Осознание глупости Том 2

Я открыл глаза в своей кровати на острове, и первое, что меня накрыло — не облегчение, а жгучая, физическая боль от осознания собственной тупости. Боги, как я мог так облажаться? Зная канон, зная, что у Данзо в рукаве (буквально!) козырь в виде глаза Шисуи и Котоамацуками, я всё равно поперся туда как «босс качалки». Я хотел эффектного шоу, хотел показать всем свой «брейк-данс» на костях врагов, а в итоге едва не станцевал на могиле собственной напарницы.

Моя гордыня — вот мой истинный палач. Я подвел Анко, подвел себя и свои амбиции. Я привык считать себя «самым умным» (в кавычках, черт возьми), привык, что я выше этого мира. Но реальность приложила меня наковальней по затылку без всякого предупреждения. Моя импульсивность и вечное желание доминировать ослепили меня.

Анко еще спала. Я проверил её состояние: физически она восстанавливалась, но её чакра была истощена до предела. Пока она спала, я пытался собрать мысли в кучу. Что дальше? У нас есть остров, есть силы уровня S-ранга. Я хотел спасать людей, менять их судьбы, тащить их сюда... Но теперь я понимаю: мой остров для них — золотая клетка. У каждого из них свои цели, своя зацикленность на мести или долге. Спаси я их — они, скорее всего, просто пошлют меня на хрен, потому что не захотят жить по моей воле.

В этот момент Анко зашевелилась. Она посмотрела на меня взглядом, от которого мне стало хуже, чем под пытками в Корне. Но затем её губы тронула слабая улыбка.

— Доброе утро, — прошептала она.

Я притянул её к себе, сжимая в объятиях, и слова потекли потоком. Я извинялся как сумасшедший. За дерьмовый план, за свою глупость, за то, что потащил её в это пекло. Время в этих объятиях замерло, превратившись в вечность. Наконец, она отстранилась и тихо сказала:

— Перестань. Ты не мог знать, какой именно арсенал был у Данзо...

Эти слова ударили под дых. Она пыталась меня оправдать, не зная, что я-то как раз знал. Но мой внутренний «самый крутой парень в мире» решил, что это его не касается.

— Пока ты был в отключке... всё было страшно, Камидзу, — начала она, и её голос дрогнул.

Оказалось, что пока я блуждал в фальшивом Хогвартсе, в реальности я превратился в послушное орудие Данзо. Когда он отдал приказ, я напал. Она и Кушина пытались защититься одновременно от меня и от оперативников Корня. Анко видела, что я сопротивляюсь: вначале я двигался медленно, не использовал Врата и Свет. Это дало ей призрачный шанс. Она создала клона, чтобы прикрыть Кушину, а сама пыталась вытащить меня из этого транса.

Но когда она начала теснить оперативников, Данзо, видимо, взбесился и усилил контроль. Ограничения пали. Я активировал Врата и обрушился на неё со всей своей скоростью.

— Единственное, что меня спасло, — Анко отвела взгляд, — это то, что ты не использовал техники. Ты просто бил. Ты боролся с собой внутри, и это давало мне доли секунды, чтобы уйти с линии атаки.

Всё закончилось, когда один из оперативников зацепил её сухожилие. В этот момент я — марионетка в руках Данзо — начал проводить решающую атаку. И именно тогда Кушина, увидев, что Анко конец, на последних каплях жизненной силы выбросила свои цепи. Она пробила меня не из ненависти — она останавливала монстра, в которого я превратился.

Я сидел на кровати, слушая этот рассказ, и чувствовал себя последним ублюдком. Я хотел спасти Кушину, а в итоге она спасла Анко... от меня.

Анко мягко коснулась моего плеча, пытаясь убедить, что не держит зла. Для неё всё было просто: я был под контролем, я не принадлежал себе. Но это не приносило облегчения. Я чувствовал себя героем фильма «Тупой и еще тупее», вот только это была не комедия, а кровавая драма с риском для жизни самых близких мне людей.

Я высвободился из её рук и опустился на колени прямо перед ней. Слова извинений лились бесконечным потоком. Я поклялся, что отныне всё изменится: никакой импульсивности, никакой игры в «босса». Каждое наше действие в политике или на поле боя будет результатом детального планирования, а не моей гордыни. Мы наконец-то заживем нормально.

Вместо ответа Анко просто бросилась ко мне и снова прижала к себе.

— Всё будет замечательно, Камидзу, — прошептала она. — Мы сильнее всех них. Главная угроза устранена, и теперь у нас есть время.

Она отстранилась и с тревогой спросила о Кушине. Когда я признался, что запер её под охраной клонов, не зная, что она на самом деле спасала Анко от меня самого, её лицо изменилось.

— Мы должны немедленно идти к ней, — твердо сказала она.

Мы покинули дом и спустились в медицинский блок. Кушина лежала без сознания, бледная, как мрамор. Один клон неподвижно стоял на страже, второй сосредоточенно вливал в неё Свет. Доложив обстановку, клоны подтвердили мои опасения: они пытались выжечь ментальные закладки Данзо, но те сидели глубоко в подсознании, и процесс шел мучительно медленно.

Я провел быструю диагностику. Благодаря моим тренировкам на острове и преодолению физических пределов, мой собственный организм стал неисчерпаемым источником жизненной энергией. Я мог делиться этой силой напрямую, даже если запасы чакры или Света подходили к концу. Но стоило мне направить к Кушине тонкий ручеек этой мощи, как я совершил очередную ошибку. Моя природа оказалась слишком агрессивной, слишком доминирующей — она едва не испепелила остатки её собственных сил.

— Стой... нужен фильтр, — прошипел я сам себе.

Я использовал Свет как буфер. Это сработало идеально. Я словно кормил человека, который месяцами голодал, давая ему питательный раствор вместо тяжелой пищи. Постепенно я видел результат: к коже Кушины начал возвращаться здоровый оттенок, а её истощенные каналы чакры начали медленно наполняться и восстанавливать свою структуру.

Мы просидели у её постели около часа. Всё это время я осторожно подпитывал её, пока моё чутье медика не подало сигнал: «Хватит». Её тело, долгое время находившееся на грани гибели, не могло усвоить больше за один раз. Передозировка могла стать фатальной.

Я убрал руки и устало выдохнул. Мы сделали всё, что могли на данный момент.

Кушина резко распахнула глаза. Вдох был рваным, словно она только что вынырнула из ледяной воды. Первое, что она увидела — моё лицо, склонившееся над ней. Ее сенсорика, отточенная годами войны и статусом джинчурики, сработала мгновенно: она почувствовала мою запредельную мощь, но в её памяти всё еще стоял образ безумного убийцы с пустыми глазами.

Шок и животный страх исказили её черты. Она инстинктивно дернулась, пытаясь призвать цепи, чтобы снова пригвоздить меня к стене, но печати на её запястьях вспыхнули алым, подавляя чакру.

— Кушина, стой! — Анко среагировала быстрее всех. Она перехватила её руку, мягко, но уверенно прижимая к подушке. — Всё в порядке. Слышишь? Всё закончилось!

Кушина тяжело дышала, переводя взгляд с Анко на меня и обратно. Её глаза метались по комнате, не узнавая обстановку.

— Анко?.. — хрипло прошептала она. — Ты жива... Я видела, как он... он хотел тебя убить...

— Камидзу был под контролем Данзо, — быстро заговорила Анко, стараясь успокоить подругу. — Это было мощное гендзюцу. Но он вырвался. Он пришел в себя сразу после того, как ты его остановила.

Кушина посмотрела на меня с недоверием и какой-то глубокой, затаенной болью.

— Вышел из-под контроля? — она горько усмехнулась. — Он двигался как демон. Я думала, что это конец для нас обеих. Где мы? Это не база Корня... Здесь пахнет морем.

Я сделал шаг назад, давая ей больше пространства, и заговорил тихим, спокойным голосом:

— Мы на моем острове, Кушина. Далеко от Конохи. Далеко от Данзо и его амбиций.

— На острове? — она попыталась сесть, но слабость тут же заставила её откинуться назад. — Что случилось после того, как я... как я отключилась? Последнее, что я помню — это лязг моих цепей и то, как Данзо кричал приказ.

— После того, как ты остановила меня, — я заставил себя смотреть ей прямо в глаза, — я пришел в себя. И я закончил то, зачем пришел. Оперативники Корня мертвы. Данзо... больше не представляет угрозы. Его базы в том секторе не существует. Я забрал вас обоих и перенес сюда.

Кушина замолчала, переваривая услышанное. Она смотрела на свои руки, по которым под кожей переливался едва заметный свет — след моей терапии.

— Данзо мертв? — в её голосе не было радости, только опустошение. — Ты убил старейшину Конохи. Ты понимаешь, что это значит?.

-ты стала свободной ты восстановишься ты уйдёшь обратно в коноху если захочешь-пытался её успокоить.

Кушина внимательно посмотрела на меня. Её страх начал понемногу уступать место осознанию реальности.

— Ты вливал в меня свою жизненная энергия... — она коснулась груди. — Я чувствовала её во сне. Она странная. Слишком плотная для шиноби.

— Это было необходимо, чтобы ты не рассыпалась в прах, — ответил я, скрывая дрожь в голосе. — Твои каналы чакры были сожжены. Но теперь ты в безопасности. Тебе нужно восстанавливаться.

Она прикрыла глаза, и по её щеке скатилась одинокая слеза.

— В безопасности... на острове посреди океана. Пока мой сын там, в деревне, один? Камидзу, если ты думал, что я просто скажу «спасибо» и останусь здесь доживать свой век, пока Наруто растет сиротой при живой матери... то ты действительно ничего не понимаешь в людях.

Анко сжала её руку.

— Мы всё решим, Кушина. Но сначала тебе нужно встать на ноги.

Слова о том, что я не собираюсь держать её здесь силой, подействовали на Кушину лучше любого успокоительного. Напряжение в её плечах исчезло, а взгляд перестал метаться по комнате в поисках ловушки. Она поняла главное: я вылечу её, и она сможет вернуться в Коноху без всяких условий.

Я присел на край стула, не в силах больше сдерживать любопытство. Эта история всегда была окутана мраком, и мне нужно было знать правду из первых уст.

— Кушина, расскажи... что на самом деле произошло в ту ночь? Как Девятихвостый вырвался?

Она тяжело вздохнула, прикрыла глаза, и я увидел, как её лицо исказилось от боли воспоминаний.

— Это был человек в маске, — начала она тихим, надтреснутым голосом. — У него был шаринган. Он появился из ниоткуда в самый момент родов, когда печать была слабее всего. Минато... он делал всё, что мог. Он разрывался между защитой меня, нашего сына и попытками остановить монстра. Битва была за гранью человеческих возможностей.

Она сглотнула, и Анко подала ей стакан воды. Сделав глоток, Кушина продолжила:

— В самом конце, когда стало ясно, что Лис разрушит деревню, Минато принял решение. Мы запечатали хвостатого в нашего сына... Наруто. Так мы его назвали. Минато использовал технику Бога Смерти. Я была на грани, я отдавала последние силы, удерживая Лиса своими цепями, чтобы Минато успел завершить ритуал. Я молила только об одном — чтобы мы оба не умерли прямо там, чтобы Наруто не остался один.

Она замолчала на мгновение, и её взгляд стал холодным и пустым.

— Но когда печать закрылась и Минато упал замертво, первыми на поляне появились не АНБУ и не Хирузен. Из теней вышли оперативники Корня. Они просто стояли и смотрели на нас, как на отработанный материал. Данзо подошел ко мне, увидел, что я еще дышу — только благодаря крови Узумаки я всё еще цеплялась за жизнь. Он холодно бросил: «Она еще пригодится».

Кушина горько усмехнулась.

— Через минуту появился другой шиноби. Он использовал странную, мощную технику — мои смертельные раны закрылись почти мгновенно. Я... я тогда так обрадовалась. Я всегда считала Данзо ублюдком, но в ту секунду я подумала: «Он спас меня. Он не даст Наруто стать сиротой. Я буду рядом со своим мальчиком».

Она резко сжала кулаки, так что костяшки побелели.

— Но эти мысли рассыпались в прах через мгновение. Данзо повернулся к своим людям и буднично приказал: «Поставьте печати сдерживания. Узумаки — это кладезь знаний о фуиндзюцу, из её памяти можно вытянуть много информации о затерянных артефактах и запретных техниках. Держать в глубоком подполье». Тогда я поняла, что это конец. Для мира я умерла той ночью. И для своего сына — тоже.

В комнате повисла тяжелая тишина. Анко скрипнула зубами, а я почувствовал, как внутри снова закипает ярость. Данзо не просто украл у неё жизнь, он украл у неё право быть матерью, используя её благодарность как последний издевательский штрих перед тем, как бросить в клетку.

Кушина замолчала, обдумывая ситуацию, но в её глазах вдруг вспыхнула надежда. Она подалась вперед, игнорируя слабость.

— Камидзу, Анко... если всё так, как вы говорите, и Данзо больше нет — значит, угроз не осталось? Мы можем вернуться. Сейчас, без этого старика, мы способны изменить Коноху, сделать её лучше. Вместе мы станем силой, с которой придется считаться даже Совету!

Слушая её, становилось не по себе. Даже после пыток, после лет в сыром подземелье и предательства со стороны деревни, в ней всё еще ярко горела «Воля Огня». Эта пропаганда пропитала её до костей. Коноха по сути своей — военный объект, машина, перемалывающая судьбы ради призрачного порядка. Для Кушины это был дом, а для меня эта идеология выглядела как яд. Ограничение, заставляющее умирать за чужие интересы и «левых» людей, прикрываясь красивыми лозунгами.

Анко, услышав предложение Кушины, не сдержалась и горько рассмеялась.

— Вернуться? Кушина, ты не понимаешь. После этих лет абсолютной свободы мы больше не хотим лезть в клетку. Пусть даже теперь она кажется уютнее, а прутья стали золотыми — это всё равно неволя. Мы сами себе хозяева на этом острове.

— Мы не вернемся, — твердо добавил я, пресекая дальнейшие споры. — Но мы не враги деревни. Если настанет час нужды и Конохе будет грозить уничтожение, мы придем на помощь. Но жить по указке Хокаге — с этим покончено навсегда.

Кушина выглядела ошеломленной. Она переводила взгляд с меня на Анко, не в силах осознать, как можно добровольно отказаться от принадлежности к Листу.

— Но почему? — в её голосе звучало искреннее непонимание. — Анко, ты ведь выросла там! Камидзу, ты медик, ты можешь спасать сотни жизней в госпитале! Неужели один остров важнее, чем признание, друзья, чем возможность быть частью чего-то великого? Неужели вы готовы бросить всё это только из-за страха снова оказаться под контролем? Без Данзо Коноха станет другой, я уверена в этом!

Она смотрела на нас так, словно мы были тяжело больны и отказывались от лекарства. Для неё мир без деревни был пустым, а для нас — единственным местом, где можно было дышать полной грудью.

Я глубоко вздохнул, понимая, что переубеждать человека, чей разум пропитан «Волей Огня», — всё равно что пытаться высушить океан полотенцем. Она не видела Коноху моими глазами; для неё это была семья, для меня — корпорация на крови.

— Давай заключим мирное соглашение, Кушина, — произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально нейтрально и спокойно. — Мы не будем спорить об идеологии Листа. Сейчас это бессмысленно.

Я сделал паузу, давая ей возможность вслушаться.

— Условие такое: ты остаешься на этом острове ровно до того момента, пока твоё тело полностью не восстановится. Мне нужно убедиться, что твой очаг чакры стабилен и ты не упадешь замертво через два километра пути. Взамен я обещаю: как только ты встанешь на ноги, я лично доставлю тебя в Коноху. Без всяких условий, без попыток тебя остановить или спрятать.

Анко хотела что-то возразить, но я предостерегающе поднял руку.

— Но есть и вторая часть соглашения, — продолжил я. — Пока ты здесь, ты не просто лежишь. Ты восстанавливаешь свои навыки. Я хочу, чтобы ты была готова к тому, что деревня встретит тебя не цветами, а допросами и новыми печатями. Если ты хочешь защитить Наруто, ты должна быть сильной, а не просто «выжившей».

Кушина внимательно посмотрела на меня, обдумывая предложение. Гнев в её глазах сменился расчетливостью Узумаки.

— Ты действительно меня отпустишь? — тихо спросила она. — После всего, что ты сделал, чтобы вытащить меня из Корня?

— Кушина, я вытащил тебя не для того, чтобы заменить одну клетку на другую, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Если твоё счастье — это служение Конохе, я не стану преградой. Но я дам тебе силы, чтобы ты больше никогда не оказалась в подвале под чьим-то контролем.

Она медленно кивнула, и на её лице впервые появилось подобие умиротворения.

— Хорошо. Я принимаю твоё соглашение, Камидзу. Я восстановлюсь и докажу вам, что Коноха стоит того, чтобы за неё бороться.

Я лишь едва заметно усмехнулся. Пусть верит. Моя задача была выполнена: я выиграл время. Время, за которое она увидит, что такое настоящая свобода, и время, за которое я смогу подготовить почву в деревне.