали нередко

В обмен на свободу друзей?

Наследник старинного рода,

В потоке мятущихся лет

Твержу: «Ты прекрасна, свобода,

Твоя относительность – нет!»

ДОРОГА

Мы клевер высокий косили.

И вдруг – нагоняющий дрожь –

Ударил невиданной силы

Холодными струями дождь.

К деревне размыло дорогу,

И мы, увязая в грязи,

Промокли до нитки, продрогли

Под грохот внезапной грозы.

И путь до родимого крова,

Весёлый в погожие дни,

Теперь неожиданно новый,

Стал трудной дороге сродни.

А дома мы грелись, покуда

Трясла неуёмная дрожь,

И водкой лечили простуду,

И в окна смотрели на дождь.

ГРОЗА

Пусть молния опережает гром,

Гром – дружный хор дождя опережает.

Гроза идёт весомо, как старпом,

Повсюду непогоду утверждая.

Старинный бор натружено шумит,

Движения ветвей тяжеловаты.

Стволы скрипят, как мачты. Лес штормит.

Напряжены невидимые ванты.

Сто тысяч лет стоит среди болот

На сотни вёрст раскинутый рангоут.

Гроза лютует. Твёрд сосновый флот,

И ливни потопить его не смогут.

ПЕРЕД РЕЙСОМ

Над полубаком полная луна.

И млечный путь. Светло на полубаке.

Отяжелев от грусти и вина,

Моряк идёт по трапу в полумраке.

Он позабыл изменчивых подруг,

Оставив их для заказного флирта.

А завтра будут: в голове недуг,

Рейс на полгода, деньги – на пол-литра.

Но знает он: любовь и нелюбовь

Пройдут виденьем призрачным, непрочным.

И жизнь пройдёт…

Но будут вновь и вновь

Звезда – полночной,

океан – немолчным