Осознанный выбор

-1-

Горошина приемника в ухе негромко щелкнула, Вадим вздрогнул и непроизвольно напрягся: во время дежурства это могло означать только получение боевого задания.

- Три - девять - семь - пять - четыре - один - шесть, - сообщил глубокий женский голос.

- Принято, - отозвался, как положено Вадим, но синтезированный голос не ответил, двойной щелчок завершил сообщение, его отзыв был принят.

Вадим нахмурился, нажал на браслете коммуникатора кнопку общего вызова и вытащил из внутреннего нагрудного кармана матово-черную планшетку-комп. Раскрыл, набрал на клавиатуре код доступа и прижал указательный палец к серому пятну сканера. На экране развернулась эмблема спецгруппы Б-4: серая кошачья лапа с острыми желтыми когтями и черными подушечками на изумрудном фоне, будто с той стороны экрана кошка лапой ударила. Сам рисовал, жаль, что некому оценить. В группе не стал хвастаться, могли посчитать несолидным. Сказал, что взял картинку в Сети.

В нижнем правом углу замигал индикатор: получено сообщение и требуется ввести пароль. Вадим отстучал семь символов, переданных таким приятным, постарался же кто-то!, голосом штабного компьютера, и снова прижал палец к пятну сканера. На экране появился текст задания с пиктограммами. Пробежав глазами текст, он поднял голову и посмотрел на собравшуюся в комнате группу. Все здесь, шесть голубчиков. Что ж, начинаем работать. Вадим подал сигнал «На выход» и снова уткнулся в экран, где уже раскрылась схема маршрута движения к объекту. Группа без разговоров отправилась собирать свое снаряжение. На сборы отводилось не меньше трех минут, но Вадим знал, что уже через две вся группа будет в машине.

Первый выезд за последние два дежурства! Ребята уже скучать начали по делу, никому не хочется бесцельно просиживать на базе по двенадцать часов в терпеливом ожидании и уходить, несолоно хлебавши. Кто спорит, что лучше бы их вообще никогда не отправляли на выезд, но они-то упорно и тщательно готовились к тому, чтобы действовать. И когда им предоставлялась такая возможность, они были этому рады. Хотя чаще всего им предстояло выполнять грязную, опасную и неблагодарную работу, о которой знали немногие, и о которой не сообщалось в выпусках новостей. Вадим про себя называл себя и своих подчиненных «фагоцитами» общества, но вслух об этом никому не говорил, как-то выспренно это могло прозвучать.

-2-

Белый микроавтобус с неброской надписью «Орбита. Установка и обслуживание систем связи» уверенно лавировал по городским улицам, пробираясь в район недавно выстроенного комплекса двух- и трехэтажных коттеджей для городской элиты. Комплекс этот занял часть старого городского парка отдыха, которым жители города раньше гордились: все-таки больше ста лет назад этот парк заложили горожане, в нем росли редкие деревья и кустарники, за которыми хорошо ухаживали. Теперь гордости у горожан поубавилось, а в парке стали постоянно патрулировать наряды милиции, что уменьшило его популярность, особенно у молодежи.

Группа занимала свои места в машине так, как это у них было заведено. Слева от водителя сидел Командир, пристально следивший за происходящим на экране планшетки, раскрытой на коленях. Спиной к командиру сидел первый Боец, готовый в любую минуту раскрыть дверь пассажирского салона и начать действовать. Напротив двери сидел Медик со своим объемистым чемоданчиком и смотрел в просвет между водителем - вторым Бойцом и Командиром на дорогу через лобовое стекло. За ним сидел Снайпер, поглаживая металлический тубус со своим оружием, и прикрыв глаза, чтобы они не устали раньше времени. С другой стороны салона, рядом с дверью расположился Сапер, который негромко насвистывал незатейливую мелодию и безразлично поглядывал в окно. В проходе между сиденьями лежали рюкзаки с касками и небольшие пластиковые ящики с ручками, похожие на те инструментальные наборы, что таскают с собой электрики или слесаря. Содержимое этих ящиков для непосвященных мало отличалось на вид от обычных инструментов, но было сделано на заказ и по качеству, надежности и удобству в использовании, превосходило во много раз. В конце салона за стойкой с аппаратурой работал Связист, ему приходилось сейчас трудновато и на лице застыло сосредоточенное выражение. Короткоствольные автоматы, как и часть боеприпасов, находились у всех под серо-синими комбинезонами из кевлара, укрепленные на ременных креплениях так, чтобы не мешать движению и не выпирать наружу. Тонированные боковые стекла скрывали происходящее в машине от посторонних взглядов.

Задачу группе Вадим, ставший на время операции для всех только Командиром, которому подчиняются беспрекословно, и приказы которого выполняются без промедления, озвучил сразу после начала движения, это была стандартная процедура, машина была оснащена приборами антисканинга, что давало гарантию от утечек информации. Штаб приказывал: обезвредить группу вооруженных террористов, захватившую особняк в парковом районе и ведущую через Сеть трансляцию антигосударственной пропаганды. Предположительно, террористы заминировали особняк и подходы к нему и готовы к длительной осаде. Никаких требований пока не выдвигали, на связь с СМИ не выходили, если не считать самой трансляции. Необходимо немедленно прекратить трансляцию и в кратчайшие сроки обезвредить всех террористов. Степень воздействия - «А». Это означало для группы разрешение действовать в жестком режиме, не взирая на потери и возможные жертвы среди террористов.

Вопросов у группы не было, но на месте, как это обычно бывает, они появятся. Сейчас каждый должен был настроиться и продумать свои вероятные действия. Все согласно кивали, подтверждая, что задание понятно, когда Командир, оглядывая салон, задерживался взглядом на каждом. Теперь Вадим смотрел и слушал ту самую трансляцию в Сети, ждал доклада от Связиста, который должен был сообщить свои соображения по поводу того, как можно прервать трансляцию… и недоумевал.

Качество изображения было хорошим, надо будет посмотреть, что за компьютер там используется. Мужчина под пятьдесят сидя на диване перед накрытым столом в домашнем халате глупо ухмылялся и говорил, как заведенный.

- …А потом мы всех козлов в городе, что мешают свободе предпринимательства, выгоним. Это факт, тут мы с Петровичем и Кириллом Владимировичем уже договорились… Но ведь как с ними можно по-хорошему? Они ведь не понимают, понимаешь? - Мужчина повернулся к своей собеседнице, которая на экране была видна частично - белый халатик, едва прикрывающий колени, на которых покоилась правая рука мужчины, левая рука, держащая кисть винограда на весу и левое плечо. Лица собеседницы не было видно, то ли нарочно так села, то ли за камерой никто не следил. Но голос её, невысокий, мягкий, будто обволакивающий истомой, так, что сразу представлялось холеное тело, жаждущее ласки, был слышен также хорошо, как и голос мужчины.

- Да, дорогой. Ты расскажи, расскажи подробно, как с ними надо поступить. О, смотри туда, на меня смотреть еще рано…

Мужчина утвердительно кивнул головой и снова повернулся к камере. Снисходительно улыбнулся и небрежным жестом, будто отметая несущественное, повел перед собой правой рукой.

- Точно, мурка моя. С ними мы поступим строго, но по справедливости: закроем их клуб, в лицее поменяем директора, а там и центр их, консультационный, разгоним. Это ведь просто делается, чик-чик, и готово. Надо только знать, где искать материал, а под правильно и вовремя поданный материал всегда можно статью подвести, сечешь? Вот и Петрович так считает, мол, дайте мне данные, а дело я построю так, что ни одни комар из прокуратуры носа не сунет, да и там у меня есть свои, не полезут с проверками. А то разошлись, поганцы, устроили тут защиту граждан от произвола чиновников… Мы им покажем, кто в городе настоящий хозяин! Нечего нам свои петиции да обращения в глаза совать, что для города полезней, мы и сами знаем.

Не было видно на экране никого, кто напоминал бы террористов, ни увешанных оружием и взрывчаткой бородачей, никого не тыкали стволом в висок и не наводили ужас отрезанием пальцев или ушей. Больше всего это походило на саморекламу кандидатов в депутаты или интервью новых магнатов по Сети, вошедшие в моду года три назад. Теперь ведь по Сети обычно все и всё смотрят, удобнее и дешевле, чем по телевизору. Но бизнесмены не афишировали свои связи с мафиозными группами и не выкладывали свои карты на стол так откровенно.

Вадим чертыхнулся, осененный догадкой. Боец покосился на него, но Вадим не стал ничего говорить. Это пока только догадка, а не факт, пока незачем её афишировать. Да, очень похоже на то, что в последнее время тоже вошло в моду. У террористов и фашиствующих молодчиков из разных фронтов. Одни боролись за свою независимость от закона, другие рвались спасти отечества и родины, о которых имели весьма смутные понятия. Объединяло их только одно - новый метод, теперь часто используемый. Да, это очень похоже на те случаи, которые рассматривались в аналитических обзорах штаба.

Захватывается крупный чиновник, политик или коммерсант, жаждущий власти, вкалывают ему какой-нибудь препарат, типа «сыворотка правды», садят перед видеокамерой и устраивают «разговор по душам», во время которого из заложника «льет как из дырявого ведра». А уж потом записанные материалы отправляются тем, кто готов либо хорошо заплатить за ценную информацию, либо тем, кто за нераспространение этой информации готов выполнить любые требования. И чаще всего информацию предлагают сразу всем заинтересованным сторонам, устраивая торги. Но здесь какая-то неувязка - компромат идет в Сеть, где его может увидеть каждый. Какая потом торговля, если каждый причастный может сразу обрубить все «хвосты» или сбежать. Нет, что-то здесь не так.

-3-

В гостиной на втором этаже, с громадным экран в полстены над камином черного гранита, с мягкой мебелью, обтянутой светло-кремовой кожей, с баром из светлого дерева, раскинувшимся вдоль противоположной экрану стены, находились все три человека, обнаруженные биодетектором Сапера. Больше в доме никого не было и это с одной стороны, облегчало задачу, а с другой вызывало большие сомнения в том, что это террористическая группа. Из гостиной был выход на балкон, но дверь закрыта, ломиться через стеклопакеты окон с крыши или снизу смысла не было, шуму много. К тому же, Сапер не обнаружил в доме ничего страшнее газового пистолета, да и тот находился в прихожей, в кармане мужской кожаной куртки.

Рассматривая комнату на экране планшетки, Вадим ловко орудовал управлением телеглаза, спущенного с крыши Бойцом, и привычно отмечал в памяти расположение всех предметов и людей, потом ведь придется составлять отчет. В голове продолжал крутиться уже надоевший вопрос: где же все-таки взрывчатка или сосуды с опасной химией, о которых его информировал штаб? Сапер заканчивал сканирование фундамента и подвала, но ничего подобного не обнаружил.

На столике перед диваном располагался низкий, вровень с сидением, столик из тонированного стекла на роликах, на столике стояло множество тарелок, бутылок и бокалов. Судя по тому, что тарелки были наполовину опустошены, равно как и содержимое бутылок, здесь довольно долго пировали. А вот и те, кто пировал. Развалившийся на диване в шелковом багрово-красном халате в кожаных шлепанцах мужчина продолжал разглагольствовать, глядя на экран и поглаживая коленку сидевшей рядом черненькой девицы, в коротеньком белом банном халатике.

- …И теперь останется закрутить гайки в нашем хозяйстве так, чтобы ни одна интеллегентская шавка не вякала. Хочешь воспитывать детей - иди домой, там своих, если есть, воспитывай. А портить нам будущих граждан - не позволим. Это всем козлам надо на носу зарубить, поняла, мурка моя? Эх, как мало ты еще знаешь, какие мы планы строим… Вот закончим гостиницу, там такие сладкие девочки будут в кабаре отплясывать. А тебя точно над ними главной поставлю, мягкая моя…

Девица вроде бы ничего против того, что ее гладят, не имела, обирая по ягодке кисть крупного желтого винограда и с легкой усмешкой поглядывая на сидевшую у стены девчонку лет семнадцати. Девчонка была в черном джинсовом костюме и сидела, обхватив согнутые ноги руками, с перекошенным, словно от боли лицом, закусив губу, с застывшим взглядом. Рядом стоял открытый ноутбук, от которого тянулись провода по ковру к миниатюрной камере, установленной под экраном так, что она была почти незаметна сидящим на диване. Виднелась приоткрытая дверь в углу рядом с баром, там, по плану, который уже нашел Связист в архивах, должен быть санузел.

И все тревожней становилось, на душе Командира, хотя понять, отчего и почему, за прошедшие с момента прибытия к дому минуты не удалось. Связист сообщил, что сигнал по кабелю надежно заблокирован, второй сигнал еще идет и, судя по приборам, источником его является «тарелка» спутниковой связи на крыше соседнего дома. Сигнал на «тарелку» идет по радиомодему, судя по характеристикам, модель мощная и скоростная, находится в комнате. Снять «тарелку»? Вадим нажал на браслете кнопку подтверждения. Через три секунды Связист сообщил, что сигнал исчез. Вадим ясно представил себе, как Снайпер из садика у дома делает выстрел, и головка модулятора на спутниковой антенне соседнего дома разлетается брызгами пластика и металла. Искать остальную часть передающей системы будут потом технари, если понадобится. Приедет через пару часов ремонтная бригада от их «конторы» и наладит работу антенны, обломки соберет, и следов не останется.

Отличная работа, похвалил про себя Снайпера Вадим, но беспокойство и тревога не оставляли его. Трансляция прекращена, бойцы проникли в дом, готовы к захвату, но здесь не было ничего опасного. Не похоже, чтобы здесь орудовали террористы-боевики. Потеря сигнала никого не насторожила, значит, никто не контролирует поступление передачи в Сеть. Что-то здесь не так, слишком тихо и спокойно для «особо опасной группы» террористов. Две молодые женщины и мужчина, совершенно не подходили под переданное штабом описание. Дилетанты какие-то… И других следов, свидетельствующих о том, что до их приезда кто-то еще посещал дом, тоже не обнаружено. Ладно, будем работать захват.

В отражении зеркальца, закрепленного на рукаве комбинезона, он заметил Медика и обоих Бойцов, мелькнувших за его спиной. Бойцы ничего не нашли ни в подвале, ни на первом этаже. Медик кивнул, заметив вопросительный взгляд Командира: он был готов к тому, чтобы оказать экстренную помощь тем, кто пострадает во время штурма. Вадим отодвинулся на корточках от двери, на пальцах и с помощью картинок на экране пояснил Бойцам: первый должен взять мужчину, второй должен брать черненькую девушку. Себе он определил девчонку, сидевшую к двери ближе всех и, судя по ее виду, опасности не представляющей. Медик тоже внимательно смотрел на картинки и кивнул, в знак того, что понял раскладку, когда Вадим бросил взгляд на него. Бойцы заняли места по бокам дверного проема, приготовившись к броску. Вадим мягко опрокинулся на спину, сжался пружиной и, распрямившись, ударил ногами по створкам двери, одновременно отбрасывая к стене коридора планшетку и выхватывая пистолет.

Створки двери распахнулись, пропустив нырнувших следом Бойцов, с грохотом ударились об ограничители на полу, дернулись, было обратно, но Вадим, растопырив ноги, удержал их и, не вставая, клубком вкатился в комнату. Первый Боец уже сдернул с дивана через столик на пол мужчину, совершенно ничего не понимающего, с приоткрытым ртом, из которого вылетела струйка слюны. Руки его сразу были скованы за спиной наручниками, Боец заканчивал возиться с ногами, застегивая на них вторую пару наручников. Вадим понял, что с мужчиной проблем не будет, реакция у него была весьма заторможена. Пьян или под «дурью». Тапочки его остались у дивана, а голые волосатые ноги торчали из задравшегося до пояса халата. Черненькая широко раскрытыми глазами обшаривала пространство перед собой, прижатая грудью к ковру коленом второго Бойца, сковывающего ее вывернутые за спину руки наручниками. Рот ее был приоткрыт, между зубами виднелась раздавленная виноградина. Что-то она слишком спокойна, подумал Вадим, скользнув вдоль стены к девчонке, вскочившей и собиравшейся закричать. Вадим, отметив, что глаза у нее были полны слез, а в судорожно сжатых у груди руках ничего не было, просто закрыл ее рот ладонью правой руки в перчатке и, крутанув легонько вокруг себя, сунул пистолет в карман комбинезона и снял с пояса за спиной пластиковые наручники. Девчонка дернулась вниз уже после того, как наручники защелкнулись на ее запястьях, но он легко поднял ее обратно. Весила она не больше пятидесяти килограмм при росте в метр семьдесят. Точно, еще девчонка, не старше семнадцати. Она тут же попыталась укусить его, но зубы только скользнули по плотной коже перчатки, и она обмякла.

Все закончилось быстро, когда Медик вошел в комнату, Вадим глазами показал на мужчину и девушку с эластичными пластиковыми повязками, закрывавшими их рты. Медик кивнул и деловито раскрыл на полу свой чемоданчик, занялся приготовлением необходимого для проведения анализа крови и слюны.

- Если ты не хочешь, чтобы и тебе одели такую же повязку, кивни два раза, - сказал Вадим шепотом девчонке на ухо. Она вздрогнула и напряглась в кольце его рук. Ему хотелось выяснить, кто же здесь был террористом, а кто - заложником. Он перехватил взгляд черненькой, наполненный ненавистью. Она тут же перевела взгляд на чемоданчик Медика, но во взгляде не было испуга, она будто знала, что сейчас будет происходить. Странная дамочка, на вид лет тридцати, за собой следит, может и постарше окажется.

Вадим шагнул к дивану, не отпуская девчонку, еще раз повторил вопрос. Когда девчонка судорожно подергала головой, он убрал руку, ткнул ей под коленки и, едва она успела опуститься в развернутое его ногой кресло, защелкнул наручники и на ее ногах. Развернув кресло так, чтобы девчонка сидела спиной к Медику и его пациентам, Вадим подал знак первому Бойцу, чтобы он посидел вместо него напротив согнувшейся пополам и глухо рыдающей, уткнувшись в коленки, девчонки и отправился за брошенной в коридоре планшеткой. Пусть поревет, это её расслабит.

Проверив, как работает фиксирующая видеокамера, Вадим вместе с первым Бойцом занялся фотографиями задержанных. Боец правой рукой хватал сзади за волосы задержанного, удерживая голову в неподвижности, левой стягивал пластиковую повязку со рта, под подбородок и Вадим тут же делал снимок. Затем повязка возвращалась на место и задержанный снова переходил в распоряжение Медика, все еще возившегося с анализами. Девчонка дала себя сфотографировать без сопротивления, а слезы и выражение отчаяния на лице не помешают аналитикам в штабе провести идентификацию.

-4-

Отправив в штаб фотографии задержанных и сообщение, что все находящиеся в доме захвачены, оружия и взрывчатки не обнаружено, Вадим закрыл планшетку и посмотрел на девчонку. В ухе щелкнуло и прошелестело: «Принято. Ждите указаний». Ладно, подождем, согласился Вадим, решивший сегодня не удивляться ни странному заданию, ни необычной задержке с приказами штаба. Видимо, аналитики сегодня не в ударе. Пока штаб выдаст дальнейшие указания, можно и с задержанными побеседовать, этого ведь не запретили. Девчонка, пристально следившая за его манипуляциями, теперь смотрела перед собой невидящим взглядом, изредка всхлипывала, и по щекам ее продолжали катиться слезы.

- Как тебя зовут?

- Ан...Анжела, - всхлипнула она и посмотрела на него, кривя побледневшие губы. - А вы кто?

- Послушай, не бойся, мы из ФСБ. Никто не причинит тебе вреда. - Вадим немного подался вперед, и, стараясь удержать ее взгляд, попросил негромко: - Расскажи, что тут происходило.

- Что тут происходило? - переспросила она так, будто не расслышала, потом криво усмехнулась, глубоко вдохнула и неожиданно закричала: - А что тут могло происходить, а? Вы зачем сюда пришли? Вломились, чтобы поинтересоваться, а что же тут происходило?

Она начала судорожно дергаться, пытаясь освободить руки, скованные за спиной, потом, будто осознав, что ей это не удастся, откинулась назад и хрипло засмеялась. Смех ее звучал вперемежку со всхлипываниями, она завалилась набок, вытягивая шею и пытаясь выглянуть за спинку кресла. Вадим схватил ее за куртку и усадил обратно, но она снова задергалась, пытаясь ударить его скованными ногами. Ничего у нее не получилось, и она снова разрыдалась, обессилено закрыв глаза и отвернув мокрое лицо. Медику, взглянувшему на Вадима с немым вопросом: «Может, успокоить?», он дал отрицательный ответ, слегка покачав головой из стороны в сторону. Девчонке сейчас надо дать выговориться, потом можно будет сделать успокаивающий укол. Надо выяснить, что же здесь происходило до прихода распоряжений из штаба. Ему эта операция всё больше казалась странной.

Он приподнялся и, взяв ее за плечи, легонько встряхнул. Она открыла глаза и, заметив, что он достал из кармана пластиковую повязку, замерла и принялась отчаянно мотать головой.

- Нет, не надо… Я скажу, - опухшие от слез глаза смотрели на него со страхом и мольбой.

- Хорошо, Анжела, скажи, - произнес Вадим и сунул полоску пластика снова в карман. - Что здесь происходило? Кто эти люди? - он кивнул вперед, туда, где за креслом лежали на полу мужчина и девушка. Она повернула голову, чтобы тоже взглянуть туда, но, упершись взглядом в обивку кресла, резко обернулась и выкрикнула с отчаянием.

- Мы здесь стриптиз устроили… Моральный стриптиз моему… папочке! Семье моей, проклятой! Господи, как я всех вас ненавижу! Будьте вы прокляты! Слышишь, ты, папочка! Будь ты проклят! - Она снова начала всхлипывать и дергаться вперед-назад, выкрикивая фразы.

- А Ирина тут ни при чем. Она тут просто… Отпустите ее! Это я, я все сделала, она ни при чем…

Потом она замолчала, закусила до крови губу и замычала, будто от сильной боли. Когда она ударилась со всего размаху лицом о свои колени, Вадим поднял с пола бутылку с минеральной водой, из которой на ковер натекло, и резким движением плеснул струей воды ей в лицо. Она изумленно замерла с приоткрытым ртом. Вадим встал, и она со страхом откинулась на спинку кресла, потом хрипло вскрикнула: «Ха-ха!», будто хотела показать, как ей смешно и совсем не страшно. Прижав ее плечо к спинке кресла, он поднес к дрожащим губам горлышко бутылки и дал ей сделать несколько судорожных глотков. Затем взял со стола льняную салфетку, промокнул мокрое лицо, вытёр слезы и кровавые сопли из разбитого носа.

Она смотрела на него так, будто это он разбил ей нос. А может, подумал Вадим, стыдно ей стало, что сопли ей вытерли, как маленькому капризному ребенку. Ничего, от этого не умирают. Медик вставил ей в нос ватные тампоны и обработал спиртом прокушенную губу, затем молча вернулся к своему чемоданчику. Девчонка обожгла Вадима взглядом, в котором была горечь и боль, потом опустила глаза вниз, на свои намокшие джинсы и заговорила. Она говорила, судорожно вздыхая, с горечью в голосе и не обращала внимания ни на что, происходящее вокруг.

- …Сколько раз я узнавала, что он посещает женщин…От своих же подруг, в школе! Рестораны и дача, сауны и друзья… Не скрывал даже особенно, весь город знал. А мать за него держалась - еще бы, такой известный человек! Когда меня родила, жили скромно, в двухкомнатной… Потом он пошел на повышение, карьера началась! А она терпела, все его похождения сносила, считала, что так и должно быть… Карьеру ему боялась испортить! Как же - если все шлюх имеют, то и он должен, иначе нельзя…

Лишь изредка она всхлипывала, переводила дыхание и снова продолжала говорить, глядя вниз и изредка усмехаясь, будто над собой. Качала головой, словно самой себе удивляясь, и продолжала.

- Я-то, пока дурочкой была маленькой, тоже папочкой своим гордилась. Как же - заместитель мэра, такая красивая машина, подарки красивые… А потом как подружки давай рассказывать-докладывать… Ну ладно, мать, она привыкла, потом сама завела себе ухажера. Один, другой…Нет, чтобы бросить эту сволочь! Уйти от подонка, со мной, - Анжела дернулась, поняла, что руки не освободить, топнула со злостью и бешенством скованными ногами о ковер, но это было совсем не то, чего она хотела.

Она даже не заметила, как Медик подошел к Командиру и подал записку. Так, мужчина находится под воздействием наркотика, кололи в вену; у девицы - легкая степень опьянения. Девчонка чиста, это уже хорошо. Вадим посмотрел на неё, ребёнок ведь ещё, и как угораздило на такое решиться?

- …А потом я стала сама следить. Только не за тем, с кем он там гуляет, а с кем дела имеет. Вот когда он свое истинное лицо показал. И с бандитами обнимался, и с фашистами целовался… Господи, с какой дрянью он только не сходился, чтобы «бабки» свои поиметь! И тогда я решила: ну всё, хватит! Мало того, что семью свою превратил в гнездо гадюк, так ещё и сам гнидой стал, хуже некуда, - Анжела дернула снова головой, чтобы отца своего увидеть, но, заметив предостерегающее движение Вадима, уткнулась лицом в колени и разрыдалась.

Вадим налил в чистый бокал воды и поднялся, чтобы дать ей напиться и прервать эти рыдания, вызывающие у него режущую боль в груди. Жалко девчонку, так собственного отца ненавидеть - это не каждый сумеет, обычно у таких отцов детки считают поступки своих родителей вполне нормальными, принимая как данность то, что происходит вокруг. А тут такая трагедия, с чего бы это?

В ухе снова щелкнуло: «Два-четыре-восемь-семь-один-девять-три».

- Принято, - отозвался негромко Вадим и потянулся за планшеткой. Сообщение было коротким. Дождаться прибытия группы поддержки, передать им задержанных, самим вернуться на базу для продолжения дежурства. Время ожидания - 10 минут.

Что ж, подождем, только вот не очень понятно, зачем надо еще одну группу посылать. Сами могли бы отвезти на базу этих псевдо-террористов. Обычно они так всегда делали, чтобы другим зря не «светиться» у места проведения операции. Ладно, решил он, штабу виднее. И повернулся к девчонке, которая все еще продолжала говорить, поясняя, каким «замечательным» человеком был ее папа, сбиваясь и начиная повторяться. Но пока ни словом не обмолвилась, каким образом и кто это всё организовал. Только эмоции, и ни слова о деле. Вадим кивнул Медику, чтобы тот сделал ей укол, пусть к прибытию группы поддержки успокоится.

Не сама ведь она придумала накачать папашу родного наркотиками и устроить его интервью в Сети. Для этого надо быть очень расчетливым и опытным программером, судя по докладу Связиста. Создать «плавающий» по Сети сайт, перескакивающий с одного сервера на другой по сложному алгоритму - это ведь надо было заранее все оформить, оплатить, да и программу составить, тоже не один день нужен. И продублировать передачу с камеры через спутниковый канал тоже не так просто, и стоит дорого. Тут должен поработать кто-то ещё, одной ей такое было не под силу. Дружки по классу? Вряд ли, сейчас мало умников по компьютерной части среди школьников. Наемные «спецы» со стороны? Судя по стилю передачи, «беседа» велась продуманно, как только папаша съезжал с заданной темы, то …

Черт, это же черненькая его умело направляла, не давала отвлечься. Сидела рядом, но в кадре старалась не светиться, и гладить себя давала в меру, но так, чтобы папаша сильно не отвлекался. А девчонка тут как-то не вписывается, её явно использовали, хотя сама она считает себя главной виновницей. Жаль, что аналитики штаба не делятся своими выводами с боевыми группами, было бы интересно узнать о том, кто такая эта черненькая сейчас, а не через пару дней из аналитического отчета для служебного пользования. Но, как говорил Шеф, каждый должен заниматься своим делом. Результаты работы дознавателей будут известны не ранее, чем с этими «опасными террористами» закончат работу и не выяснят все подробности организации этого видео-сеанса. На это может уйти не один день… Интересно, чем же она папашу «накачала»?

Закрыв дверь в санузел, Вадим включил в раковине холодную воду и показал Медику жестом, чтобы тот спустил воду в унитазе. Дверь была тонковата, чтобы можно было говорить, даже вполголоса, не опасаясь быть услышанными.

- Чем папашу накачали?

- Похоже на «сыворотку правды», препарат не наш, что-то импортное. Он бы так и продолжал болтать, если бы ему рот не закрыли, - ответил Медик. - Кололи в вену, плюс алкоголь. Сердце у него выдержит, только дергается все время, хочется ему дальше болтать, а никто не слушает. Как собака скулит, смотреть противно. Что-то ещё колоть не хочется, коктейль и так опасный получился. Я думаю, еще с часок препарат будет действовать, потом он может отключиться на часок, поспит, потом можно будет с ним беседовать уже на нормальном уровне.

- Ладно. Проверь девчонку на алкоголь и наркоту. Что с черненькой? - Командир не удивился, когда Медик сообщил, что на ней парик, возраст под тридцать и лицо явно обрабатывал гример. Изменена форма носа и щек, контактные линзы. Вадим бросил взгляд на свое отражение в зеркале - тонкая полимерная маска на его лице, надетая, согласно правилам перед тем, как выйти из машины тоже изменила его лицо, немного исказив черты лица, но не изменила цвет волос. Если бы кто из знакомых встретил на улице, то вряд ли бы сразу признал. Раньше были черные маски с прорезями, пугающие людей и заметные издалека, но он в таких масках не успел поработать, даже когда служил в армейском спецназе, добровольцем после Политеха.

- Хорошо, за ними скоро приедут. А ты после анализов спускайся в машину, надо будет встретить группу поддержки, поменьше чужого внимания к дому.

Вадим открыл дверь и вышел первым. В лаборатории «конторы» быстро установят, что за «сыворотка правды» использовалась. Тогда можно будет вычислить, и откуда она взялась. Такие препараты достать теперь очень трудно. Даже за большие деньги, которые у девчонки вполне могли найтись. Правда непонятно, как она могла выйти на поставщиков такого товара. Все равно что-то тут нечисто, надо посмотреть обстановку в доме, может и станет понятно, как они до такой жизни докатились. Время еще есть. А девчонка пусть говорит, запись идет, аналитики потом разберутся в ее соплях. Вычислят из ее болтовни все важное и дознаватели на основе данных, полученных от аналитиков, быстро «раскрутят» задержанных правильно поставленными вопросами. Иногда ему тоже хотелось заняться аналитической работой, это было интересно, но для этого надо еще учиться. Пока он доволен своей работой, через годик можно будет и об учебе подумать. Шеф всегда такие стремления поддерживает, постоянно напоминает, что его подчиненные должны постоянно «расти» профессионально. «Плох тот Командир, что не мечтает стать Шефом…»

-5-

В кабинете папаши, на первом этаже Вадим заметил фотографии на стене, подошел поближе и сразу наткнулся взглядом на лицо своего Шефа. Шеф регионального управления по борьбе с терроризмом, между своими - Контора, с улыбкой, редко бывающей на его лице, пожимал на снимке руку папаше девчонки. Свежая фотография, не больше года. Очень интересно. Но девчонка ведь говорила, что ее папаша в мэрии работает, значит, вполне мог встречаться с руководителями спецслужб региона. Шеф здесь работает уже третий год и по службе вполне мог посещать мэрию. Только вот редко он соглашается фотографироваться, где-то на официальном приеме их «щелкнули». А на другом снимке губернатор по-отечески похлопывал папашу по плечу. И даже рядом с Президентом этот пройдоха успел сфотографироваться. Остальных людей на фотографиях Вадим не узнавал, он никогда не интересовался политиками, да и чиновников не жаловал. Для его работы это было ненужно, а местные новости он просматривал бегло, обращая внимание только на то, что имело отношение к его работе.

Вадим прошелся вдоль застекленных шкафов с книгами. Здесь стояли солидные тома, тщательно расставленные по порядку, на корешках золотились и серебрились тисненые буквы. Юридическая и политическая литература, энциклопедии и справочники по экономике, даже толковому словарю Даля здесь нашлось место. Книги были как новенькие, видимо редко их доставали с полок.

На столе в идеальном порядке располагались письменный прибор из малахита, закрытый ноутбук, стопка книг, хрустальная пепельница. На отдельной приставке к столу располагался небольшой принтер-копир. Кресла с темной обивкой, столик с пачкой глянцевых журналов, встроенный бар. Дверь в небольшой санузел с солидным набором мужской косметики на полке… Пыль здесь вытирали тщательно и ежедневно. Видно было, что здесь не работали, а встречали гостей, демонстрируя деловой стиль. Показуха.

В комнате девчонки, которая была уютно обустроена, Вадим отметил, что она сильно отличалась от остальных комнат в доме, где все кричало о достатке, и было выставлено как на витрине магазина, вот мол, полюбуйтесь, как мы круто живем. Здесь же был некоторый беспорядок, но это был рабочий беспорядок, жизнерадостный и сразу было видно, что обитатель комнаты много читает, играет на гитаре и любит рисовать акварельными красками. На стенах были развешаны рисунки в рамках, некоторые были приклеены к тисненым шелковым обоям скотчем. Здесь были и пейзажи и парочка натюрмортов, но ему понравился портрет девчонки, сделанный явно другой рукой, профи рисовал. Анжела на рисунке была печальной и очень красивой, но казалось, что вот сейчас она очнется и улыбнется, задорно и весело. Хороший портрет, надо будет узнать у нее, кто рисовал.

Во встроенных шкафах аккуратно висела одежда, выдвижная кровать была убрана в нишу, только плед на узком диванчике был небрежно отброшен на спинку, будто девчонка дремала и затем внезапно вскочила, куда-то торопясь. На большом столе лежали несколько покоробившихся листов с акварелями, коробки с тюбиками и флакончиками красок, на подносе из нержавейки - баночки с водой, кисти в деревянной вазе, несколько расписных деревянных стаканов были заполнены карандашами и фломастерами…

Стойка с музыкальным центром и системным блоком занимала красный угол, диски и кассеты заполняли несколько полок. Ну, здесь был обычный для подростка набор современной музыки и фильмов, только нет в комнате постеров поп-звезды или киноактера. Неужели девчонка не влюблялась в очередного идола, раскрученного на ТВ? Странно, девчонки в таком возрасте обычно находят себе кумира лет на десять постарше себя. Сверстники в этом периоде их интересуют мало.

Связист сообщил, что группа поддержки прибыла. Отлично, надо встретить их Командира, может, кто-нибудь из знакомых. Будем надеяться, что они не привлекут к себе внимания соседей и попадут в дом как можно незаметнее. И чего ради штаб не позволил его группе доставить задержанных?

Вадим поначалу не узнал вошедшего в дом, но после первых же слов, понял, что группой поддержки командовал знакомый, с которым он встречался в штабе. Только Сергей вроде бы занимался «зачисткой» объектов после операций. Пожав протянутую руку, Вадим повел Сергея наверх, решив на ходу выяснить, почему прислали именно его. Зачищать тут нечего, все целы и невредимы. На промежуточной площадке лестницы он остановился и небрежно спросил: - Так вы, что ли, уборку будете делать?

- Ну да, - жизнерадостно кивнул Сергей, маска сделало его ухмылку похожей на оскал обезьяны, большой и сильной, довольной собой. Сергея в штабе считали не очень умным, но очень исполнительным парнем. На операциях «зачистки» это ценилось, ведь сценарий разрабатывали аналитики, а Командиру группы предстояло только тщательно следовать их указаниям. Экспромты не поощрялись, ценилась именно исполнительность. Вадим кивнул так, будто и не ожидал другого ответа, развернулся и сделал несколько шагов по ступенькам.

- Так в штаб никого не повезут? А то мы ведь туда раньше попадем.

- Нет, все здесь останутся, - Сергей оценивающе присмотрелся к повреждениям створок двери, немного задержавшись на пороге гостиной. - Понятно, учтем.

Больше Вадим вопросов задавать не стал. Не стоит нарываться на встречные вопросы, обычно группы не общаются между собой на задании. Сергей дважды нарушил правила, но сам об этом и не догадывался. Потому и останется в своем отделе еще надолго.

Пока Сергей осматривался, остановившись посреди комнаты, Вадим прошел к дивану, не глядя на умолкшую девчонку, взял в руки планшетку и, присев рядом с Бойцом, набил на клавиатуре запрос: «Почему задержанных не берут в разработку? Прошу подтверждения зачистки.» Помедлив секунду, отправил сообщение в штаб. Возможно, он и не аналитик, но уничтожение задержанных обрубает все концы, которые могут вывести на организаторов акции и поставщиков запрещенного препарата. Не могла девчонка сама все это придумать! И девица эта, в парике и с профессиональным гримом не так проста, как кажется. Уж Шеф-то должен понимать, что здесь что-то нечисто. Никогда еще у Вадима не возникало сомнений в том, что Контора действует правильно, по закону. Не может она может так просто «закрыть дело». Здесь работы аналитикам непочатый край, да и чем девчонка-то виновата? Пусть даже придумала сама, не может она представлять угрозы для общества, это ни в какие ворота не лезет.

Сергей подошел к нему и небрежно поинтересовался: - Какие-то проблемы? Я думаю, твоя группа уже закончила, теперь нам надо поработать.

Вадим бросил быстрый взгляд на вошедших в комнату трёх парней в неброских штатских костюмах, при галстуках, с кожаными кейсами в руках. Неплохо, никто из соседних коттеджей не удивится, заметив приличных людей, входящих в дом. Аналитики постарались, наверняка ведь, выяснили, что здесь часто бывают именно такие гости. Вадим посмотрел в лицо Сергею и, усмехнувшись, постучал ногтем указательного пальца по планшетке. Мол, есть причина, жду указаний штаба. Сергей сунул руки в карманы пиджака и принялся раскачиваться с пятки на носок, выражая свое нетерпение. Троица, повинуясь кивку своего Командира, заняла диван, кейсы они держали на коленях. Вадим знал, что нарушает инструкции, но не хотел уходить, пока не получит ответа из штаба. Пусть это скажется на его карьере, но ответа на запрос он дождется здесь. Раздражение Сергея тоже понять можно, он-то никаких новых указаний от штаба не получал, а время, отведенное ему на «зачистку» уходит.

Вадим поднялся с дивана через минуту, положенную на ожидание, чтобы отдать команду ухода своей группе, но в третий раз за сегодня в ухе раздался приятный голос: «Один- три- девять…». Оба его Бойца, повинуясь указанию жестом, подхватили девчонку и, не давая ей коснуться пола ногами, понесли из комнаты. Сергей оторвал взгляд от наручного коммуникатора, на который пришло сообщение из штаба, и слегка пожал плечами. Ему было всё равно, «зачищать» двоих или троих.

-6-

В машине все молчали, при «клиенте» разговаривать было запрещено, кроме как по делу. Если кроме своих в машине никого не было, группа начинали обсуждение «дела» сразу, как только выезжали с объекта. Делились впечатлениями, строили предположения, обсуждали свои ошибки. Сегодня придется потерпеть до базы. Им ведь еще до конца дежурства четыре часа осталось. Вадим усадил девчонку на место Медика, спиной к стойке Связиста, сам сел напротив, чтобы загородить лобовое стекло.

- Почему вы взяли только меня? - спросила вполголоса девчонка, и посмотрела на него глазами, полными слез. На лице у нее, согласно правилам, тоже была одета маска, «клиентов» всегда так перевозили.

- Тебе нельзя задавать вопросов, - так же негромко ответил Вадим. - Ты можешь только отвечать на мои. Иначе, - он демонстративно похлопал по карману, где лежала повязка. Девчонка сглотнула комок и не удержалась, слезы полились по щекам, проступая сквозь маску и скатываясь по ее поверхности вниз, оставляя влажные следы. Капли собирались на подбородке и срывались, падая на джинсовую ткань, тут же впитываясь и оставляя мокрые пятна.

- Господи, - прошептала девчонка, закрывая глаза. - Значит, их убьют…

Вадим похлопал ее по коленке и ободряюще улыбнулся: - Глупости говоришь, Анжела. Их вывезут на другой машине.

Но девчонка не открывая глаз, помотала головой. Вадим снова похлопал ее по коленке и перевел взгляд на окно, за которым жил своей жизнью город. Город, порядок и покой которого он охранял со своей командой. Девица в парике скорее всего была настоящей террористкой, и это она, судя по высказываниям девчонки, достала «сыворотку правды». А о том, что была организована трансляция через спутник, девчонка и не знала ничего. Ловко же её использовали, кому-то сильно мешал ее папаша. За три месяца знакомства эта девица, назвавшаяся девчонке Ириной и выдававшая себя за студентку, смогла втереться ей в доверие и стать лучшей подругой. Вот и нарвалась девочка на неприятности… Сама виновата: решила папочке отомстить, решила выставить на показ его грязную душонку. О последствиях она особенно и не думала, хотя догадливая, кто бы мог подумать. Но показала такое, что «власть имущие» настолько обеспокоились, что задергали за все рычаги и в это «дело» вошла Контора. А Контора по пустякам не работает, значит, что-то знал этот папаша такое, что несло угрозу службе. Шеф согласился «зачистить» дом вместе со всеми, кто там был, хотя понимал, что нарушает закон. Видимо, есть у него соображения, позволяющие нарушать закон. Было бы интересно послушать, хотя после сегодняшнего, это вряд ли получится. Жаль будет из Конторы уходить, но ведь придется. А девчонка пусть поплачет, может, она так и не поймет, в какую грязную лужу влезла ,пытаясь образумить своего папашу, но зато дальше будет жить. Пусть и с тяжестью на душе, ведь действительно, такого папашу иметь - не подарок. С временем сможет оправдать себя перед своей совестью, уж у нее-то она чиста. Пусть поймет, что жизнь всегда имеет две стороны, с темной она только сегодня познакомилась. Тут уже ничего не исправишь и за содеянное надо платить. Вадиму очень хотелось верить, что пройдя через штаб, с его дознавателями, она останется чистой душой, не озлобится на весь свет и не станет винить себя в том, что отец ее получит по своим заслугам. А с Шефом он постарается поговорить, как только отоспится после дежурства.

-7-

Утром он, как обычно, собрался позавтракать и, пока доспевала на плите овсянка, зашел в Сеть, выбрал местный новостной канал. В восемь тридцать выпуск новостей, в большинстве своем, состоящий из новостей вчерашних. Снова цены на нефть растут; курс евро тоже растет; депутаты Думы заседают; проведена очередная смена ученых и персонала на лунной станции «Коперник»; готовится запуск второй очереди нефтеперерабатывающего комбината в городе; пожар в элитном районе города; скандальная информация о городском руководстве в Сети оказалась фальшивкой; обнаружен труп дочери погибшего в огне первого заместителя…

Намазывая на хлеб масло, он вдруг замер и уставился на экран ноутбука, стоящего перед ним. На экране мелькнула машина, в которую грузили носилки с черным пакетом, фотография… С экрана на него смотрело знакомое лицо. Это была она, вчерашняя девчонка, что-то говорили про бабушку, обнаружившую труп внучки, повесившейся в ванной…

Дальше он уже не слушал, чувствуя, как внутри, от горла до крестца натягивается тонкая, но прочная нить или струна, будто кто-то накручивал колки на грифе его души.

В приемной Шефа сидела секретарь Зоечка, с которой все любили поболтать о пустяках. Она была всегда свежа, приветлива и накрашена впечатляюще, но в меру. Свежий букет от очередного поклонника уже красовался в хрустальной вазе. О том, чем занимается Контора, она понятия не имела, полагая, что, как и все в этом здании, работает в региональном управлении экономики и развития. Никто её в этом заблуждении не разубеждал, даже развязные программисты, которые работали на отдел аналитики. Секретность и дисциплина в Конторе соблюдались, но теперь это мало помогало Вадиму. Сегодня он был не в состоянии любезничать и только глухо осведомился, у себя ли Шеф. Узнав, что он выехал десять минут назад на совещание городского руководства, сразу вышел, не обращая внимания на вопросы обеспокоенной его видом Зоечки. В кабинете его группы никого еще не было, он сел за свой стол и включил компьютер.

Обладательница черного парика оказалась числящейся в их базе данных, вчерашняя фотография заметно отличалась от тех, что имелись в базе, но для программы «Образ» этих отличий оказалось недостаточно, чтобы не выявить сходство. Бывшая сотрудница московской компании «Вояж-Эскорт», занимавшейся не только охраной и сопровождением тех, кто мог заплатить немалые деньги за услуги симпатичных девушек. Заказные убийства и шантаж, скандалы… компания была закрыта год назад, но скорее всего снова работает под другим названием. Вадим вздохнул, закончив просмотр послужного списка покойной теперь уже Валентины, с рабочей кличкой «Фиалка», скорее всего за голубые от природы глаза. Два недоказанных убийства, соучастие в четырех делах с шантажом… Полгода назад была оправдана, за недостаточностью улик, и после этого исчезла с горизонта правоохранительных органов. Контора ею специально не занималась, но, как водится, копила слухи и упоминания о ней, как вполне способной оказаться замешанной в новых преступлениях. И вот теперь, когда она была у них в руках… Неужели никто из аналитиков эту информацию не искал? Быть такого не может, значит, всё было под контролем Шефа. Отключив компьютер, посмотрел на индикатор часов и набрал код на планшетке.

- Я знал, что ты объявишься, только не так рано. Подожди, - с экрана монитора на него смотрело лицо Шефа. За ним неясными очертаниями виднелись стены какого-то кабинета и размытые пятна окон. - Извините, я на минутку…- Экран потемнел, видимо Шеф сложил его, пока выходил из кабинета. Потом на экране снова появилось его невыразительное лицо.

- Вы предали меня, генерал! Я ухожу из Конторы, - отчеканил Вадим и сам удивился, как твердо смог сказать такое своими онемевшими от волнения губами. Шеф уперся в него взглядом, лицо его налилось кровью: - Сопляк! Как ты смеешь! Нет, с тобой надо серьезно поговорить…

- Я всё равно уйду, - бросил в ответ Вадим и отключился, потому что почувствовал, как слезы душат его и дрожат губы. Он верил в Шефа все три года, что служил в Конторе, как в бога. Он восхищался им и любил его. Те легенды, что ходили по Конторе он всегда воспринимал как подтверждение правильности своего выбора. Во время службы контрактником в спецназе он понял, что был просто смертником, которого бросали туда, куда нужно и не нужно, где его и товарищей по бригаде считали «пушечным мясом», что было бы справедливо на войне, но не в родной стране. Они подавляли мятежи в тюрьмах и ловили беглых преступников, громили подпольные спиртзаводы и нарко-лаборатории, которые охраняли хорошо вооруженные боевики, многие из которых прошли такую армейскую выучку, как и он. Ему хотелось служить стране, а не генералам. Защищать справедливость и оберегать жизни своих соотечественников от внешних врагов, которых за два года службы так и не увидел, вопреки уверениям президента. Наивный романтик, начитавшийся книжек и упорно занимавшийся спортом, полюбивший небо в пятнадцать, когда впервые поднялся в него на дельтаплане… Энтузиаст-мечтатель, разрабатывающий в институте модель планетолета для экспедиции к спутникам Юпитера… Глупый, но здоровый юноша, вызвавшийся добровольцем служить в спецназе… А теперь - профессиональный волкодав, не пожелавший давить без разбора волков и овец. И в результате - сопляк, слюнтяй или прозревший, наконец-то, убийца-профессионал? Струна внутри вновь натянулась и готова была под легким дуновением ветерка сыграть на высокой ноте последнюю мелодию.

На улице, выйдя из Управления на автомате, ничего и никого не замечая, он столкнулся с Сапером, расплывшимся в улыбке и первым протянувшим руку.

- Вадим! Чего так рано уходишь?

- Привет Толик, - мрачно отозвался Вадим и хотел отделаться стандартной фразой, что мол, по делам. Но Толик и сам понял, что не до него, но всё же сказал то, что хотел.

- Слушай, Командир, я тебе вчера забыл папку отдать…

- Какую папку? - насторожился Вадим, ему показалось, что не случайно он столкнулся с Сапером именно сейчас. Шеф вполне мог за те пять минут, что прошли с момента их разговора найти Сапера и направить его сюда, чтобы он «присмотрел» за своим Командиром. С Сапером у него отношения были самые дружеские во всей группе, они даже пару раз вместе ездили за грибами. Сапер знал в окрестностях несколько грибных мест, они оба раза много белых грибов набрали и хорошо посидели с пивком на песчаном обрыве, откуда открывался прекрасный вид на лесное озерко, зарастающее камышом.

- Ну, вчера я ведь в гараже сейф нашел, помнишь? - немного смущаясь, сказал негромко Толик. - А пока вы наверху возились, я его и открыл, посмотреть просто… А там бумаги, я их начал смотреть да и прихватил, думал, пригодятся аналитикам. А когда чистильщики прибыли, я о нем и забыл, немного испугался, когда ждать пришлось. Ну, а потом, в машине… ты был девкой занят, не до разговоров.

- Где он? - Вадим понял, что Сапер еще ничего не знает, даже о том, что девчонка погибла.

- В машине, где же ещё, - удивился Толик, для вещдоков в машине был оборудован сейф-тайник. Вадим больше не стал ничего говорить, а ухватил его за руку и потащил к проезжей части, ловить такси. На своих машинах им незачем светиться, там ведь маячки служебные стоят.

Папка была кожаная, серая и потертая по углам. В ней покойный чиновник городской администрации с самого начала хранил копии компрометирующих своих соратников, или скорее подельщиков, документов. Первые листы уже пожелтели от старости, но пластиковые файлики, по которым они были разложены, сохранили бумагу мягкой.

- Слушай, Толя, давай-ка где-нибудь посидим, - не разглядывая листы, предложил Вадим и вскоре они уже сидели за столиком в незнакомом кафе, неподалеку от Базы. Толик заказал себе гамбургер с соком, а Вадим попросил кружку пива. Толик бросил на него удивленный взгляд, но промолчал. В группе не было «сухого» закона, но спиртное пили только когда выходили на длительный отдых, а такое бывало не чаще двух раз в год. Раз Командир заказал пиво, значит так надо.

Отпив глоток холодного и крепкого пива, Вадим похлопал ладонью по папке и негромко, так, чтобы слышал только Толик, сказал то, отчего тот замер и прищурился.

- Девчонка погибла вчера. Якобы повесилась после пожара в квартире у бабушки.

- Вот хрень-то, - после недолгого молчания отозвался Толик и отложил надкушенный гамбургер. Вадим скривился в усмешке и добавил: - Я сегодня сказал Шефу, что ушел из Конторы..

- К-как это? - не понял сначала тот, но Вадим утвердительно кивнул, и Толик ещё больше помрачнел. - Значит, наши чистильщики всё-таки доработали, - прищурился Толик и снова взял гамбургер, откусил, но уже без аппетита, просто чтобы чем-то заняться. Сглотнув, пробурчал недовольно: - Группу теперь разделят, раскидают по другим отделам. Плохо. Что делать будешь?

Вадим посмотрел на серую папку, поднял глаза и встретил ожидающий пояснений взгляд.

- В общем, так, Толик… Девчонка хотела показать, какой сволочью был ее отец, но ей это не удалось. Шеф в этом замешан, без его санкции чистильщики не смогли бы вытащить девчонку. А его фотку я видел в том доме, что ночью сгорел.

Вадим сглотнул комок в горле, отхлебнул пива и снова ощутил внутри натянутую струну. Толик обернулся в сторону бара, и к ним тотчас подошла официантка.

- Мне тоже пива, - заказал Толик, Вадим только усмехнулся: дурной пример заразителен. Да только он теперь не указ Саперу.

- В этой папке, - когда официантка принесла кружку для Толика и снова отошла и присела за столик у входа, - лежит то, что может… доказать, что девчонка погибла не так, как это представлено. Если я смогу это передать журналистам, то она погибла не зря. Сейчас ты решаешь, как поступить с этим. Откуда взялось - ты можешь сказать, что знать не знаешь, и я сам папку нашел. А можешь отдать Шефу, на случай возможной проверки. Я теперь для тебя не командир, можно сказать, посторонний. Поэтому решай сам, что делать…

Вадим постучал указательным пальцем по папке, убрал руку и откинулся на спинку стулу, показывая, что он теперь к ней не притронется. Толик поднял свою кружку и, не глядя на Вадима, неторопливо отпил половину. Поставив кружку на бумажный кружок, Толик утер пену и удовлетворенно выдохнул: - Ух, люблю я пиво, - потом поднял глаза на Вадима.

- Ты Командир, тебе и решать, что с этой папкой делать, - спокойно произнес он и Вадим понял, что назвал он его так не по привычке, а потому, что сделал свой выбор.

- Спасибо, Сапер, - ответил Вадим, опустив глаза. - Я ведь так и не увидел, как она улыбается…

- Вот что, Командир, - сделав вид, что не замечает опущенной головы Вадима, добавил Толик: - Где меня найти, ты знаешь… За других не ручаюсь, но если надо будет помочь, не стесняйся, зови.

Вадим поднял голову, уже не стесняясь набежавшей слезы, и благодарно кивнул. Толик был моложе на два года, пришел в Контору сразу после Бауманки и, не смотря на молодость, спецом был классным. И если что-то говорил, то этому можно было верить. За три года совместной работы в этом убедилась вся группа. Вадим хотел было поблагодарить его, но слова застряли в горле, а струна внутри натянулась еще сильней, хотя, казалось бы, дальше некуда. Толик поднял свою кружку и, с грустью в глазах, протянул к нему: - Давай, помянем девчонку.

-8-

Ломило затылок, но в голове было ясно и откладывать принятое решение на «потом» Вадим не стал. Струна внутри звенела от напряжения, казалось - тронь только и она лопнет со звоном. Торопливо освободил стол на кухне, подключил сканер к системному блоку, настроил и занялся перекладыванием листов бумаги: из серой папки на стекло сканера, оттуда - в растущую стопку на столе. Через час папка опустела, Вадим почувствовал небольшое облегчение. Часть работы выполнена и теперь он мог сделать небольшую передышку. Отпивая горячий кофе, он поглядывал на серое небо за окном и кривил губы в усмешке: вновь появились сомнения, правильно ли он поступает, не стоит ли еще раз всё тщательно обдумать, всё еще может измениться…

Допив кофе, Вадим принялся за сборку скопированного текста в один файл. Струна внутри ослабла, теперь казалось, что тронь ее, и она издаст низкий звук, и колебания ее будут заметны на глаз. Но когда он вошел в Сеть и на сайте СОЧ «кликнул» программу «Почтовый курьер», струна вновь резко натянулась, запела на высокой ноте. На экране появилось изображение раскрытой ладони, словно приглашающей вложить в нее свое послание. Вдохнув и задержав дыхание, Вадим перетащил файл на ладонь и на секунду замер, задержав палец над кнопкой «мыши». Это был Рубикон, после которого всякая случайность может стать последней. Он сознавал, что теперь будет внимательнее осматриваться по сторонам, переходя улицу и посещая людные места. Над ним теперь будет постоянно висеть угроза, может быть он станет неврастеником, в ожидании мести Шефа, который обязательно использует все возможности Конторы в своих личных целях. Смерти Вадим не боялся, страх он потерял ещё в спецназе. А вот в справедливость ещё верил. Как только данные уйдут по Сети на душе у него не будет того огромного камня, что давит сейчас. Он очень надеялся на это. Вина за гибель девчонки останется, на всю оставшуюся жизнь, с этим он уже смирился. Но, может быть, дальше он сможет хоть немного облегчить эту вину тем, что постарается оставшееся время действовать так, чтобы другие девчонки и мальчишки не попадали в капканы, которые им устраивает жизнь.

Палец уверенно нажал кнопку, рука на экране сжалась в кулак, кулак сжался в точку и «Почтовый курьер» сообщил, что информация отправлена. Теперь никто посторонний не сможет добраться до этой информации, даже Контора. Несколько лет Контора пыталась «взломать» эту программу, но так и не смогла. Как не смогли и другие спецслужбы. Видно, самые лучшие спецы уходят из государственных Контор в общественную организацию, посвятившую себя делу объединения человечества без помощи политиков. Теперь информация попадет туда, где ею смогут распорядиться с умом Там, судя по слухам, ходившим в Конторе, не только лучшие программеры и изобретатели собирались, но и аналитики были классом повыше. Если переданная информация имеет ценность и достоверна, её выставят в открытый доступ и тогда окопавшейся в городе, а может и в регионе банде, членом которой оказался и его бывший Шеф, придёт конец.

Вадим обессилено откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Струна внутри ослабла настолько, что свернулась в спираль. Так он теперь и будет жить, ощущая по натяжению струны необходимость своего существования. Когда-нибудь струна не выдержит, но ему очень хотелось верить, что произойдет это не скоро. А береженого - Бог бережет.