Останется только пепел

Я, Рудольф Фон Крайд, родившийся в срок пятнадцатого дня луны, пятьсот тридцать пятого года по исчислению Алзурии, в граде славном Имерге, пишу строки эти в острой необходимости, в страхе и надежде, что взор чей либо увидит их и познает ту опасность и те муки, что пережили мы, дабы не допустить впредь подобного и, возможно, придумает, как помочь остальным.

Опуская ненужные подробности становления собственного, отмечу лишь, что являюсь я главным придворным алхимиком при замке Урандил, что находится во владении графа Ворлата IV, именуемого Огнебородым. Работа моя здесь длилась долгий промежуток времени, и смог я сыскать здесь уважение и почет, который распространился далеко за пределы самого замка и витал в округе.

Именно поэтому, в ночь двадцать пятого дня леса, крестьяне из села Увка, гонимые тревогой и страхом, в количестве нескольких мужиков сопроводили к замку повозку, ведомую яком, на коей находился, по их словам, объект силы небесной, посланный в знак гнева Высших на их деревню, а конкретно – на дом селянина Грабса Вольда, напрочь изничтожив не только сам дом, но и похоронив под завалами самого несчастного и всю семью его. Разбирая завалы, люд и обнаружил камень огромный, который вскоре был доставлен к замку в сопровождении и с прошением, обращенным ко мне.

Естественно, при осмотре объекта, совместно с графом и подданными, мы пришли к заключению, что данный объект действительно необходимо изучить и выведать все свойств явные и сокрытые в нем, дабы понять и суть высшую, и возможности, которые оный объект даровать может.

Его сразу же поместили в мою лабораторию, и я начал процесс изучения. Опуская подробности моих изысканий, изложу их вкратце и суть основную лишь донося.

В ночь первую провел первичное изучение, сделав следующие выводы: объект формы, подобной желудю, но с более острыми, неровными краями, по размерам пятнадцать ладоней от самых дальних концов, в обхвате – восемь ладоней в широкой части. Каменная структура объекта, схожая с плотным известняком, по прочности, однако же, была куда более твердой и труда мне доставило огромного взять и сколоть несколько крошек для более детального анализа.

На день второй, с утра, продолжая наблюдать объект, который для удобства стал называть и вписывать как «осколок», ничего существенного не выявил, применяя обработку разными алхимическими составами и травами. К вечеру второго дня объект, при заходе солнца, начал испускать свет слабый, оттенка синего, словно изнутри. Как только солнце полностью скрыто было и наступила ночь, свечение усилилось, однако, опасности не представляло и осколок все еще никак не реагировал ни на какие реактивы мои.

Со дня третьего по день пятый также ничего не происходило значимого. Осколок помещался мною в разные условия, будь то хлад или жар сильный, закапывал его я в землю и в воду окунал, но тщетно было старание мое.

Однако, на день шестой, зайдя в лабораторию, я увидел, что стол, под коим осколок находился, сломан, что натолкнуло на мысль меня и тут же она была проверена. И доказано было следующее: объект ощутимо прибавил в собственном весе и, ежели на момент дня первого вес его составлял сто восемьдесят три фунта, то на момент шестого – уже триста двадцать два фунта! Но, помимо изменения веса, осколок себя тогда никак не проявил, изыскания мы продолжили, но подробнее предоставить ничего не могу.

Ночью, к концу дня седьмого, уже после изысканий, практически в полночь, мои покои посетил один из моих помощников и, задыхаясь от волнения, просил меня срочно явиться в лабораторию. Там картина мне открылась следующая: Осколок парил в воздухе, испуская куда более мощное сияние синего оттенка, которое, казалось, можно было ощутить не только взором, но и кожей собственной. Незамедлительно, посовещавшись кратко с сами графом, было принято решение осколок попробовать перенести в отдаленную подземную часть замка, дабы, в случае непредвиденных обстоятельств, ни конструкция самого замка, ни люди, его населяющие, не пострадали. Этой же ночью, охваченный ремнями и цепями осколок, группой из нескольких придворных стражников был перетянут в подземелье, в одну из камер хранения, доселе пустующую.

На утро дня восьмого явились ко мне несколько лекарей и сообщили, что стражники, выполнявшие вчера работу по смене места нахождения осколка, находятся в состоянии необычном и пугающим. Отметив это, я дополню так же, что тогда же, еще с ночи, я наблюдал у себя странные симптомы также: легкий зуд по всему телу и некоторые покраснения на коже, однако, должного значения этому не предал в виду полного поглощения метаморфозами осколка. Явившись в лазарет, я узрел шесть стражников, выполнявших наше задание. Состояние их было и вправду пугающим и тревожащим сильно: кожа их выглядела обугленной и лопнувшей в местах многих, имея красный оттенок, глаз были залиты гноем и практически ни у кого не были открыты полностью, изо рта постоянно текла белая жидкость а губы были распухши и практически обескровлены. Пораженные испытывали сильную горячку и находились в состоянии бредовом и не разговаривали, даже на простые вопросы ответа дать не могли. Всех, в том числе и меня, кто еще в той или иной мере контактировал с осколком, я приказал изолировать в отдельной комнате и наблюдаться, а к самому осколку строго было запрещено приближаться вовсе.

Уже к обеду девятого дня у всех, кто имел контакт, начали проявляться симптомы различные, но общие: тошнота, головокружение, на коже стали появляться также волдыри, подобные чумным или ожоговым, слюна стала густой и белой, плотной, аппетит полностью пропал и сердце колотилось бешено. По сообщениям моих помощников, кто не был на изоляции, сияние от осколка усилилось так, что уже пробивалось мощным потоком через дверь, за коей он хранился в подземелье, и что у людей, которые замок населяли, но имели даже зрительного контакта с осколком, также начались недомогания разной степени, но пока без видимых последствий. Передав указания графу Ворлату IV Огнебороду, в течение дня, к вечеру, было принято совместное решение, замок пока изолировать, никого не впускать и не выпускать, а контакт с осколком минимизировать и вход в подземелье закрыть.

На десятый день мое состояние и состояние всех, кто со мной находился в помещении изоляционном, стало ухудшаться: волдыри начали покрывать более обширные части тела, в некоторых местах кожа стала лопаться и кровоточить или вовсе отслаиваться кусками, некоторые теряли сознания и впадали в бред, некоторых рвало кровью. Я был в состоянии некомфортном, но более-менее мог себя контролировать и действовать. Этим же днем пришло известие, что из деревни Увка, жители коей первыми контактировали с осколком, к стенам нашего замка прибыл гонец, еще державшийся на ногах, но внешне, по описанию, имевший сходные черты поражения тела и недомогания, как и у нас день назад, и сообщил, что половина жителей деревни погибла, остальные находятся в состоянии ужасающем в разной степени тяжести и описал те же признаки, что и у нас. Ему были переданы указания срочно изолировать деревню, вывесить везде столбы, указывающие на то, что посещение оного поселения под строжайшим запретом в виду неизвестной хвори. Внутри замка же началась общая паника, ибо уже и придворные, и слуги, все, включая даже большинство врачей имели симптомы такие же, как и у меня и людей, что со мной, буквально день назад. Передали даже информацию о том, что несколько жителей замка покончили жизнь самоубийством, а сам Ворлат IV Огнебород сейчас в собственных покоях лежит на ложе и страдает от горячки.

Сегодня одиннадцатый день, и в помещении со мной вместе на ногах еще держится всего четыре человека. Остальные двенадцать, находясь в состоянии ужасном и внешне, и внутренне, разложены на полу, и те, кто еще не отошел в мир иной, вот-вот туда отправится. В самом замке ситуация не из лучших: теперь уже все имеют симптомы средней и тяжелой степени проявления, сами лекари также поголовно заражены неизвестным недугом и никакие средства, ни их, ни мои, не помогают даже снизить боль или как-то иным способом облегчить состояние. Из тех, кто наблюдал осколок удаленно в подвале, сегодня умерли все, а последний умирающий, в бреду шептал о каре за то, что мы начали изучать то, что изучать было не положено. Правитель наш уже из бессознательного состояния не выходит, кровать его пропитана кровью, и ситуация в самих стенах нашей твердыне уже не поддается никакому руководству. Говорят, что некоторые из жителей замка бросались со стен в надежде спастись, что некоторых, кто после падения выжил, подстрелили еще держащиеся на ногах лучники. Однако, есть и информация, что кто-то покинул замок через тайные проходы и из собственных окон, по веревкам. Чем это грозит нашим соседям по земле и нашему государству в целом, предугадать тяжело и страшно, именно поэтом я, вместе с еще несколькими людьми в этой комнате, кто способен еще держать перо и записывать следом за мной, пишу все это на листе бумаги, смешивая чернила на листе с нашей собственной кровью. Пишу и разошлю сейчас четырьмя воронами почтовыми, в четыре близлежащих к нам поселения: замок Фар Гатродт, село Бьерно, село Осконции, речная застава Орния. Материал из письма прошу размножить и разослать далее, по остальным поселениям и замкам и предупредить всех алхимиков и лекарей о недуге и обязать строго контролировать визуально тех, кто приходит к ним за помощью, ибо не понятно, передается ли недуг каким-то путем иным, или же только те, кто находится в области действия осколка заболевает.

Я же, Рудольф Фон Крайд, обговорив все со своими оставшимися в живых помощниками, приведу в действие единственный план по спасению окружающих нас владений. Утром, в деревню Увка было отправлено послание о том, что лекарство найдено и все, кто, может, должны явиться в замок и взять на повозки тех, кто идти не в состоянии. Та же информация была передана всем населяющим замок людям. Всем предложено сегодня собраться в главном царском зале, где мы установим агрегаты, которые, распылив «лечебный состав», начнут избавлять от недуга. Отмечаю, что это лишь уловка и что вместо «лечебного состава» я намереваюсь использовать алхимический компонент, известный как «Жидкое пламя», который потом подожгу, вместе с собою, дабы огнем стереть всех, кого уже и так не спасти. Температура будет высока и пламя, являясь не естественной реакцией, а алхимической, мгновенно распространится по залу и выжжет всех, и останется только пепел от наших тел.

Что делать с самим осколком я так и не придумал и не понял, поэтому он до сих пор покоится в дальней комнате подземелья, паря в воздухе. Не ведаю, что с ним теперь происходит и как изменились его свойства за последние несколько дней, но предостерегаю от его изучения и нахождения с ним в хоть каком-либо контакте.

За сим собственное письмо заканчиваю, и отправляюсь в главный зал, где уже ждут люди, которые сейчас будут мною вероломно обмануты, но в тоже время – спасены от мучений. По крайней мере, иных способов решить ситуацию я не вижу. Надеюсь, что хворь эта у нас началась, на нас же и закончится.

Первый придворный алхимик замка Урандил, Рудольф Фон Крайд.

P.S. Да помогут нам всем Высшие и не отвернуться от нас.