Особый сорт

Олег не выбирал легких путей. В корне его бизнес-плана лежало выращивание лотосов на продажу. Олег знал, как — и активно действовал, но стартап оказался упрям, неподатлив и отказывался стартовать. Казалось, это должно было сказать Олегу, что рука у него тяжелая, садоводом не быть, но тот не сдавался. Коса нашла на камень: продавать лотосы стало навязчивой идеей, поглощающей финансы, ничего не дающей взамен.

Раз за разом не выходило ничего. Семена, прораставшие у других, у него не всходили. Сложно сказать, что мешало танцору — сами семена, неподходящая питательная среда или несовершенство познаний.

«Северный Лотос» не взлетал, но пилот не оставлял попыток. В большей комнате его двушки, отведенной под «родильный зал», работали на полную мощь увлажнители воздуха. Всесезонно пахал кондиционер, поддерживая комфортную температуру. Было жарко и сыро, но росли только счета за электричество, черная плесень на стенах и недовольство соседей по дому.

От плесени и от квартирно-тропического климата Олег стал мучительно кашлять, особенно по ночам. Сторонник народных методов лечения, к врачам он не обращался, стоически перебарывая недуг на ногах. Олег платил по счетам, не желая быть никому должным. Соседи, не выносившие олегового упорства, съезжали кто куда; вынужденные остаться смирялись с побочными эффектами буксующего проекта.

Однажды он почти смог. Но все испортила женщина Марина, бездушная продавщица из газетного киоска, жаждавшая переступить с ним порог ЗАГСа и ради этого терпевшая его причуды. В приступе ярости к его невинному развлечению - будущей золотой жиле! – она избавилась от всех вновь подготовленных семян, а ведь одно из них выкинуло зеленый флаг! Он был в бешенстве. Молча собрал ее вещи, ледяным тоном приказал убираться и больше не связывался с женщинами. Особенно опасался продавщиц, совершенно, не способных понять и оценить его скромный героический труд во имя самого совершенного цветка.

Друзья и знакомые, видя, к чему идет, пытались на него как-то по-хорошему повлиять. Вытаскивали на ранее любимую рыбалку, на дружеские посиделки, но он чаще отказывался, а соглашаясь — замыкался в себе, сидел с мечтательной улыбочкой, в которой чувствовалось некоторое превосходство над ними, занятыми более земными делами, и спешил домой. Со временем на него махнули рукой, как происходит с добровольными затворниками. Заходили в гости все реже, потом перестали. Дольше всех держался лучший друг. Но и он пересек точку невозврата в их ставшем довольно односторонним общении, когда нехотя открывший дверь Олег, к которому он заглянул в гости, не поприветствовав его, развернулся и пошел к своим капризным посадкам.

Впрочем, не похоже было, чтоб Олег, потеряв социальные контакты, страдал от одиночества. Единственное, что его угнетало — по-прежнему не выходило с лотосами. Но в тот момент, когда он почти сломался и готов был признать поражение, ему нежданно-негаданно улыбнулась удача.

Уборщица магазинчика «Все для сада» обнаружила завалявшуюся упаковку непрезентабельного вида. На ней было две надписи: «Лотос, сорт Особый» и, кем-то от руки, «Олегу». Пачка перешла в руки продавщиц, те переадресовали ее Олегу. Никакой другой Олег у них семена лотосов не покупал; странно было бы, если бы в городе завелись два городских сумасшедших с одним и тем же предметом обожания. Поэтому потертую упаковку с чистой совестью вручили Олегу, хотя тот отнекивался.

Добравшись до дома, Олег в задумчивости оглядел дареную пачку. Неизвестный производитель посчитал ниже своего достоинства размещать инструкцию и фотографию должного получиться великолепия. Адресант, напротив, размахнулся на всю оборотную часть… но что это?

Надпись исчезла прямо на его глазах. Взамен на мятой бумаге проступили слова: «Вы — Олег?»

Он закрыл глаза. Снова открыл. Ущипнул себя, чувствуя, как покрывается испариной.

Вот и все. Доигрался. Галлюцинации. В голову лезли обреченные мысли: эх, Олег, надо было жениться на Марине. На что тебе нужны были эти чертовы цветы!

С кухни доносилось мерное подкапывание крана.

С надписью ничего не происходило.

Нужно было что-то предпринять.

Откашлявшись, он неуверенно произнес:

- Да. - Ничего не произошло. - Да, я Олег, - повторил он, чувствуя себя идиотом.

Вот как сходят с ума.

Надпись на пачке невозмутимо ждала ответа. Что за бред! Но что, если...

Он взял ручку и нацарапал: «Да». И в ту же секунду вопрос побледнел и пропал, и побледнел, хотя не пропал, Олег. На месте предыдущей надписи появилась другая: «Следуйте инструкциям».

И больше ничего. Олег жаждал продолжения, пусть даже все это было его личным бредом, а не доказательством существования необъяснимого, загадочного, таинственного. Сидела где-то внутри надежда, что он за какие-то заслуги наткнулся на волшебную дверь в иной мир, мир, полный красоты и беззаботного веселья, а не однообразной жизни неудачника. Он попытался писать «Хорошо», «Так точно», «Жду инструкций», но ни один вариант не устроил таинственную пачку.

«Конечно», - сказал Олег сам себе, - «потому что у меня галлюцинации. Я псих». Последняя мысль отчего-то его успокоила.

Остаток дня Олег то и дело дымил в окно. Конечно же, никаких инструкций ни от кого не следовало, и, измученный мыслями своем внезапном сумасшествии, он лег спать в полной уверенности, что завтра пойдет и обязательно покажется психиатру.

Новая пачка семян, не распакованная, мирно лежала на столе. На нее Олег, вне зависимости от самодиагностированного психического заболевания, почему-то возлагал большие надежды.

Ночь была спокойной. Олег беззаботно улыбался во сне.

В ту ночь в его сон пришла розово-прозрачная девушка. Эфемерная, бестелесная, она просвечивала насквозь. Единственное, что в ней было твердым и непрозрачным — сердце, крохотный орешек, похожий на семя лотоса.

- Олег, я давно смотрю, как ты работаешь. Я знаю, чего тебе не хватает. Открой упаковку. Произнеси Слово. И ты увидишь и поймешь, какое семя прорастет и даст жизнь другим. Приложи его к своему запястью и ничего не бойся. Верь мне, и ты будешь вознагражден за свой труд.

Она нагнулась к нему близко-близко, так, что он почувствовал медвяный аромат. И вдохнула в него Слово. Олег поверил ей сразу, но встревоженно спросил:

- А вдруг я забуду его, когда проснусь?

По квартире рассыпался прозрачный смех. В Олеге что-то оборвалось и растаяло; он понадеялся, что девушка не заметила, как он покраснел. Она рассмеялась громче, будто читая его мысли.

- Ты вспомнишь, - сказала она. - А когда ты вырастишь лотос, и он зацветет, я приду, и буду приходить снова и снова. Я приведу своих сестер, они хотят с тобой познакомиться. Мы сможем быть вместе, Олег. Я реальна. Ты собственноручно вырастишь рай, и мы будем ждать тебя там. Такова твоя награда.

Он, не веря собственному счастью, попытался коснуться рукой ее призрачного тела. Но девушка растаяла, как свет звезды на утреннем небе, и Олег проснулся.

Пружинящим шагом победителя он направился к столу и открыл упаковку, так заманчиво проинструктировавшую его. В ней лежало шесть семечек. Он высыпал их на стол, наклонился и выдохнул принесенное сном Слово. Одна из семечек отчетливо подпрыгнула. Весь дрожа, он взял ее, бережно приложил к запястью...

И заорал: семечко, на вид абсолютно гладкое, воткнулось в руку. Чертыхаясь, он вытащил его. Странно, но почудилось тихое причмокивание, а еще - смех девушки из сна. Дрожащими руками он дернул на себя ящик стола, вытащил стопку бумажных салфеток и прижал довольно глубокую ранку.

А потом посадил семена.

День прошел, как в тумане. Он не ел, не выходил на улицу, снова и снова перебирая в голове странные события. Все вокруг то расплывалось, то становилось чрезмерно ясным, но страшно не было. Все казалось игрой или чудом. Он почти не чувствовал себя самого, как под анестезией или каким-то одурманивающим средством.

В конце дня он увидел крохотный зеленый кончик на одной из свежепосаженных семечек.

Засыпал Олег абсолютно счастливым. Капризный лотос наконец вырастет прямо в квартире. Розовая девушка снова придет к нему и подарит величайшее наслаждение, она ясно ему на это намекнула. Жизнь готова была заиграть новыми красками.

Однако ночью девушка не явилась, а, открыв утром глаза, он не узнал своей квартиры. Вся она была в зарослях. Семечки взошли, и как! Они оплели все, до чего дотянулись, образовали что-то вроде шестиконечной звезды из листьев и побегов, в углах которых виднелись готовые распуститься бутоны. Переплетающиеся побеги напоминали вены, и Олег отчетливо видел: сквозь них течет что-то темное и густое.

«Так не бывает», - стучало в висках. Так быстро выросли, когда столько лет не получалось, так быстро собираются зацвести!

Особый сорт развивался особо, на такое не способны даже самые быстрорастущие виды. Жидкость в толстых прозрачно-зеленых жгутах пульсировала, и в голове Олега что-то пульсировало в такт: «Беги; стены покрылись зеленью, скрывшей даже плесень; дверь заросла, - попробуй пробиться через окно! Беги, Олег, что с тобой, черт тебя побери!»

«Нет, подожди, ведь так бывает! Всегда находятся счастливчики, которым везет просто так, а еще есть тот, кто не оставляет попыток и находит золото. Ты так долго к этому шел. Слабость сладка, девушка ждет тебя. Ты достоин высочайшей награды», - нашептывал какой-то другой инстинкт.

Олег, не в силах противиться искушению, предпочел поверить второму голосу.

Он ждал весь день, не в силах прикоснуться к еде или питью. Внутри бутонов что-то постукивало.

Не могла произойти ровно ничего плохого.

К вечеру бутоны выглядели готовыми раскрыться. Он сел прямо между ними, чтобы ничего не пропустить, и включил камеру на телефоне. Когда-то он - директор солидной фирмы, табличка на кабинете, укомплектованный штат сотрудников, великолепные лотосы со стопроцентной приживаемостью, известные садоводам всей страны, нет — всего мира! - будет пересматривать раскрытие первых своих цветов и немножко ностальгировать по сегодняшнему себе, стоящему на пороге чуда...

К полуночи его, не евшего три дня, сморил сон.

Что это? Открыл он глаза, спит он или нет? Бутоны раскрываются. Из них выходит розовая девушка, и с ней ее сестры, как она и обещала. Абсолютно голые, с такой тонкой нежной кожей... Они смеются, опускаются рядом с ним и целуют его. От их запаха кружится голова. Они только его! Он их царь, муж, повелитель. Они даже покусывают его, хм... Он приятно расслаблен, но морщится, когда одна прокусывает кожу до крови. Сладко, но как же больно, черт возьми!

Он открывает глаза и понимает, что, видимо, все-таки спал. Сколько спал? Он окутан побегами, они проросли сквозь него, он проткнут ими насквозь. Побеги пьют его кровь, в квартире красный полумрак, - лотосы цветут, но они не розовые! Они не розовые - красные, с их лепестков капает темное, - кровь, его кровь!

Он пытается кричать, но голос не повинуется ему. Он может только открывать рот, как рыба. Сколько он спал, что проспал свою жизнь?

Ложная цель, подменившая жизнь, решила забрать его целиком.

Дотянуться до стола. Там лежит нож. Только бы дотянуться...

Не выйдет. Нет сил, утекают вместе с красной жидкостью, питающей его тело. Дотянуться до стола, схватить нож, обрезать чертовы стебли!..

Розовая девушка с глазами, ставшими пугающе красными, наклоняется над ним и капризно надувает губки:

- Олег, ты ведь хотел всегда быть со мной. Как ты смеешь, ты что, хочешь зарезать меня? Разве мужчины так ведут себя? Как некрасиво!

Нет, не такой она была в первый раз, когда манила и звала, давала обещание наградить за все неудачи и печали! Почему она так изменилась! - странно, что он думает об этом. Странно, что он как будто смотрит на свою смерть со стороны, и ему жаль этого глупого, пожившего мужчину.

Кончик побега заползает в рот, протыкает язык, ползет вниз по горлу. Катятся слезы; кажется, он кричит. Кричит слово, которое называла девушка, в надежде, что все вернется обратно, кто-то милосердный подарит ему второй шанс, и тогда!.. Он вернет друзей, найдет любимую, будет ухаживать за материной могилкой, работать, у него будут дети, он съездит к отцу, которого не видел двадцать лет, он будет жить!..

Но это не так. Ничего не будет. Ничто не вернется. Никогда ничего не возвращается.

Он сипит, хрипит, хватает воздух ртом. Рыба, лишенная своей жидкой стихии, много раз царапает окровавленными плавниками слово, и никогда больше не двигается.

Розовая девушка закрывает ему глаза. Берет телефон, смотрит несколько секунд прямо в камеру, затем сминает корпус, как листок бумаги. Хруст. Падают мелкие обломки.

Сестры еще облизывают пол, на котором осталась питательная кровь.

Полицию вызвала старенькая соседка, сопоставив долгое отсутствие Олега, полную тишину в его холостяцкой квартире и примешавшуюся к запахам дома вонь гниения. Приехавший наряд полиции оперативно установил источник запаха. Дверь в квартиру Олега вскрыли и обнаружили весьма неприятное зрелище. От Олега всегда ждали какой-то пакости, и вот, пожалуйста!

- Ну и сосед! - гадливо морщась, заметил один из оперов. - Что, он у вас всегда был таким?

- Да нет, свихнулся на почве лотосов. Была мечта у человека — цветы эти продавать, да не получалось, вот он в одиночестве и... того. Ни жены, ни детей, никого. И позаботиться о нем некому было, и пожалеть некому. Травой вот все заросло, безобразие какое! И это в общем-то здании...

- Да уж. Сколько дней тут все в таком состоянии, хорошо, вы спохватились. Даже сквозь него проросли. Ну и... дерьмище.

- Ох, батюшки. Лотосы это ведь. Жил, как не жил, помер, а вырастил. Вот как на роду-то написано...

- Надо же, семена, - перебил ее причитания участковый. - А возьму-ка парочку жене, может, попробует вырастить. Она любит возиться с растениями.

- Разве ж можно тут что трогать, - проговорила соседка.

В деле тела Олега обнаружились некоторые странности. Умирая, он будто пытался что-то писать: под его рукой нашли пару непонятных полустертых знаков. Пол во всей квартире был заляпан, а вокруг тела будто вымыт. Информация с испорченного телефона не подлежала восстановлению.

Судмедэксперт дал заключение: Олег скончался в результате вызванного черной плесенью обширного поражения легких и отказа всех внутренних органов. Перед смертью страдал от недоедания и жажды, возможно, был подвержен галлюцинациям и психозу, в частности, по какой-то причине неустановленным способом сломал телефон.

Дело закрыли.

- Кстати, ты не пробовала прорастить те семена? - вдруг вспомнив о находке, спросил участковый свою хозяйственную жену.

- Нет, где там. Лежат. Я и забыла про них, ты вот сейчас напомнил. И хорошо, что напомнил: уберу от Олежки подальше, лезет везде, еще в рот, не дай бог, потащит...

- Это правильно. Путь лежат; возьмем землю, строиться начнем, тогда и попробуешь, у тебя рука легкая.

- Да когда это будет. Олежик, наверно, вырастет уже, - немного грустно улыбнулась его жена.

- Не грусти, все у нас будет. Я обещаю.

- Ловлю на слове, - и она убрала семена на самый дальний край верхней полки.

Слово еще не названо.

Лотосы еще не взошли.