Оссан

Чтобы рассказать хорошую историю, надо

перенести начало в конец и все спутать. Ну и, конечно,

добавить красавчика в черном обтягивающем костюме (с)

— Вы — Ямагути Эрика? — Тадао бегло взглянул на девушку, вынырнувшую из-за двери с номером «32».

Молодая, на вид не больше двадцати трех, с жесткими волосами по плечи, в светло-зеленой майке и коротких домашних шортах. Длинные ноги, выпирающие ключицы, вполне симпатичная, даже привлекательная. Но разница вдвое сказывалась, и Тадао воспринимал предполагаемую Ямагути Эрику скорее как ребенка, который вырос у него на глазах.

— Вы из агентства? Ждала только через полчаса. Ну ладно, заходите. Как могу к вам обращаться? — голос у Эрики был низким, возможно, она курила; но это так, ни на чем не основанные предположения.

— Я Тадао Гото. Обращайтесь, как вам удобнее. Можно просто оссан.

— Хорошо, Гото-сан. Только не говорите со мной так официально. Все-таки вы намного старше, — Эрика распахнула дверь пошире и первой вошла в прихожую.

— Договорились, буду на «ты».

Тадао привык к причудам клиентов. В агентстве он проработал чуть больше четырех месяцев, но повидал всякого. Среди нанимателей были в основном женщины, причем молодые — не старше сорока, замужние и свободные, с детьми и без. Бывало, конечно, попадались мужчины, но это — редкость, событие один на миллион. Прошло десять лет с момента открытия «Ossan Rental», а директор все не мог перестать удивляться: как-никак, начиная бизнес, он рассчитывал, что основной аудиторией станут мужчины, которым нужен совет житейски опытного наставника. Женщины, как выяснилось, нуждаются в советах намного больше.

Работа была нехитрой: чаще всего нанимательницы просили помочь в быту, например, со сломанной сантехникой или сборкой нового шкафа, и, пока «оссан» занимался делом, развлекали его разговорами. На днях одна особа, весьма высокого социального статуса, обеспеченная, успешная, жаловалась Тадао, что недовольна своей жизнью. Он вешал новенькую полку, на которую клиентка планировала поставить старинную посуду, купленную супругом на антикварном аукционе. Поджав тонкие губы, особа помогала придерживать полку и параллельно рассказывала, что терпеть не может хобби мужа складировать всякую рухлядь, а его самого и подавно. Прямо клиентка не сказала, но Тадао догадался, что у нее есть любовник, в квартире которого, по всей видимости, царит предельный минимализм.

— Хотите кофе или чай? — спросила Эрика, закрывая дверь на цепочку.

Тадао, выдернутый из размышлений, покачал головой. Не время думать про прошлую клиентку, когда пришел к новой, верно? Вместо этого Тадао решил осмотреться и, снимая туфли, отметил, что квартира Эрики, хотя и находится в Накано, очень напоминает квартиру в Минато, которую он снимал, учась на последнем курсе университета Кэйо. Правда, в те времена не было плоских телевизоров, который Тадао приметил, пройдя в гостиную, да и коврика для йоги у него не имелось, ровно как и пачки фитнес-печенья, на обратной стороне которого наверняка было написано: «С низким содержанием глютена и без лактозы». Тадао не знал, что такое лактаза, поэтому обходил безлактозные продукты стороной, но Ямагути Эрика, похоже, смыслила в этом.

Если забыть про телевизор, коврик, печенье, то квартира была стандартной: прихожая, совмещенная с гостиной кухня, спальня и ванная. Спокойные цвета, шумно работающий холодильник и вентилятор на столе, минимум мебели при минимуме пространства. «Отдает не меньше ста пятидесяти тысяч в месяц, — подумал Тадао. — Такая молодая, может, студентка. Родители помогают или работает?»

— Сливок нет. Могу налить молоко.

Тадао покачал головой, представив, что и молоко будет безлактозным.

Пока Эрика рылась среди шкафчиков и насыпала кофе в чашку, Тадао успел заметить, что полки у нее полупустые: рис, какая-то лапша и маленькая коробка для специй. Эрика стояла спиной, так что удалось рассмотреть заодно и ее плечи: стройные, прямые, подвижные. Руки тоже казались длинными и искусно сложенными. Неужели это влияние безлактозной диеты?

— У меня нестандартный запрос. Честно говоря, мне не нужно ничего чинить или типа того, — Эрика взяла вскипевший чайник и наполнила чашку до краев, после чего подала ее Тадао, благодарно кивнувшему. — И не то чтобы мне сдались чьи-то советы. Просто шла с работы, увидела листовку вашего агентства. Дай, думаю, сорву. Ну и сорвала. А раз сорвала, то решила позвонить. В вашем колл-центре мне рассказали, в чем соль. Затея прикольная, вот я вас и наняла. Как думаете, это странно?

— Думаю, — Тадао пригубил кофе. — Это в порядке вещей. Ты не первая такая и не последняя. Бывают причины страннее.

— Например?

Эрика забралась на стул с ногами и вперила в Тадао пытливый взгляд. Глаза у нее были темно-карие, почти черные.

— Когда я только начал работать, клиентка лет, наверное, сорока, может, чуть меньше, ничего не объясняя, попросила молча посидеть часок напротив нее. Я посидел, и она заплатила мне тысячу иен сверху. Мой коллега около месяца назад напоролся на художницу и позировал ей по три часа две недели. А еще у нас есть Тошиба — самый востребованный оссан. Он знает все про рынки: где дешевле, где втридорога. И самое главное — умеет торговаться. Его только так нанимают, когда нужно за покупками.

— Настолько хорош?

— Сорок лет на рынке проработал.

— Впечатляюще, — хмыкнула Эрика. — А вы чем отличаетесь? У вас же там каждый с «изюминкой».

Тадао поставил чашку с кофе на стол, не спеша отвечать. Действительно: чем он отличается от остальных? Пятьдесят три года, ни карьеры, ни семьи — диплом о высшем образовании и вечная работа мальчиком на побегушках, хотя волосы давно тронула седина, лицо в морщинах, баночка пива перед сном больше не проходит без вреда для фигуры, а после недолгой пешей прогулки ноют суставы.

Если поразмыслить, не нароешь ничего впечатляющего: были и мечты, и надежды, и перспективы, и женщины, которых он любил, и те, что любили его. Были и дети. Но всего этого больше нет. Стоит смотреть правде в глаза: Тадао Гото — неудачник, одиночка и «оссан» — в том самом смысле, с которым его окликают, презрительно усмехаясь, молодые сослуживцы.

— Меня называют «готовящий оссан». Обычно я помогаю на кухне.

— Обалдеть, — искренне удивилась Эрика и сменила положение, опустив голые ноги на пол. — Просто это странно — чтобы мужчина, и готовил.

— Я холостяк, всю жизнь провел в одиночестве. Хочешь не хочешь — научишься готовить. Тем более я люблю вкусно поесть.

— Какое у вас коронное блюдо?

— Не знаю, я приготовлю почти что угодно, — пожал плечами Тадао. — Но все, для кого я готовил, нахваливали карбонару. Паста как паста. Можно есть — и на том спасибо.

— А я вот вообще не умею готовить. Стараюсь питаться правильно: все-таки фитнес-тренер. Но, бывают, ленюсь и просто завариваю лапшу.

«Так девчонка фитнес-тренер, — Тадао бросил взгляд на спортивный коврик. — Наверное, инструктор по йоге».

— Как так вышло, что вы одиноки? Неужели ни одна женщина не оценила по достоинству ваши кулинарные навыки?

— Одной еды мало, чтобы построить отношения.

— А что нужно, чтобы построить отношения?

— По-разному. Взаимное уважение, терпение, любовь…

«Понятия не имею. Мне пятьдесят три, и я до сих пор не знаю, как строятся отношения. Прости, Ямагути Эрика, что несу бред, в который сам не верю, но я должен что-то ответить».

— Общие слова, — Эрика вздохнула и несколько раз ритмично ударила по поверхности стола указательным пальцем. — Как я и сказала, советы мне не нужны. Но мой парень… В общем, я надеялась, что услышу от вас что-нибудь ценное, Гото-сан.

— К сожалению, не все приходит с возрастом. Некоторым вещам учись не учись — толку не будет.

— Возможно, вы правы. Ладно, раз ваш конек — карбонара, — Эрика лениво поднялась со стула, — то сделайте мне что-нибудь на ужин. Я скоро убегаю на работу и не успею поесть. Только для карбонары у меня ничего нет. Можете воспользоваться чем угодно из холодильника.

Тадао кивнул и направился к холодильнику, на поверхности которого висело только два магнита — верный признак того, что хозяйка живет в квартире недавно. На одном магните был изображен горячий источник Атагава. Вероятно, Ямагути Эрика ездила туда на праздники, быть может, со своим вскользь упомянутым бойфрендом. На языке Тадао сразу возник вкус яйца, сваренного прямо в водах Атагавы. Когда в следующий раз будет отпуск (Тадао попытался вспомнить свою последнюю поездку за пределы Токио и осознал, что она была больше десяти лет назад, если не считать родительской могилы в Хакусане), то надо обязательно заглянуть в Сидзуоку и снова отведать местный деликатес. И вообще отдых на горячих источниках не повредит. Следует немного прополоскать свои старые кости. Ран любила горячие источники. Помнится, в медовый месяц они только и таскались по онсэнам.

На втором магните была Фудзияма. Вот тут Тадао удивился. Фудзияма? Серьезно? Наверное, Эрика купила этот магнит тогда же, когда была на источниках. Правда, не очень понятно зачем. Обычно магниты с Фудзиямой покупают иностранцы. Для чего такой магнит жительнице Токио, которая может в любой выходной сесть на автобус в Синдзюку и через два часа любоваться вулканом воочию? Ладно, во всяком случае иметь в кухне свою собственную Фудзияму приятно. Так заключил Тадао и наконец открыл холодильник, тут же разочарованно вздохнув. Внутри он не обнаружил ничего существенного: бутылка молока, пачка яиц, кусочек сыра, кочан капусты, морковь и корень васаби. Можно было сделать омлет, но ужин без мяса после тяжелого рабочего дня не дело. Выходит, придется пройтись до супермаркета.

— Эрика, ты здесь?

— Да, я переодеваюсь. Сейчас выйду.

Через секунд десять девушка показалась на кухне в широких джинсах и сером свитере, который, похоже, надевала в спешке, поскольку волосы стояли дыбом.

— Я схожу за покупками. Из того, что в твоем холодильнике, ничего нормального не приготовишь.

— Обычно в такой ситуации я просто завариваю лапшу.

— Я тоже так делал, когда был молодым, но чем старше мы становимся, тем меньше нам подходит заварная лапша. Не говоря уж о том, что молодому организму надо получать много витаминов, чтобы не стать трухлявым пнем вроде меня.

— Трухлявым пнем? — Эрика рассмеялась. — Будь по-вашему, Гото-сан. Запасной комплект ключей на стойке в прихожей. Когда будете закрывать дверь, приложите силу. Замок заедает.

Тадао подошел к столу и взял наполовину пустые кружки из-под кофе. Затем направился к раковине и, положив посуду в нее, заметил вмонтированную в стену магнитную ленту с ножами. Скорее всего, ножи затупились. В доме одинокой молодой девушки это частая история. Тадао взял крайний нож, чтобы проверить догадку, и тут же порезался. Остальные он проверял осторожнее, заключив, что точильный камень покупать не нужно, а упомянутый вскользь бойфренд приходит сюда не только за чувственными удовольствиями.

Тадао домыл посуду спустя двадцать минут после ухода Эрики. Он не знал, сколько времени занимает работа фитнес-тренера, но подозревал, что отсутствовать девушка будет по меньшей мере два часа. За это время он успеет и сходить в магазин, и починить замок, который, по словам Эрики, заедает. Неважно, что это не входит в стоимость. Тадао работал в «Ossan Rental» не из-за денег. Деньги, конечно, играли роль: на своей основной работе Тадао получал достаточно скромную сумму, часть которой еще и откладывал. Но Тадао был не прочь делать добрые дела за просто так. К тому же Ямагути Эрика ему нравилась, а в какой-то момент Тадао вообще показалось, что именно такой могла бы быть его дочь.

С замком дело оказалось не так просто, как Тадао хотел, но можно было обойтись без замены. Заклинило язычок, и, чтобы исправить ситуацию, требовалось снять замок, разобрать, смазать, привести язычок в нужное положение, а затем вернуть механизм на место. Инструментов у Эрики, разумеется, не было. Да и Тадао не хотел проверять: он же не извращенец какой-то, чтобы шарить по шкафчикам в квартире молодой девушки. Дойдет до хозяйственного магазина и купит все необходимое там. По пути к Эрике Тадао как раз видел такой магазинчик. Правда, придется пройтись, но это даже к лучшему: ниже вероятность геморроя.

Ключи, как Эрика и говорила, лежали на стойке в прихожей. Рядом с ними стоял флакон Kenzo de Kenzo. Это единственный парфюм, который признавала Ран. Легкий, почти незаметный цветочный шлейф очень шел ей и, если подумать, не меньше подходил Эрике спустя два десятка лет.

Закрыв за собой дверь, Тадао спустился на первый этаж по лестнице. Дом, в котором жила Эрика, был достаточно старым — года восьмидесятого, но расположение имел удобное. Пройдешь метров сто — и сядешь на автобус, который привезет тебя прямиком к метро, а оттуда отправляйся хоть на все четыре стороны. Сто пятьдесят тысяч иен — это Тадао скривил душой. Скорее всего, все двести.

Может, когда с ужином для Эрики будет покончено, бросить все, сесть на автобус до Синдзюку и уехать на Фудзияму? Нет, в пятьдесят три подобные авантюры — чистой воды маразм.

В хозяйственном магазине никого не было, кроме хмурого парня-продавца, который даже не удостоил потенциального покупателя взглядом. Ну, конечно: кто придет вечером четверга в хозяйственный магазин? Только тот, у кого заклинит замок на двери. А сколько заклинивших замков может быть на один спальный район Накано?

Магазин был небольшим, но Тадао бродил по нему, наверное, минут десять, пока не нашел нужную полку. Потом очень долго выбирал подходящее масло, вчитываясь в состав каждого флакончика.

В какой-то момент парень за кассой все же посмотрел на Тадао, но несколько подозрительно, как на типа, который заходит в лохмотьях в ювелирный бутик и долго топчется у витрин. Чем больше Тадао медлил, тем подозрительнее и презрительнее становился взгляд паренька. Даже четыре тысячи иен, казалось, не ослабили его недоверие. Поэтому Тадао был сказочно рад оказаться на свежем воздухе и какое-то время провел на скамейке.

В супермаркете Тадао проторчал еще минут сорок и почти бежал обратно в квартиру Эрики. Паста готовится быстро, так что спешить было незачем, но Тадао все равно боялся опоздать. Он, конечно, не Тошиба, но тоже умел находить хорошие продукты по хорошим ценам. Правда, тратил на это больше времени и, наверное, поэтому не был так востребован среди клиенток «Ossan Rental». Впрочем, отношения с женщинами у Тадао никогда не складывались. Самое досадное, что он не понимал, в какой момент и почему все шло не так. Были, конечно, причины, которые женщины называли, но они казались Тадао недостаточно точными, как будто было еще что-то, какая-то деталь, которая каждый раз ускользала.

Когда Тадао вернулся, наручные часы показывали около восьми часов. В прихожей уже стемнело, поэтому Тадао запнулся об обувь Эрики. Протяжно вздохнув, он опустил пакеты, разулся и аккуратно расставил обувь. Только после этого Тадао вошел в кухню, наскоро разложил продукты и поставил воду для пасты. Пока вода будет закипать, он решил починить замок. По расчетам, это должно было занять не более десяти минут.

Замок Эрики оказался совсем слабым. Тадао подумал, что стоит намекнуть девушке поменять его. Не верилось, что каких-нибудь воров заинтересует квартира в старом доме, но за последний год преступность в Японии выросла. Нужно быть бдительным.

Послышался скрежет замочной скважины. Тадао повернулся в сторону звука не сразу: сначала отцепил замок. Из двери с табличкой «33» вышел мужчина примерно того же возраста, что и сам Тадао. Заметив незнакомого человека на корточках у квартиры, в которой жила молодая соседка, мужчина насторожился. Совсем как тот парень из хозяйственного. Но теперь для недоверия хотя бы была причина: когда у двери соседки крутится непонятный тип, кто угодно насторожится. Решив сделать доброе дело, Тадао не учел, что на лестничную клетку может кто-то выйти. Эта мелочь просто не пришла Тадао в голову, поэтому он не успел выдумать сколько-нибудь убедительное оправдание. Сказать, что он из агентства по аренде оссанов, Тадао не мог по двум причинам: Ямагути Эрика могла не желать огласки, как и некоторые другие клиентки, а еще у Тадао оставалась гордость. Признаться сверстнику, что он добровольно носит звание оссана, унизительно, поэтому Тадао пришлось солгать:

— Я слесарь. Чиню замок, он заедает.

— Без хозяйки? И даже без униформы…

Под пристальным взглядом соседа Тадао ощутил, словно его окутывают щупальца огромного осьминога.

— Я работаю сам на себя, а не в агентстве, поэтому без униформы. А хозяйка скоро придет.

— Странно, что она оставила вас тут одного.

— Не странно. Я давно помогаю ей с починкой всего подряд. Еще с тех пор, как она жила в Минато.

— Ну, хорошо, — глаза соседа наконец потускнели. — Передайте Ямагути-сан, чтобы в следующий раз не оставляла слесаря, вскрывающего замок на ее двери, одного. Люди могут не так понять и вызвать полицию.

— Но мы-то с вами теперь знакомы?

— Как, говорите, вас зовут?

— Кензо… Кензо Хосе.

Назвать свое настоящее имя враждебно настроенному незнакомцу Тадао не мог. Вдруг найдет его основное место работы и расскажет начальству о подработке слесарем или — куда хуже — оссаном на час? Начальство и так, наверное, думает, как избавиться от старикашки, который бегает за кофе не так резво, как раньше.

— Что ж, доброго вам вечера, Кензо-сан. Хозяйке привет.

Тадао улыбнулся в ответ, но сохранить самообладание стоило для него огромных усилий. Когда надоедливый сосед скрылся, дышать стало еще тяжелее, чем в его присутствии. Ложь — это мелочь, не стоящая таких переживаний, но Тадао не любил лгать. К тому же получалось у него плохо.

Замок больше не заедал. «Хорошая работа», — сказал себе Тадао. Вода уже вовсю кипела. Закинув в нее пасту, Тадао принялся нарезать ветчину и чеснок, напевая под нос «Stay With Me» Мики Мацубары¹.

Все-таки тяжелая у фитнес-тренера работа. Тадао вновь взглянул на часы: восемь двадцать. Эрика ушла почти два с половиной часа назад. Конечно, кто знает, где находится фитнес-клуб, в котором она работает. Может, до него два часа езды. В таком случае Тадао придется сидеть с пастой до поздней ночи. И вообще глупо было ставить пасту вариться, прежде чем Эрика пришла: паста разбухнет в воде и уже не будет такой вкусной. Клиентки, правда, больше ценили ту пасту, которая не аль денте, но Тадао считал, что по крайней мере в кулинарии должен стремиться к идеалу.

Интересно, что сейчас делает Ран? Тадао попытался представить, какой стала его жена спустя двадцать лет, но видел ее все такой же молодой — в белом летнем платье и соломенной шляпе, обернутой голубой лентой. В этом наряде Ран ходила, когда медовый месяц только начался. Они отдыхали на Атагаве и любовались Фудзиямой, как будто видели ее впервые в жизни. Для Тадао все было почти так: он родился в Хакусане и прожил там восемнадцать лет до поступления в Кэйо. Ран же родилась в Токио, родители у нее были состоятельными и одобрили помолвку с Тадао только из-за того, что он подавал большие надежды. Отец Ран, Ёсикава Хосе, был владельцем частной клиники и считал мезальянс дочери чем-то вроде благотворительности. Ему нужен был успешный, но в то же время послушный зять, который возглавит семью, поскольку старший сын, Ёсикава Кудо, был темным пятном на репутации и не годился на эту роль. В старших классах он обрюхатил свою подружку, потом пристрастился к наркотикам, а в попытке бросить их — к алкоголю. Когда Тадао впервые встретился с Ёсикавой Кудо, за спиной у того было два привода в полицию за вождение в нетрезвом виде, один — за драку в баре и два заявления от двух незнакомых друг с другом девушек с обвинением в изнасиловании. При этом Ёсикава Кудо считал себя лучше всех и сразу дал понять Тадао, что желает сестре не такого жалкого мужа, а с деньгами, положением и характером. Не возникало сомнений, что дело в желании старшего Ёсикавы взрастить себе наследника из зятя. Но сам Тадао всего этого не хотел. Его мечтой был скромный труд в юридической конторе с постепенным продвижением по карьерной лестнице. Однако старший Ёсикава давал Тадао и Ран деньги. Студент родом из Хакусана должен был быть благодарен. И он был благодарен. Тем более у старшего Ёсикавы было одно условие: он поддерживает молодоженов материально, но Тадао после выпуска обязан доказать, что чего-то стоит, и самостоятельно построить карьеру.

Выпускникам трудно найти работу. Тадао знал об этом, поэтому начал поиски заранее — на последнем курсе. Он трижды проходил в финальный отбор трех крупных фирм и трижды проваливался на последнем собеседовании. Спустя год после окончания Кэйо Тадао начал впадать в уныние.

Как-то раз, вечером за саке, Тадао поделился своими переживаниями с тестем. Старший Ёсикава похлопал Тадао по плечу:

— Я нашел работу на последнем курсе, но так везет не всем. Один мой приятель два года не мог никуда устроиться, а потом у него получилось, и он обогнал всех, кроме меня. Наберись терпения и усерднее готовься.

Тадао сделал, как велел ему тесть, и через полгода получил работу, но головокружительного взлета не последовало. Ран к тому моменту уже родила Чисаки, а жалования Тадао не хватало, даже чтобы купить приличную коляску. Старший Ёсикава перестал быть таким добрым и все чаще смотрел на зятя так, как смотрел на сына.

Брак с Ран в общей сложности продлился семь лет и закончился как-то глупо. Когда Чисаки было два года, они наконец-то переехали из дома Ёсикавы на съемную квартиру, за которую платил тесть, так как его раздражал маленький ребенок в доме. «Я люблю Чису, но с двух до пяти — самый ужасный возраст, — сказал он, когда вез зятя, дочь и внучку в их новое жилище. — Квартиру я вам снял хорошую, но скоро Чиса вырастет и вам станет тесно. Это уже на твоей совести, Тадао. Добейся, чтобы тебя повысили, и сними квартиру побольше».

Тадао так и не повысили. Через три месяца после того разговора его уволили. Ран заметно охладела и ложилась спать к Тадао спиной, а когда он пытался приобнять ее, отпихивалась и ворчала что-то насчет усталости или головной боли. Тадао понимал, что любить неудачника сложно и, в общем-то, не за что. Холодность жены он принимал исключительно на свой счет и изо всех сил старался изменить существующее положение вещей. Но у него так и не получилось.

Ран оставила Тадао без предупреждения. Это случилось через неделю после пятого дня рождения Чисаки. Когда Тадао пришел с работы, Чисаки была уже в доме деда, а Ран собирала вещи. Она с порога сказала, что подает на развод, дочь остается с ней, совместно нажитое имущество делится поровну, но фарфоровый сервиз, подаренный на свадьбу, она забирает себе. Алименты Ран пообещала не требовать, пока финансовое положение Тадао не устаканится. «Чису сможешь видеть по выходным. В будни она будет ходить в частный сад. Отец сказал, что ей пора готовиться к поступлению в школу. Я рада, что у нашей с тобой дочери такой дедушка. Ты бы не обеспечил ей хорошее будущее, — Ран в последний раз обвела взглядом квартиру. — Ах, забыла сказать: тебе надо выехать через два дня. Подыщи себе жилье, которое потянешь. И удачи тебе».

Ран ушла, хлопнув дверью, а Тадао даже не бросился за ней, потому что внезапное расставание парализовало его мышцы. Он не мог понять, в чем действительно дело. Неужели только в том, что он не зарабатывает достаточно? Конечно, Ран привыкла к хорошей жизни и долго бы не протянула с неудачником, который служит на низшей должности уже почти три года. Но она же могла дать последний шанс, памятуя о любви, которая была между ними. Была… Утром, которое предшествовало разрыву, Тадао наивно считал, что любовь все еще есть.

Как выяснилось, вторые шансы давно кончились. Потом, на суде, Ран сказала, что много раз давала второй шанс, но Тадао неизменно ее разочаровывал. «Он продолжает преследовать меня, несмотря на то, что между нами все кончено. Я выхожу на улицу в страхе», — сказала Ран, держа у глаз платок. На Тадао наложили юридический запрет приближаться к Ран. Опеку над дочерью полностью передали матери.

Тадао, может, и был неудачником, но глупцом точно нет: Ран планировала это с самого начала. Она должна была привозить Чисаки на выходных, но где-то через неделю после разъезда перестала подходить к трубке. В таких обстоятельствах Тадао не оставалось ничего, кроме как посетить дом семьи Ёсикава. Однако к нему вышел не глава семьи, а непутевый Кудо, и на повышенных тонах попросил оставить сестру в покое. Тадао сказал, что не беспокоил бы Ран лишний раз, но он хочет видеть ребенка. «Ребенка. Какого ребенка? У тебя что, есть ребенок? — усмехнулся Кудо. — Уходи отсюда подобру-поздорову, пока я не разбил тебе лицо». Тадао отказался уходить, и Кудо сломал ему нос.

Желание Ран расстаться с мужем-неудачником еще укладывалось в голове. Но Тадао не мог понять, за что его разлучают с Чисаки. Разве он был плохим отцом или отцовство измеряется уровнем заработной платы? Он всегда помогал Ран с дочкой, когда возвращался домой, потому что знал, что жена устает, и к тому же действительно любил дочку. За что Ран так поступила? Это был удар ниже пояса.

Тадао хотел оспорить решение суда, но приятель с работы намекнул, что шансов у него нет. Ёсикава Хосе — влиятельный человек и любого подомнет под себя. Лучше всего смириться, отпустить и построить новую жизнь. «Женишься еще, заведешь детей. И потом: дочка вырастет — начнет спрашивать, где отец. Вполне возможно, что не все еще потеряно».

Дочка выросла, но желания встретиться с Тадао так и не изъявила. Тадао бы мог изъявить это желание сам, тем более Чисаки давно исполнилось восемнадцать, но стыдился себя. Ран наверняка наплела на него с три короба. Женщины почему-то всегда так поступают после расставания.

Когда с развода прошло три года, Тадао пришлось лечь в больницу и сделать операцию на сломанном носу. Перегородка неправильно срослась, и это сильно затрудняло дыхание. За Тадао ухаживала симпатичная медсестра на пару лет старше. Как-то само собой получилось, что у них начался роман, а потом они съехались. Но Томико — так звали ту медсестру — жутко ревновала Тадао к Ран. Однажды в постели он по случайности назвал Томико именем жены, за что его выставили из дома в чем мать родила, а вещи выбросили из окна. Тадао был, мягко говоря, недоволен финалом истории, но считал, что получил по заслугам. В конце концов, он действительно думал о Ран, когда ложился в постель с Томико. Томико была просто проекцией женщины, которая заменяла любимую, и этот незамысловатый факт привел к колоссальным последствиям. Причем к тем, которых Тадао меньше всего ожидал.

С момента дефенестрации² прошло две недели. Жизнь потихоньку налаживалась. Тадао съехал от друга, жену и троих детей которого нервировал своим присутствием, в маленькую квартирку на отшибе Токио. Внезапно по офису поползли страшные слухи. Впервые Тадао узнал об их существовании на обеде. Он давно не покупал еду в буфете, а из соображений экономии готовил себе бенто, но ел все равно со всеми в столовой. Тадао считал, что так становится ближе к коллективу, но это не мешало ему быть отщепенцем, правда, не таким, каким он стал из-за Томико.

Ничего не предвещало беды, Тадао готовился попробовать тунца, которого урвал по скидке, как двое, сидящие за соседним столиком, принялись внаглую смотреть на него, тыкать пальцами и недоумевающе качать головой. Шум в столовой заглушал голоса сплетников, но суть была понятна: Тадао Гото заставлял свою подругу одеваться, как его бывшая жена, а для пущего сходства носить парик и зваться ее именем. В какой-то момент, утверждал один из сплетников, Тадао перешел все границы и начал обращаться к подруге именем жены даже вне игры. Подруге, конечно, все это не нравилось, поэтому она решила закончить отношения. Однако Тадао заканчивать ничего не собирался и начал принуждать подругу силой. Бедняжка несколько месяцев не могла уйти от тирана-сожителя. Только когда он в очередной раз назвал ее именем бывшей, выставила прочь из своей квартиры, посоветовав сходить к психоаналитику. На этом история не закончилась: Тадао преследовал подругу и, лишь когда она пригрозила ему полицией, наконец отстал. Но надолго ли?

На этом моменте сплетники прервались и пронзительно посмотрели на Тадао. У того тем временем пропал всякий аппетит. Кусок в горло не лез, но мысли вертелись в голове без остановки. Мысли и один-единственный вопрос: как Томико это провернула? Тадао был готов поверить, что он и правда извращенец и заставляет женщин, которые вступают с ним связь, притворяться Ран. Только про парики не сходилось. У Томико были длинные гладкие черные волосы, как и у Ран. Именно поэтому Томико понравилась Тадао. Когда он смотрел на Томико со спины, то ему казалось, что Ран снова с ним и никакого развода не было. Правда, сладкая иллюзия продолжалась недолго: лицо Томико разительно отличалось от лица Ран. Во-первых, оно было грубее, а во-вторых, напоминало лицо умершей матери, особенно когда Томико не смеялась. По этой причине Тадао всегда старался ее рассмешить. Даже в постели говорил неуместные глупости, лишь бы не совокупляться с собственной матерью. Хорошо, что про мать Томико он не решился сказать. Иначе бы приплела к своей истории и это.

Через неделю после того, как слухи расползлись по офису, Тадао вызвал к себе начальник. За несколько дней до этого прошел в кои-то веки приятный слух: нескольких человек собираются повысить. Тадао считал, что он точно есть в этом списке. Шесть лет упорного труда в низшей должности должны как-то вознаграждаться. Настроение было приподнятым. Тадао нервничал, но это было приятное беспокойство.

— Гото-сан, директор уже ждет вас, — сказала секретарша; она была совсем молодой, по мнению Тадао, вчерашней выпускницей университета, которой повезло в этой жизни несравненно больше.

«Но и мне тоже сегодня повезет», — подумал Тадао и перешагнул порог кабинета с легким сердцем. Дверь закрылась, поклон — и Тадао осмелился взглянуть на директора. Тот сидел за столом и выглядел по-странному отрешенным. Через минуту Тадао догадался, что это отвращение, которое директор всеми силами старался скрыть.

— В коллективе говорят, что вы… Гото-сан, буду откровенен: я держу вас здесь столько лет только из-за жалости к вашей ситуации. Но любая жалость перестает иметь значение, когда речь заходит о репутации компании. Я не могу позволить, чтобы на меня работал мужчина, который насильно удерживает женщину в связи с ним, преследует и в целом имеет наклонности, о которых в обществе принято молчать…

— Позвольте, это все неправда…

— Вы преследовали свою бывшую жену. Не отрицайте. Пришлось покопаться в вашем прошлом. Мне было очень неприятно получить это известие, ведь я за шесть лет потратил на вас столько денег. И буду вынужден потратить еще.

— Я не преследовал Ран. Это недопонимание.

— На вас наложили юридический запрет. А еще вас лишили родительских прав. Правильно же?

— Да, но я никого не преследовал.

— Что ж, раз вы никого не преследовали, то должны понимать, что слухи не могут быть причиной увольнения. Поэтому я увольняю вас в рамках сокращения как сотрудника с одной из самых низких производительностей труда в компании. С вами мы ничего не зарабатываем, а только тратимся. Это нам невыгодно. Сегодня же соберите вещи и зайдите в отдел кадров за документами. Выходное пособие вам выплатят, а вот рекомендацию, простите, дать не могу. Всего доброго, Гото-сан. И мой вам совет: посетите психоаналитика.

— Мне не нужен психоаналитик.

— Судя по вашему послужному списку, он вам просто необходим.

— Я никого не преследовал, — настойчивее повторил Тадао. — И вы вообще знаете, сколько психоаналитики стоят? У меня нет таких денег. Если уж так настаиваете, то отправьте за свой счет.

— Нет, хватит с меня благотворительности.

— Вы напоминаете мне моего бывшего тестя. Спасибо за все.

Тадао поклонился и вышел. Его лицо горело, а губы сводила ядовитая улыбка. Разговор с начальником, по ощущениям, вышел еще болезненнее, чем с Ран. Тогда Тадао впервые осознал, что неудачникам вроде него никогда не поверят, а людям с деньгами и менее шатким положением в обществе будут верить всегда, особенно если они поплачут в платочек на публику...

Ну вот, паста сварилась. Тадао выключил конфорку и отодвинул кастрюлю в сторону. Как странно: пятнадцать лет назад его с позором вышвырнули с работы, а сейчас он делает пасту на кухне молодой девушки, которая вполне могла бы быть его дочерью, но не была ею хотя бы потому, что ее звали Ямагути Эрикой. Дочь Тадао звали Ёсикава Чисаки, если, конечно, она не вышла замуж, в чем Тадао сильно сомневался, поскольку молодежь стала жениться намного позже. Не Гото Чисаки, потому что после развода Ран сменила фамилию дочки на фамилию своего отца. Тадао знал об этом, так как это было в характере старшего Ёсикавы. Кроме того, через год после развода ему стали приходить счета на алименты. По выплатам нужно было отчитываться юристу семьи Ёсикава, так и всплыла новая фамилия Чисаки. Отдавать приходилось половину зарплаты. Старший Ёсикава мог без проблем содержать внучку сам, но принципы не позволили ему не востребовать положенного с непутевого папаши. В этом и крылась главная причина бедственного положения Тадао.

А ведь Ран не исполнила ни одного своего обещания. С другой стороны, не ждать же ей было вечность, пока Тадао встанет на ноги? Что касается Чисаки, то тут не обошлось без вмешательства старшего Ёсикавы. Он не мог позволить, чтобы внучка общалась с отцом-неудачником. Скорее всего, сначала Чисаки сказали, что папа уехал, потом — что умер и только к восемнадцати годам раскрыли ужасающую правду, не забыв об истории с преследованием. Ран, наверное, расплакалась во время рассказа и достала из сумочки платок. Ей следовало изучать в университете не маркетинг, а драматическое искусство. С такими внешними данными и талантом из Ран бы получилась первоклассная актриса. Ее речи на суде до глубины души растрогали даже беспристрастного судью, а Тадао был настолько спокоен и сдержан, что произвел на присутствовавших впечатление опасного психопата. Последней каплей стал ответ Тадао на вопрос судьи, сожалеет ли он о том, что преследовал Ёсикаву-сан. Тадао сказал, что ни о чем не сожалеет, поскольку делал это ради дочери. Он имел в виду, что пару раз приходил к дому семьи Ёсикава, чтобы поговорить о Чисаки; ни о каком преследовании речи не шло. Но в зале стало шумно: обвиняемый впервые признал свою вину, хоть и уклончиво. Ни у кого больше не оставалось сомнений: этот человек виновен.

«Виновен...» Тадао взволнованно посмотрел на часы. Где же Эрика? Девять вечера, в желудке урчит, нос течет из-за холода. Одно было понятно: подавать карбонару в таком виде нельзя. Придется выбросить и сварить по новой, когда хозяйка вернется.

А вот и она. Тадао услышал шаги на лестничной клетке и опорожнил содержимое кастрюли в дуршлаг, представляя, как Эрика удивится тому, что замок больше не заедает. Но звук шагов становился все дальше, а потом зазвенели ключи и открылась чья-то дверь.

Тадао вздохнул и разочарованно посмотрел на пасту. Что ж, раз хозяйки все еще нет, стоит сделать ужин хотя бы для себя. Тем более ингредиенты Тадао покупал на свои деньги, а воспользоваться кухней Эрики — меньшая плата за то, что пришлось столько ждать.

Ободряя себя, Тадао подошел к холодильнику, улыбнулся Фудзияме и достал все необходимое. Затем мелко порубил чеснок и ветчину, снова удивился остроте и качеству ножей в квартире молодой девушки, налил на сковороду немного оливкового масла и поставил разогреваться.

Паста получилась вкусной, несмотря на то, что размякла. Тадао съел свою порцию с большим аппетитом, выпил чашечку кофе, выбросил остатки пищи и перемыл посуду. Только после этого беспокойство стало, как никогда, сильным.

Эрика отсутствовала уже четыре с половиной часа. Если бы она планировала задержаться настолько, то, наверное, сообщила бы. В конце концов оплата в агентстве почасовая. Невыгодно заставлять оссана торчать в квартире бог знает сколько. Такое могут позволить себе только состоятельные клиентки, например, та особа, которая жаловалась на мужа-коллекционера, пока Тадао вешал ей полку. Но подобная расточительность — странное дело для юной девушки, которая содержит себя сама, а Ямагути Эрика производила именно такое впечатление.

Пробки? Тадао подошел к окну и, отодвинув занавеску, выглянул на улицу. Но от метро ехать минут двадцать, дорога бы не заняла столько времени. Такое возможно, только если Эрика взяла такси, что глупо и затратно в вечерний час пик.

Что-то случилось. Интуиция подсказывала, что с Эрикой неладное. Тадао пытался убедить себя в обратном, но стены чужой квартиры все сильнее давили на него. В такой ситуации стоило спрятать ключ под коврик и уйти, а потом выставить счет от имени директора «Ossan Rental». Но Тадао не мог все бросить. Он чувствовал, что в силах помочь Эрике. Может, с ней вообще ничего не случилось, а он тут накручивает себя. Для начала стоит попробовать связаться с Эрикой, а уже потом строить теории.

Беспокоить менеджера или директора из-за своих домыслов Тадао не стал. У агентства была клиентская база, к которой оссаны, умеющие пользоваться техникой, имели доступ. Тадао купил смартфон пару месяцев назад, поэтому на вход в базу ушло время. Поиск занял еще больше: Тадао не знал, как пишется фамилия Ямагути. Пришлось искать по имени. В базе оказалось десять Эрик. Фотографий у них не было, лишь адреса, электронные почты и номера телефонов. Сразу три проживали в Накано, но, к счастью, только одна по действующему адресу. Тадао набрал вспотевшими пальцами номер и прижал смартфон к уху.

Гудки. Тем, что должен был услышать Тадао, были гудки. Сперва он решил, что телефон звонит у соседей, но слишком уж громким был звук. В комнате? Тадао нерешительно посмотрел в сторону двери, которая, похоже, вела в спальню. Забыла? Но девушка ее возраста не уехала бы без телефона.

Тадао сбросил вызов и озадаченно потер затылок. Что-то тут не сходилось. Эрика все это время была в квартире, но почему-то не выходила из комнаты? От этой мысли стало по-настоящему дурно. Тадао расстегнул две верхние пуговицы на рубашке, но это не помогло.

Ошибка? Телефон звенел все-таки у соседей? Тадао решил позвонить еще раз. Первый гудок, тишина через стенку, почти улыбка, как вдруг рингтон завизжал.

Тадао тут же сбросил, подошел к раковине, набрал стакан воды и выпил залпом. Может, все же уйти? С той комнатой что-то не так. Заходить туда не стоит. Да и спальня девушки — это личное. Что если Эрика все же придет и застукает Тадао рядом с комодом, в котором хранит нижнее белье?

Тадао снова повернул кран и опустил голову в раковину. Нет, зайти надо, хотя бы чтобы успокоить свои нервы. Нет причин бояться. Комната как комната. Не портал в ад. Эрика просто оставила телефон дома.

Тадао закрыл кран и повернулся к двери. Это была худшая дверь, которую ему когда-либо приходилось открывать. Но он ее откроет, чтобы прийти в себя, а потом пойдет домой — проще не бывает. Всего лишь заглянет в щелочку — и поминай как звали. Никто не заставляет оставаться в чужой квартире допоздна. Пусть Эрика накатает жалобу или откажется платить, так как услуга не была оказана в полной мере. Сама же не предупредила, что проторчит на работе до глухой ночи. У оссанов тоже должно быть время на отдых. Может, таких, как Тадао, общество и считает рудиментами, но они все еще люди.

Тадао крадучись подошел к двери и набрал в легкие побольше воздуха, прежде чем прикоснуться к ручке. Холодная. А в комнате, похоже, темно. Еще и выключатель искать. Лишь бы Эрика не догадалась, что он сюда заходил.

Тадао открыл дверь. Первым, что он различил, была, как и ожидалось, непроглядная темнота. Потом Тадао почувствовал странный запах, но из-за насморка не понял, чем именно пахнет.

Неуверенно шагнув в комнату, Тадао провел рукой по стене. Выключателя тут не было. А где тогда? С противоположной стороны от двери?

Да, здесь. Тадао нашел выключатель, но почему-то не нажал на него сразу. За секунду до того, как свет ослепил зрачки, в голове промелькнула мысль, что отсюда все же стоит убраться, и поживее. Но лампочка зажглась быстрее, чем страх окончательно парализовал тело.

Эрика лежала в кровати, накрытая с головой. Только голые ступни беззащитно выглядывали из-под одеяла. Они были, наверное, размера двадцать четвертого³, но казались детскими и чем-то напоминали ножки Чисаки.

Тадао замер. На какой-то момент он решил, что он разучился дышать. Красные разводы на ковре, перепачканный в крови угол одеяла… Нет, этого просто не может быть! Но такова была объективная реальность: Ямагути Эрика мертва. Она не в пробке и не на работе, а лежит в своей спальне и потихоньку разлагается. От мысли о трупном окоченении, которое окутывает тело Эрики, к горлу подступила паста. Не так уж просто принять тот факт, что ты ужинал карбонарой и потягивал кофе, пока в соседней комнате остывал труп. Тадао почувствовал себя больным ублюдком, хотя не знал и никак не мог знать, что происходит за стенкой. Как будто это он расправился с девушкой и решил как ни в чем не бывало перекусить перед уходом.

А может, Эрика еще жива? Тадао вцепился в эту ни на чем не основанную надежду. Бывает, люди наглотаются таблеток и засыпают на несколько часов, а потом им делают промывание желудка — и ничего. С ранами Эрики может быть что-то подобное. Что она с собой сделала? Перерезала вены?

Поборов оцепенение, Тадао подошел к постели и взялся за чистый край одеяла. Он снова не решился приоткрыть завесу тайны сразу, а простоял над Эрикой минуту. Потом вздохнул и все же сдернул одеяло.

Эрика лежала с широко распахнутым ртом. Ее глаза были закрыты, но ужас навсегда отпечатался на лице. Глубокая горизонтальная царапина проходила через горло Эрики. Еще две раны Тадао бегло заметил чуть ниже — под ребром и на животе. Эрика была в джинсах, в которых уходила, но уже без свитера — в одном белом бюстгальтере, забрызганном кровью.

От увиденного Тадао тут же вывернуло. Больные суставы не позволили опуститься на корточки рядом с кроватью, поэтому Тадао, ничего не видя, попятился к стенке и, нащупав ее, съехал к полу. Рука увязла в чем-то липком. Тадао закричал. Закричал что было силы. Потом, по ощущениям, рвал на себе волосы и катался по полу. Еще позже выбежал на лестничную клетку, на которой уже стояли трое полицейских. Тадао пытался им что-то сказать, но его скрутили и повели прочь. Путь преградила дверь с номером «33». Из нее вышел сосед и, окинув Тадао критическим взглядом, сказал полицейским, что они опоздали. Один из полицейских достал из кармана рацию и сообщил в нее, что нужно подкрепление.

Потом, когда Тадао допрашивали, он не мог сказать ничего вразумительного. Все повторял про Фудзияму, карбонару и замок. Никто из полицейских не понял ни слова. Позвали врача, чтобы он вколол Тадао успокоительное. Тадао сразу заснул и, несмотря на жесткость тюремного матраса, проспал семнадцать часов. Неудивительно, что Тадао не хотел просыпаться: во сне он видел медовый месяц с Ран. Только почему-то с Тадао и Ран была Чисаки, на тот момент еще не родившаяся. При этом Чисаки выглядела в точности как Ямагути Эрика. Тадао никак не мог видеть Эрику пятилетней, но он знал, что пятилетняя Чисаки — все равно что Ямагути Эрика. Как такое возможно, он вопросом не задавался. Сны на то и сны, что в них случается всякое. А еще они на то сны, что рано или поздно приходит момент просыпаться.

Сноски:

1. Японская певица, популярная в 80-е годы.

2. Акт выбрасывания кого-либо или чего-либо из окна.

3. В Японии своя система размеров обуви: 1 см = 1 размер. Длина стопы 24 сантиметра соответствует нашему 38 размеру.