Осторожно, двери закрываются!

- Я… ик… не понял, к-какого хрена? – Жорик качнулся и ухватился рукой за дверной косяк, - что вы на меня все как на урода какого-то с-смотрите, а?

Собравшиеся в просторной комнате нарядные гости и впрямь смотрели на него весьма недобро. Весёлые разговоры и звон бокалов стихли. Только из колонок на подоконнике издевательски распевали: «Новый, новый, новый, новый го-од!».

- Давай выйдем, проветримся, - кто-то из приглашенных попытался взять Жору под локоть, однако тот неловко вывернулся и пролил почти всё содержимое своего стакана на пол, - подышишь, успокоишься…

- Мне надо успокоиться?! – выдохнул Жора, допил остатки и, вытянув палец, обвел рукой собравшихся, — это вам всем, лицемеры сраные, надо! Смотрят тут на меня, как на говно, из-за этой шаболды!

Высокая брюнетка в усыпанном стразами зеленом платье поджала губы, сдерживая злую улыбку.

- Что ты рожи к-корчишь… ик… тварь?! – Жора размахнулся и бросил в гостью стаканом. Та изящно увернулась. Стакан, под вскрики женщин и грязные ругательства мужчин разлетелся об стену на десяток осколков, – лыбится она, манда с сиськами! Думаешь, меня так можно бросить, да?

Оскорбленный Жора хотел броситься на обидчицу, но тело почему-то не смогло сорваться с места. Обе руки зажали с двух сторон другой гость и владелец квартиры.

— Значит так, - раздалось у Жориного уха, - ты сейчас пойдёшь домой и там проспишься. На-асть! – крикнули куда-то в сторону, - найди его куртку, пожалуйста…

- Вы, что… м-меня выгнать решили? - дёрнулся было Жора, однако друзья доволокли его до заботливо открытой кем-то из гостей входной двери и вытолкнули в тамбур подъезда прямо в носках.

- Нечего нажираться и других оскорблять, - Настя кинула изгнанному пуховик, наклонилась и швырнула под ноги его ботинки, - вали свои концерты другим устраивать, пока я полицию не вызвала!

- Назвать тварь «тварью» — это оскорбление, да?! – мужчина бросил куртку на лестницу и повернулся к двери, но её тут же захлопнули прямо перед носом. Пьяно покачиваясь и матерясь сквозь зубы, Жора надел пуховик. Неловко обулся, спустился по лестнице и вышел из подъезда. После быстро пересек освещенный редкими фонарями двор и через высокую арку в доме напротив попал на заполненную толпой новогодних гуляк широкую пешеходную туристическую улицу. Холодный воздух будто вибрировал от множества шагов, развесёлых голосов и распеваемых во всю глотку песен. Никольская улица мерцала множеством гирлянд на домах и в витринах магазинов. Небо между домами то и дело прочерчивали разноцветные искры фейерверков под одобрительные пьяные крики. То и дело слышались хлопки взрываемых хлопушек, отчего Жорика с нескольких сторон обсыпало разноцветным конфетти, и вылетающих пробок из бутылок с шампанским.

От одного вида счастливых, улыбающихся, обнимающихся горожан Жора всё больше вскипал от злости. Хмель выветривался, начинала весьма ощутимо болеть голова. Решив не задерживаться на этом празднике жизни, Жорик развернулся и пошёл вверх по улице. На ходу он достал из кармана телефон, пытаясь второй рукой отряхнуть короткую бороду от блесток, и запустил приложение для вызова такси.

Валить надо отсюда домой, да побыстрее!

- Сколько, мать вашу?! Здравствуй, сука, Новый Год! – раздался Жорин крик, перекрыв гомон проходящих мимо людей. Пара прохожих обернулась, несколько проходящих мимо взрослых неодобрительно зацокали языками. Какие-то детишки с бенгальскими фонарями в руках запрыгали с радостными криками «Сука! Новый Год! Сука! Новый Год!».

Под неодобрительное родительское «Ты сам не охренел, тварь?! При детях не матерись, говно!» Жора засунул телефон с четырехзначной стоимостью поездки на экране в карман и быстрым шагом направился в сторону ближайшей станции метро. Наверняка сегодня продлили время движения поездов, новогодняя ночь всё-таки! Вон сколько народу гуляет! И ух точно не все они поедут по домам с центральной площади на такси, за такую-то цену!

Огибая пьяные компании и стараясь уворачиваться от петард и хлопушек, Жора, наконец, добрался до стеклянно-гранитного здания с вожделенной красной буквой «М» над входом. Мужчина спустился по покрытым смесью из снежной грязной кашицы и мелких разноцветных кружочков гранитным ступенькам, прошел по длинному коридору и толкнул тугие стеклянные двери, пройдя в вестибюль станции. Постоял немного, давая глазам привыкнуть к белому свету, а после повернул правее: к турникетам и кассам напротив них. На все кассовые окошки, кроме одного, были опущены жалюзи. За стеклом единственной работающей кассы сидела круглая, как сдобная булочка, женщина в форменной темно-красной жилетке пешковского метрополитена. Вид у неё был весьма нервный. Пальцы правой руки с разноцветным новогодним маникюром нетерпеливо постукивали по краешку клавиатуры. Ярко накрашенные глаза напряженно всматривались куда-то в монитор.

- Кхм…, - Жора суставом пальца постучал в разделявшую его и работницу преграду.

- Чем могу помочь? – раздался голос из-за стекла.

- Друзей «не-козлов» поможете найти? – ответил Жора, состроив грустную рожу.

- Вы б ещё тут про «прошлогодний хлеб» шутили, - кассирша устало закатила глаза, - это – метро, молодой человек. Хотите проездной пополнить, или купить карточку на поездку?

- Как хочу, так и шучу, поняла, - моментально разбесившийся Жора ударил кулаком по стеклу, - твоё дело вообще молча улыбаться, ясно тебе?

Кассирша глянула Жоре за спину и подняла ладонь в останавливающем жесте. Мужчина быстро обернулся. Пара вооруженных полицейских в полном обмундировании, при кобурах и дубинках, в черных шлемах с опущенными забралами, медленно зашагали от турникетов в сторону кассы.

- Все барагозы сегодня через меня, - покачала головой женщина и, улыбнувшись, посмотрела в трусливо расширившиеся глаза собеседника, - так вам проездной пополнить или хотите билет на поездку?

- Билет давайте, - Жорик демонстративно брезгливо швырнул монеты в выдвинувшийся поддон для денег. Мелочь запрыгала, зазвенела так, что, казалось, звук пронесся эхом по всей станции.

Кассир невозмутимо пододвинула к себе поднос, медленно по одной выцепила монетки, а после положила в маленькое круглое окошко картонный прямоугольник билета.

- Я до твоего начальства дозвонюсь, - Жора схватил билет и посмотрел на бейдж сотрудницы метро, пытаясь разглядеть имя и отчество. Однако гладкий пластик отражал свет монитора, и прочитать что-либо под ним было решительно невозможно, - дозвонюсь, и ты пойдёшь на биржу, работу искать! Ты и твои охранники!

- Непременно… - кассир, даже не глядя на Жору, пересчитала чеки и снова посмотрела в монитор. На сей раз её брови уже радостно взлетели вверх. Женщина заглянула Жоре в глаза и очень широко, будто получила подарок, улыбнулась, - приятной поездки! С Новым Годом!

Мужчина повернулся было и сделал пару шагов к турникетам, как вдруг сзади раздалось пощелкивание жалюзи и громкий стук последнего сегмента железного занавеса о полочку в окошке кассы. В ту же секунду точно такой же стук эхом отдался где-то вдалеке, словно где-то на том конце станции тоже громко, от души стукнув жалюзи, закрыли кассу. Оба полицейских быстрым шагом отправились к стеклянным дверям.

«Похоже, закрываются до утра», - подумал Жорик, прислоняя билет к датчику турникета. Что ж, хотя бы повезло успеть на последний поезд!

По мраморному полу станции под светом ярких холодных ламп бродило несколько таких же одиноких пассажиров. Жора прошел мимо первой скамейки с уютно свернувшимся и посапывающим прямо на ней интеллигентного вида парнем в костюме. Мимо второй, на которой расположился потрепанный бродяга. Он воровато косился в сторону камер на столбах и, отворачиваясь, прихлебывал что-то из плоской бутылочки. Рядом с ним Жора ускорил шаг, закрыв рукой сморщившийся нос, и устремился к дальнему краю платформы, миновав стоявших у столбов и мерно расхаживающих по краю платформы одиночек. Жорик надеялся, что хотя бы в конце перрона удастся подождать поезд в одиночестве. Увы, к дальней колонне прислонилась высокая девица в лаковых сапогах на шпильке и короткой шубке с приторно зеленым мехом. Вокруг неё вертелся бритоголовый парень в черном пуховике поверх спортивного костюма. Кривовато ухмыляясь и демонстрируя черную проплешину в ряду зубов, он пытался выспросить у девицы: не нуждается ли её матушка в любящем спортивные образы зяте, и не слишком ли много у дамы гордости – игнорировать такой видный экземпляр мужского пола.

Ради интереса Жора осмотрелся и пересчитал пассажиров: кажется, у колонн напротив всего трое, два на скамейках, девка с тем быковатым парнем и ещё, вроде бы, пятеро шатаются по станции.

Тринадцать человек, считая его. Жорик зло хмыкнул – ещё двенадцать человек в новогоднюю ночь оказались нахрен никому не нужны. Кроме парочки, явно «познакомившейся» только что, больше никто из людей на станции друг к другу не приближался. Никто ни с кем не разговаривал.

Тринадцать заблудших новогодних душ.

На гранитной стене с золоченым названием станции появился проблеск приближающегося света фар. Жора сделал шаг вперед, поближе к краю платформы. Растрепавшиеся волосы сдуло со лба потоком прохладного, слегка пахнущего влажностью воздуха из тоннеля. Немногочисленные посетители ночного метро тоже поспешили занять места на платформе. Краем глаза Жорик увидел, как спустившиеся на станцию полицейские бесцеремонно разбудили заснувшего на скамейке парня, а после один из них подталкивал сонного беднягу к поезду.

- Ну, чё, принцесса охреневшая, прокатимся, - ловелас попытался схватить девушку за руку, однако та увернулась.

Двери с шипением открылись. Девица шмыгнула внутрь. За ней, не торопясь, вошёл Жора.

Парень в спортивном костюме хотел было войти в тот же вагон, однако полицейский и подошедший его напарник, встали перед ним, загораживая вход.

- Чего не так?! Я её знаю, дайте пройти! – парень попытался было обойти полицейских и проскочить в следующую дверь вагона, однако один из служителей закона указал ему концом дубинки на открытые двери в последний вагон, а второй сделал шаг навстречу, медленно открывая кобуру.

- Понял, понял, - буян вбежал в открытые двери соседнего вагона и развел руками, - всё, теперь нет проблем? Всех спасли, в стране – п…

Обиженную речь прервал голос из колонок, объявивший: «Осторожно, двери закрываются!». Подтверждая сказанное, створки с шипением захлопнулись. Поезд завибрировал, трогаясь с места. Жорик посмотрел в окно на медленно уплывающую станцию, на отдаляющихся полицейских. Они вдруг встали с двух сторон у одной из лестниц, ведущих на платформу, и синхронно подняли вверх дубинки. В ту же секунду свет на станции погас. Колонны, скамейки, плитки мраморного пола погрузились в темноту. Тут же тьма сменилась очертаниями проводов и всполохами ламп на стенах – два последних вагона уползли в длинную стальную кишку тоннеля.

Сбоку забарабанили в стекло. Жорик и не успевшая усесться девица синхронно обернулись. Неудачливый ухажёр барабанил кулаками в окно между вагонами и что-то неразборчиво кричал девушке, показывая на неё пальцами и заплевывая стекло. Стук колес и равномерный гул работающего поезда пусть и заглушали его речь, но даже из долетающих отрывков было понятно, какие новогодние развлечения бритоголовый любитель спортивных костюмов уготовил отказавшей, стоит только поезду остановиться. Девица красноречиво показала беснующемуся за разделяющими стеклами средний палец и, неловко покачиваясь от тряски вагона, отправилась в дальний конец вагона, подальше от стуков в стекло и угроз.

Жорик хмыкнул и опустился на ближайшее сиденье. Даже интересно, далеко ли ей удастся убежать на таких-то каблуках от этого чуда в кроссовках, пусть даже у неё и фора – расстояние целого вагона! Точно на следующей станции кинется в объятия ближайшего полицейского!

Жора устроился поудобнее, снова включил музыку, с трудом подавляя зевоту. Надо же, как спать хочется…

Впрочем, ехать всё равно до конечной. Жоре уже случалось засыпать пьяному в метро, и каждый раз на конечной при осмотре вагонов добросовестные работники будили и выпроваживали. Так что даже если и прикорнет – разбудят же…

* * *

Поезд по инерции качнулся вперед, останавливаясь. Сидящие по разным углам в вагонах пассажиры накренились. Кто-то, охнув и не удержав равновесие, завалился на скамейку.

Жора, с трудом разлепил припухшие от хмеля веки и чуть не застонал от ломоты в насиженном теле. Ох, бухло – проклятье человечества! Ехать от той станции, где повезло сесть на последний поезд, до конечной, всего-то ничего. Минут двадцать, вроде бы...

Но в голове звенело так, будто в подземных туннелях Жора протрясся добрых часа три.

Мужчина зажмурился и с силой потер глаза, пытаясь отогнать расплывающиеся под веками темно-зеленые и красные круги. Осталось немного: выйти из метро, пройти какие-то пару десятков метров и вот он: дом, милый дом…

Мысли о желанном путешествии домой прервало тихое шипение запускающегося динамика. Слегка приглушенный, будто микрофон находился под толстым слоем ваты, безэмоциональный женский голос объявил: «Конечная», и тут же поползли в стороны двери вагонов, открывая путь к выходу.

Едва проход стал чуть шире ладони, девица сорвалась с места и пулей, грохоча каблуками по мраморному полу, рванула прочь к выходу со станции. Жорик, не спеша, похлопывая себя по карманам, убеждаясь, что телефон и паспорт на месте, шагнул на платформу, глядя, как удаляется, слегка подпрыгивая, зеленая шубка.

- Стой, сука! – Жору пихнули со спины в сторону с такой силой, что он чуть не выронил телефон на рельсы. Пока он, как горячую картошку, пытался изловить сбежавший смартфон в воздухе, бритоголовый был сбит с ног каким-то неравнодушным пассажиром. Короткий бой окончился громким хрустом, плевком, выкриком «Рыцарь грёбаный! Больше всех надо что ли?» и топотом быстро удалявшихся в сторону выхода резиновых подошв.

Жорик, поймавший, наконец, телефон, повернулся. Поверженный спаситель сидел на полу и утирал льющуюся из носа кровь.

- Стоило оно того? – не удержался Жора, поглядев сверху вниз на старательно пытающегося дышать ртом бедолагу. Ножки тонкие, ручки-веточки. На что вообще в бою рассчитывал?

- Мог бы и помочь! – зло прошипел парень и, опершись ладонью о пол, пошатываясь, поднялся. На мраморной плите остался фигурный коричневато-красный отпечаток руки.

- Надорвёшься – всем помогать, - фыркнул Жорик в ответ и коснулся кнопки включения на наушниках, не желая продолжать разговор.

Кх-х-х-х-ш-ш-ш!

Вместо ожидаемой музыки уши засвербело от шипящих звуков помех. Недовольно охнув, Жора выдернул наушники один за другим и раздражено посмотрел на экран смартфона, снимая блокировку.

Телефон засветился, бодро продемонстрировав высокую степень зарядки, однако маленькая буковка «Е» наверху красноречиво сообщала, что сигнала на станции нет.

- Не ловит тут сегодня, молодой человек, - подтвердила догадку подошедшая приземистая пожилая женщина, то и дело беспокойно поправлявшая большую клетчатую сумку на плече. Приблизившись к побитому парню, она протянула ему открытую пачку влажных салфеток. Тот благодарно кивнул, выдернул один платочек и с остервенением принялся оттирать пальцы.

- Дозвониться не могу, даже смс-ку не послать! А мэр так хвастался, что теперь мобильная связь в Пешкове в метро на каждой станции будет! Ага, как же! На первом же празднике всё полетело, - направилась женщина к выходу, не переставая ворчать.

«Ну да, Новогодняя ночь же!» - постучал сам себе пальцем по лбу Жорик, запрятал в карман поглубже телефон и наушники и зашагал к лестнице, ведущей к выходу со станции. Не останавливаясь, он немного оттянул пальцем ворот водолазки. Кажется, воздуха не хватает. Неужели начали экономить на вентиляции? Или просто выключили перед закрытием?

От сухости запершило в глотке. Невозможно было сделать вдох, чтобы легкие не наполнились чем-то пыльным, спёртым. Будто находился не на проветриваемой станции, а в кладовке, в которую месяцы никто не заглядывал.

- Эй, подожди! – гнусаво окрикнул Жору парень с разбитым носом. Тот закатил глаза и хотел было сделать вид, что не заметил окрика, однако его задержали за плечо, - ну постой же!

- Чего тебе, Галахад? – устало спросил Жора.

- Я, - парень потрепал ладонью в коричневых разводах свои светлые вихры, будто находил нужную мысль, - я по ходу свою станцию проспал… Где мы вообще?

- Тебя совсем головой пришибли? – покрутил Жорик пальцем у виска и, не глядя, указал на выложенную гранитными плитами стену над рельсами, - написано!

- Самый умный? – хмыкнул парень, отчего его правая ноздря надула сочный кровавый пузырь, лопнувший почти в ту же секунду. Жорик поморщился от отвращения, повернулся к стене напротив края платформы и замер, подняв брови.

Привычных больших золоченых букв «Парковая» не было. Гладкая темно-серая стена была абсолютно пустой.

- Не п-понял… - нахмурился Жорик, внимательно оглядывая пустую стену, выложенную крупными гранитными плитами. Может, буквы временно сняли почистить? Кто знает, как нужно проводить уборку на станциях метро? Жорик сощурился, пытаясь разглядеть следы от букв. Надо же, даже дырочек от болтов, кажется, не было!

- Ты не слышал, название станции объявляли? – назойливо продолжал потерявшийся пассажир.

- Вроде… сказали, что это – конечная. А раз конечная, значит – «Парковая», - Жорик мотнул головой в сторону одной из широких лестниц, ведущих к выходам со станции, - вон там выходы на проспект Ильича, а с другой стороны – Заводская площадь. Мне домой надо. Бывай!

Отсалютовав на прощание собеседнику, Жора поспешил подняться вверх по гранитным ступенькам. Преодолев короткий лестничный пролет, он огляделся. Может, дело в похмелье, но казалось, что станция выглядела ещё более серой, чем обычно. Висящие под потолком лампы будто давали ровно столько света, чтобы дойти до касс или выйти вон, не врезавшись в стену или столб. Серовато-коричневая тьма сгущалась в дальних углах. Воздух, не смотря на близость выхода, менее спёртым не становился.

Похоже, во время перерыва в работе метро, на станции экономили электричество. Давали ровно столько, чтобы свет и вентиляция были минимальными.

Жора подошел поближе к стеклянным дверям с наклейками «выход», снова достал смартфон, надеясь поймать сеть и добавить уже в свой путь звуки музыки. Вид белой буковки «Е» на фоне темной заставки заставил грустно вздохнуть. Что ж, тишина явно лучше вынужденной беседы с потерявшимися…

Клац-клац-клац-бах!

В углу с кассами стремительно прогрохотало, словно кто-то одним сильным движением поднял жалюзи. Звук получился таким громким, что Жора подпрыгнул и схватился за грудь, чуть не выронив телефон. Грохот отозвался коротким эхом на станции.

Судя по вскрикам внизу, напугался не только Жорик. После раздался дружный топот удаляющихся шагов. Похоже, с другой стороны станции кассы тоже открылись, а значит, все проспавшие смогут выяснить, как быстро удастся вернуться домой.

Чтобы успокоить внезапно проснувшуюся жалость к проспавшим пассажирам, Жора зашагал к кассам. Жалюзи на центральном окне были подняты, однако свет в будке не включился. За стеклом притаилась такая же серовато-коричневая тьма, как в углах коридоров станции. Мужчина наклонился к стеклу, прислонив к лицу с двух сторон ладони, чтобы не отсвечивало обзор, но ничего не смог разглядеть в кромешной темноте. Даже включенный фонарик на смартфоне не помог: направленный луч белого цвета словно не мог пробиться через серый мрак. Не освещал ничего, даже танцующих пылинок в воздухе, которые, казалось, уж точно должны были быть в старых пустых помещениях. На мгновение Жоре показалось, что ему удалось осветить перед собой какой-то силуэт, однако стоило моргнуть, как увиденные очертания поглотила тьма. «Спинка стула, кажется. С подголовником», - подумал Жора, опустил телефон.

Он хотел было развернуться и уйти, как вдруг заметил, что отражение в стекле огонька от фонарика смартфона словно никуда не делось. И даже ухитрилось раздвоиться. Две белые светящиеся точки на равном расстоянии друг от друга. Словно чьи-то светящиеся тусклым светом глаза неотрывно смотрели на Жору из тьмы.

Мужчина отклонился назад, моргнул – наваждение исчезло. Снова густая, непроглядная тьма за стеклом. Жорик устало покачал головой. Пройдя немного по вестибюлю станции, он толкнул одну из стеклянных дверей, вышел прочь в сухое, холодное, серое январское утро.

Широкий проспект Ильича встретил Жорика послепраздничной пустотой. Ни одна машина не пролетела мимо по обычно загруженной автомобилями шестиполосной дороге, ни один утренний поддатый прохожий не встретился Жоре по пути. Не было видно даже вездесущих желтых легковушек таксистов. Видимо, все, кто хотел разъехаться из сияющего праздничными огнями многолюдного центра города в дальний район, сделали это куда раньше, и теперь отсыпаются сладким пьяным сном.

Мысли о сне заставили Жорика ускорить шаг. Крошки соли-реагента и наледь неприятно похрустывали под толстыми подошвами ботинок. Звук глуховато щелкал и тут же обрывался, словно Жора шел не по посыпанному солью замерзшему асфальту, а наступал на давно истлевшие косточки мелких животных. Звуки казались погруженными в вату, отдавались неприятным гудящим тихим звоном, словно у Жорика заложило уши. Однако сколько он не пытался зевнуть, блаженного щелчка не происходило, звуки окружающего мира не становились чище. Их зашумленность страшно давила на мозг.

И всё же, не так сильно, как давил вид сероватого неба. Город будто застрял в отвратительном часу между ночью и рассветом, когда ночное небо уже приобретало медленно светлеющий серый оттенок грязного снега, но ещё не расчерчивалось первыми розовыми лучами солнца.

Жора остановился и поднял голову. Не слишком ли быстро светает для январской ночи? Он сел в поезд в три часа, за время поездки просто не мог начаться рассвет!

Мужчина достал телефон, потыкал пальцем по экрану. Ничего. Смартфон попросту отключился. «Твою ж мать, когда ты разрядиться успел?», - выдохнул со свистом Жорик и зашагал ещё быстрее, чем раньше, почти перейдя на бег. По дороге он автоматически отмечал в уме ориентиры: вот наверху крест аптеки, сейчас потухший. Дальше небольшой скверик. Снова стена двухэтажного дома. Дойти до её конца. Останется только повернуть у продуктового магазина, перейти проспект, пройти вдоль высокой ограды парка и попасть в свой двор.

Жора быстро перемещался по тротуару мимо двухэтажного здания из темно-коричневого кирпича, по привычке косясь в окна. В такое утро даже населявшие этот давно просящий сноса древний хлам бабки крепко спали. Ни в одном окошке не горел свет, не было видно сгорбленных старушечьих фигур, перебиравших кастрюли на кухнях, не шевелились занавески. Может быть, дело было в отсвечивающем сером небе, но в этот раз в окнах домов первого этажа Жора не видел ничего, кроме темной пустоты.

Жора резко затормозил и вдруг остановился, как вкопанный. А после внимательно посмотрел в темноту одного из окон.

Такую же густую, серо-коричневую темноту, как в кассе метро.

Во рту почему-то пересохло. Жора огляделся. Серая улица была пустынной, однако стоило остановиться, подумать – и появилось ощущение, будто из-за углов, из черных порталов непроглядных окон что-то за ним наблюдало.

С трудом оторвав взгляд от дома, Жора зашагал дальше по пути, косясь по сторонам, будто его преследовали. Но ни одна живая душа не встретилась ни на его стороне дороги, ни там, у парка, через проспект. Деревья за черной оградой стояли, не шевелясь. Не мелькали между ними тени и силуэты ранних прохожих и увлеченных лыжами спортсменов.

Двухэтажный дом остался позади. Жора пересек дорогу и остановился у знакомого ярко-зеленого крыльца обувного магазина, чтобы отдышаться. Несмотря на витавший в воздухе январский холод и полное отсутствие машин, воздух казался Жоре спёртым. Не менее сухим, безжизненным, будто лишенным кислорода, чем на оставленной далеко позади станции.

Жорик остановился, задрал голову вверх, расстегнул куртку и закрыл глаза, стараясь отдышаться. Несмотря на глубокие быстрые вздохи легче не становилось: холодный воздух пролетал по глотке, надувал легкие – но совершенно не приносил долгожданного облегчения измученному мозгу. В голове гудело всё сильнее. Теперь к заложенным ушам добавился зуд в опущенных веках. Жора открыл глаза, уставившись в серое небо, с чувством выдохнул «Су-ук-а-а!».

А после закрыл себе рот обеими руками и попятился назад.

Несмотря на холод на выдохе из его рта не вылетело ни облачка пара.

Жора затряс гудящей головой, отнял руки от лица и несколько раз гулко выдохнул, стараясь вложить в выходящий из глубин легких воздух как можно больше тепла.

Ничего. Дыхание не превращалось в дымку, даже на морозе.

«Спокойно!», - подумал Жора, наклонив голову и до боли нажимая пальцами на виски, - «ты просто спал в тоннеле без кислорода после пьянки. У тебя просто с усталости едет крыша. Считай, болен. Придёшь домой, проспишься…»

Он посмотрел влево и вверх, туда, где над парковыми деревьями должны были возвышаться башни жилого комплекса. На горизонте вместо четырех узких домов виднелся всего один. Рядом возвышался башенный кран над ощетинившимися строительными лесами недостроем верхних этажей.

- К-какого…, - Жора пошатнулся и на сей раз почувствовал, что близок к панике. Этого просто не могло быть! Жилой комплекс достроили почти два года назад! Он, что, ухитрился в прошлое попасть?!

Мужчина обернулся, глянул на вывеску продуктового магазина. Привычное зеленое крыльцо, большие стеклянные окна-витрины. Правда, почему-то в них тоже ничего не было видно: ни стеллажей, ни приветливо светящихся дверей холодильников. Обычно там, в глубине, горел их свет, даже если сам магазин был закрыт.

Сегодня же помещение было окутано непроглядной тьмой. Стекла были такими темными, что не отражали ни перепуганного Жорика, ни пустой проспект, ни парковую ограду и ветки голых зимних деревьев.

Ничего.

Жора снова обернулся к исчезнувшим домам жилого комплекса. Четыре высокие башни устремлялись прямо в серое небо, как ни в чём не бывало.

Он медленно опустился на бордюр тротуара. Жорик был готов поклясться, что только что вместо трех остальных домов видел недострой с башенным краном!

Несмотря на холод, ладони вспотели. Мужчина с усилием вытер их о штаны, беспрестанно оглядываясь, ища глазами хоть какой-то призрак нормальности в этом пустом мире. Ни одного прохожего! Даже птицы – и те будто исчезли, ни одной вороны Жора не видел на проводах и деревьях. Мужчина посмотрел на обычно оживленный, а теперь лишенный всех автомобилистов, перекресток, и нервно сглотнул, поняв, что ни один светофор не работает.

Внезапно, взгляд зацепился за кое-что выделяющееся среди однотонной обстановки, но не вошедшее в фокус сразу. Опустив глаза, он увидел обрывок бумаги похожий на выписку из какого-то черновика или… дела?

Наклонился, ухватил пальцами и поднял, отряхнув от нетающего снега. Строчки были явно написаны в спешке, судя по неряшливому подчерку, но вполне читаемые.

«2 января 1965 год. Испытания ядерного оружия 31 декабря были провалены. Полковник Медведев освободил их, он явно что-то знал… это больше не наш город! Это его… отражение. Мы ищем выход, но вряд ли найдем. Говорят, под землей есть лазейка… но…»

Запись оборвалась, а мужчина, только успев подумать, кого же освободил этот Медведев, отвлекся на внезапный звук, разрезающий могильную тишину.

За углом парковой ограды что-то качнулось. Жорик обрадовано вскочил, изо всех сил вглядываясь в промежутки меж стволов деревьев и столбиков высокого забора. Какая-то темная тень, размеренно покачиваясь, ковыляла за углом, медленно приближаясь к пешеходному переходу. Неужели на этой чертовой улице есть хоть кто-то живой?

- Эй! – крикнул Жорик, замахав руками и подпрыгнув, привлекая внимание идущего, - эй! Топай сюда!

Силуэт за деревьями на мгновение остановился, словно прислушиваясь, а после и в самом деле ускорился, ещё больше раскачиваясь. Жора снова нетерпеливо глянул на экран бесполезного смартфона и с раздражением сунул руку с ним в карман, стараясь не обращать внимание на усиливающиеся головные боль и шум в ушах. Да что же он как долго идёт? Ещё и шатается, будто обе ноги ватные! Совсем что ли пьяный?!

Впрочем, Жора бы обрадовался сейчас и совсем бессознательному пьянице, лишь бы не паниковать здесь от одиночества и гула в ушах.

Тот, кого так упорно звал потерявшийся мужчина, наконец, вышел к перекрестку и медленно задвигался, переставляя вихляющиеся ноги по серому асфальту.

Проклиная всеми известными словами нарастающий в голове звон, Жора прищурился, прислонил ладонь ко лбу, силясь разглядеть того, кто шёл по перекрестку.

А разглядев, закричал так сильно, что заболела гортань. Выронил из дрогнувшей руки телефон и побежал в противоположную проспекту сторону, не разбирая дороги.

Тот, кто медленно пересекал шестиполосный проспект, не был похож на перепившего праздничного гуляку. Это костлявое существо с темно-серой кожей даже человека напоминало весьма отдалённо. Оно топало по асфальту на длинных, мягких, подгибающихся в коленях ногах. Его тощая, беспрестанно двигающаяся, непропорционально длинная шея была увенчана яйцевидной головой. Лицо, если это можно было назвать лицом, Жора не успел толком разглядеть, подметив только широко распахнутый, с поднятыми уголками страшной улыбки рот, да сверкнувшие белым светом глаза.

Жора несся по тротуару прочь от проспекта, совершенно не разбирая дороги. Пару раз он споткнулся о выступы в асфальте, один раз даже грохнулся о землю, до крови содрав выставленные ладони и ударившись коленом так, что перед глазами засверкали искры. Однако мысль о приближающемся нечто заставила, взвыв от боли сквозь стиснутые зубы, встать. Ковыляя, подпрыгивая, как раненая птица, Жора свернул в ближайший дворик. Там, у подъезда, он осмотрелся и, убедившись, что никаких подобных существ, вроде его преследователя, не видно, осторожно присел на лавочку рядом с тяжелой железной дверью. Мужчина опустил голову, свесил отяжелевшие руки с саднящими ладонями вниз и загнанно дышал, изо всех сил стараясь заставить мысли идти стройно, а не кружиться в голове в паническом хороводе.

Черт знает, что это за место! Город изо всех сил старался казаться привычным Пешковым, однако жизни в нём было не больше, чем в заброшенной промзоне. Жора поднял голову и огляделся: под не меняющимся тусклым серым небом был знакомый квадратный дворик с ржавыми качелями по центру. В таком же он частенько подростком сидел с друзьями. Однако не покидало ощущение фальшивости, неприветливости, словно кто-то выстроил макет из блеклых, пугающих декораций. Пятиэтажные дома, окружавшие дворик, смотрели на Жору множеством пустых глазниц черных окон. Ни человеческого силуэта, не отсвета люстры, ни мерцания включенного вдалеке телевизора. Не было души за этими стеклами! Взгляд Жорика скользнул по сероватым домам, и мужчина отметил отсутствие теней. Качели, облетевшие деревья в палисадниках, лавочки у подъездов не отбрасывали ни единой тени.

И дома! До Жоры, наконец, дошло, в чём же странность! Пусть небо и было однотонным тускло-серым, однако человек даже под таким цветом небосвода не должен видеть такие дома! Одного равномерного оттенка, без полутонов. Как на детском рисунке, лениво закрашенном одним фломастером!

А Жора видел. Именно такими, одноцветными, ненастоящими были дома вокруг него.

Надо уходить отсюда! Как-то сваливать. Что бы это ни был за мир, это – не Пешков.

Или не та его часть, в которой стоило бы появляться живым людям.

От этой внезапно посетившей голову мысли беглеца передернуло, а в ушах снова неприятно зазвенело, заложило барабанные перепонки. Хватит думать! Может быть, получится выйти отсюда так же, как и попал, через метро?

Жора сунул руку в карман, однако привычного твердого прямоугольника смартфона в нём не оказалось. Мужчина застонал сильнее, чем от боли в колене. Неужели он потерял телефон?! Хуже было бы только остаться без руки! Шипя и причитая, Жора похлопывал себя по всем карманам – безрезультатно!

За углом дома, служившего Жорику временным убежищем, раздался сиплый вдох, словно дышал больной бронхитом. А после по асфальту медленно зашагали. Шелест каждого шага сопровождался противным, влажным хрустом подгибающихся коленей.

Жора оглянулся и, пригнувшись, побежал вдоль стены дома в сторону метро, прячась за низкими кустами в палисаднике. Краем глаза он видел, как из-за поворота вышло существо. Оно покрутило головой на длинной шее, будто принюхиваясь, и безошибочно заковыляло в Жорину сторону. Мужчина ускорился, не забывая оглядываться на преследователя. Его нога в зимнем ботинке вдруг наступила на что-то мягкое и скользкое. Жора поскользнулся и чуть не потерял равновесие. Он ухватился за стенку дома, опустил глаза и замер, чувствуя, как подкатывает к горлу ком рвоты.

Под подошву его ботинка попал вовсе не шланг. Рисунок рифления отпечатался на длинной лилово-красной, окровавленной кишке, тянущейся куда-то в палисадник. Жора проследил взглядом удаляющиеся изгибы кишечника до самой раскрытой раны тела, из которого и тянулся орган.

В глубине палисадника под ощетинившимся острыми ветками кустом на спине лежал ловелас в спортивном костюме. Приоткрыв фиолетовые губы, он смотрел стеклянными, широко раскрытыми глазами в серое небо. Его кровь обильно покрывала снег, странным образом не протапливая его. Внутренности, явно с силой выдернутые из длинной рваной раны на животе, были небрежно раскиданы по палисаднику.

Жорик прижал покрытую ссадинами ладонь ко рту и прижался спиной к стене дома. Он едва сдерживал рвотный порыв, двинуться с места. Стопы будто приросли к покрытой окровавленным снегом земле.

Справа коротко прошуршали ветки.

Жора обернулся.

Высокая, выше его почти на голову, несмотря на гнущиеся колени, тварь стояла перед ним. Жорик сглотнул, осматривая угрозу. Абсолютно голое, лысое, покрытое темно-серой кожей тощее существо стояло перед ним. На его безносом лице действительно красовалась широченная улыбка, занимавшая, на вид, треть головы, растущей как макушка плесневого гриба на длинной тонкой шее. Раскрытый безгубый рот был вооружен двумя рядами длинных, крючкообразных зубов. Круглые выпученные глаза, лишенные век, не отрываясь смотрели на Жору. Белки сияли холодным тусклым светом. Маленькие точечки зрачков не двигались. Существо смотрело мужчине прямо в глаза, не меняя выражения лица, не издавая ни звука. Молча улыбаясь, оно протянуло Жоре раскрытую ладонь с длинными пальцами, увенчанными такими когтями, каким позавидовал бы и медведь.

Мужчина быстро глянул вниз и обнаружил в ладони существа знакомый прямоугольник чехла. Перед ним лежал его смартфон.

- Э-э… - протянул Жора, бросая быстрые взгляды то на телефон, то в светящиеся глаза твари, - мой мобильник… Я могу его забрать?

Существо не шелохнулось. Не моргнуло, не шевельнуло ни одним пальцем. Так и продолжило стоять, протянув темно-серую длань с телефоном.

- Ну, в общем, - Жора медленно поднял руку и потянулся в ответ, - спасибо тебе, что бы ты ни…

Длинная шея твари изогнулась в мощном, стремительном броске. Жора ударился затылком о стену, в глазах потемнело. Через секунду голову справа прострелила острая боль, будто кто-то полоснул раскаленным ножом. Мужчина схватился за больное место, пальцы погрузились во что-то горячее и липкое. Словно в замедленно съемке он наблюдал, как тварь, двигая одной лишь шеей и челюстями, невысоко подбросила разбрасывающую капельки крови ушную раковину, раскрыла рот. Лязгнули острые зубы – и бледно-розовый кусок Жориной плоти исчез в жуткой пасти. По шее существа прокатился вниз комок глотка.

Взвизгнув от ужаса, Жора изо всех сил толкнул существо во впалую грудь, отчего оно свалилось со своих нетвердых ног, как потерявший равновесие пьяница, и бросился бежать. Он выскочил со двора и побежал по проспекту обратно к входу на станцию метро. Дыхание то и дело перехватывало, в глазах мутнело. Он чуть не скатился кубарем со ступенек, ведущих к стеклянным дверям с надписями «Вход». Толкнув одну из них и оставив на толстом стекле длинные кровавые разводы, Жорик вбежал в вестибюль, затормозил у покрытой гранитными плитами стены, едва не врезавшись, и обернулся.

За покрытой коричнево-красными пятнами дверью никого не было.

Правая сторона головы горела огнем. Дрожащая рука приподнялась и попыталась ощупать слипшиеся волосы и кожу рядом с рваными краями раны, но, снова вляпавшись пальцами в густеющую кровь, тут же ослабела и повисла. В горле встал ком. Жорик ощутил, как по щекам в старательно выбритую в барбершопе бороду потекли слёзы ужаса.

Жора сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять паническую дрожь где-то в груди и осмотрелся. Надо спуститься вниз и дождаться поезда. Гарантий, что состав метро не привезет его в очередной пустой мир с кошмарными тварями, конечно не было. Однако оставаться здесь и ждать было совершенно нечего.

Кроме такой же ужасной смерти, как у бедолаги в палисаднике.

Жора опустил руки вниз и закрыл живот. От мыслей о внутренностях, разбросанных по веткам, о крови на снегу, во рту тут же пересохло. Не успевшие толком успокоиться мысли вновь закружились потревоженным роем. Он просто не заметил, засмотревшись на труп, как тварь подкралась в палисаднике? Или же она может быстро перемещаться, если хочет? На парня в спортивках и на него напало одной и то же существо? А если таких тут много, и он чудом не попался в лапы двум сразу?

Жора поднял голову. За стеклом дверей в метро никто не появился, однако уши снова начало закладывать, к боли на месте оторванного уха добавился противный гул в голове. Нужно идти на станцию и там поискать безопасное место, пока не приедет поезд.

Разумеется, если приедет…

От этой мысли Жорик поскорее отмахнулся, пока она не успела снова вогнать его в слезы и панику, и подошел к турникетам. Лампочка не светилась красным, обычно останавливавшим безбилетников, но стеклянные створки перед Жорой были сомкнуты. «А как теперь купить билет?» - подумал он и тут же нервно захихикал, настолько странной показалась мысль о билетах в таком кошмарном месте. Смех помог слегка сбросить напряжение, и Жорик даже повернулся к кассе, проверить, не появились ли там бдительные кассиры?

На сей раз одна из кассовых будок не пустовала. Там, под приглушенным серо-желтым светом, перед окошком для выдачи билетов, сидела тварь. Чуть склонив яйцевидную голову на лысой шее, она не сводила светящихся выпученных глаз с Жоры и широко улыбалась.

Никогда до этого, даже в студенчестве, Жора не прыгал через турникеты. Сегодня же одного взгляда на немигающего, улыбающегося кассира хватило, чтобы взрослый мужчина, забыв о сочащейся из раны крови, головной боли и слабости, ласточкой перемахнул через стеклянные створки и бросился вниз по лестнице на станцию.

Оставшиеся на лавочках немногие пассажиры, все, кроме так и продолжающего мирно спать бомжа, повскакивали с мест, увидев, как Жора мчится со всех ног по станции, и бросились к нему.

- Узнал что-нибудь про поезд?

- Где мы, черт возьми?!

- Что за хрень сидит за кассой?!

- Там одна девушка, которая с нами ехала, вышла – и её сразу же разодрала какая-то серая тварь…

- Отстаньте от меня! – закричал Жора, отталкивая от себя протянутые руки, пытаясь пробраться. Пассажиров на станции осталось всего человек пять, но они ухитрились его окружить плотно, как чайки дохлую крысу, – отвалите все! Там снаружи нихрена нет! Надо отсюда сваливать!

Выбравшись, наконец, из плотного кольца недоумевающих людей, Жорик добежал по краю платформы до самого въезда в тоннель и, спрятавшись за колонной, осел прямо на гранитный пол. Несмотря на то, что с пустых улиц ему удалось сбежать, гул в голове и звон в ушах словно нарастали, вызывая странное ощущение… Ожидания?

Что бы не ждала внезапно проснувшаяся интуиция, Жорик понимал – ничего хорошего они тут не дождутся. До него то и дело доносились обрывки разговоров: «… прибежал весь в крови…», «… почему он один? В тот выход ещё гопник выскочил за девицей…», «хрен знает, может их тоже… того…».

По рваной дыре с правой стороны головы будто полоснули ножом. В глазах потемнело от боли. Жорик крепко стиснул зубы и постарался дышать как можно глубже, хотя воздуха на станции будто стало ещё меньше, чем когда они приехали. Мужчина поднял голову и посмотрел на неработающий циферблат электронных часов. Когда прибудет этот чертов поезд?! И прибудет ли вообще?!

Сзади раздался короткий гудок, будто мысли Жорика были услышаны. Он выглянул из своего укрытия. В темноте тоннеля медленно показался головной вагон состава. Жора видел, что сигнальные огни поезда были включены, но они странным образом ничего не освещали. Будто в этом пустом мире не должно быть ни одного источника настоящего света, ни одной лапочки. Даже глаза населявших его тварей источали мутное, сероватое свечение, такое же инфернальное, как у глубоководных рыб.

Жора нервно сглотнул, поняв, что не только света – характерной короткой волны воздуха, обычно легко раздувающей волосы прежде, чем покажется поезд, тоже не было.

Зато было кое-что приятное и радостное.

Чем ближе подъезжал первый вагон, тем отчетливее Жора видел: за машинитским пультом поезда не тварь. Человек. Состав вел самый обычный машинист в привычной форме работника метро.

Поезд с тихим свистом остановился. Пассажиры бросились к краю платформы, собрались напротив одной из дверей в вагон. Однако они оставались плотно закрытыми.

Жорик, так и сидя на полу, не сводил глаз с машиниста. Тот ни разу не обернулся в сторону станции, не бросил взгляд на экран в кабине, на котором прекрасно было видно, как сгрудились у одного из входов люди. Сунув руку за ворот кителя, он достал из-за шиворота крест на цепочке, коротко его поцеловал, а после нажал на какую-то кнопку на панели и закрыл глаза.

Через мгновение собравшихся на станции оглушил громкий, продолжительный гудок. Кто-то из пассажиров вскрикнул от неожиданности. Жора сам застонал едва ли не громче гудка – звук отдался в покалеченном ухе жалами сотни пчёл.

Даже бездомный, разбуженный гудком, свалился со скамьи и, невнятно ругаясь на понятном всем опойкам языке, принялся по-черепашьи забираться на налёженное место.

По станции пронеслись звуки хлопков открывающихся турникетов, будто с обоих входов они распахнулись все одновременно. Жора склонился было, глянув из своего из-за колонны на лестницу, но тут же в панике метнулся в другую сторону, сжался в комок.

По каменным ступеням спускались твари. Несколько существ быстро зашагали по ступенькам, а после, так же странно раскачиваясь из стороны в сторону, бросались в сторону кричащих и паникующих пассажиров. Жора зажмурился и закрыл ладонями уши, но это не спасало от кошмарных звуков разрываемой плоти, воплей боли, топота ног, ударов, хруста сломанных костей.

Это произошло очень быстро. Минута – и жуткая песнь смерти прекратилась. Жора, дрожа, осторожно поднялся, напряженно осматривая станцию. Его глазам открывалось тошнотворное зрелище: растерзанные тела остальных пассажиров были разбросаны рядом с входом в вагон, в котором они так надеялись спастись. По зеленой краске поезда стекали ярко-красные капли крови, на полу валялись ошметки плоти. Оторванная голова одного из попутчиков, открыв в последней гримасе ужаса рот, смотрела прямо на Жору прямо из-под ног существа. Сам убийца, как и ему подобные, с явным наслаждением слизывал длинным лиловым языком кровь с пальцев.

Сзади снова раздались шаги. Жора стремительно обернулся и застыл, не веря своим глазам.

По лестнице быстрым шагом спускались пассажиры поезда. Девица шла, виляя бедрами. Ковыряла, охая, под тяжестью пакетов пожилая женщина, что ругалась на мэра. Следом за ними бодро шел, насвистывая, наглый парень спортивном костюме. Жора бросил быстрый взгляд на его живот, однако никаких признаков рваной раны не было.

Парень был жив. Бросив на Жору быстрый взгляд и ухмыльнувшись, он прошел мимо и присоединился к другим пассажирам у края платформы. Его глаза светились неярким, инфернальным светом.

Жора прижал ладонь ко рту. На его глазах несколько тварей пузырилось, изгибалось. Их конечности укорачивались, тела покрывались странными бугрящимися опухолями, принимающими формы одежды. Наконец, перед Жорой стояли они, абсолютно идентичные копии остальных пассажиров. К ним присоединился даже «бродяга», поправляя перчатки с отрезанными пальцами и поудобнее пристраивая грязную шапку на немытых локонах. Его «оригинал» валялся на скамейке, свесившись с неё половиной тела. В груди бомжа зияла длинная рана с рваными краями. По мраморному полу прямо под выпавшими органами разливалась лужица крови.

С шипением раскрылась центральная дверь одного из вагонов. Двенадцать пассажиров, инфернальных копий тех, кого ночной поезд доставил сюда, вошли в вагон и расселись по свободным местам.

Делать нечего. Если и существует способ выбраться отсюда, то это – он! Жорик собрался с духом, стараясь не думать, что же с ним сделают те, кто принял облик людей, и бросился к двери вагона.

Раздалось резкое шипение, и дверь захлопнулась.

- Нет! – Жора ударил кулаком в запертую дверь и бросился к первому вагону. Добежав до кабины машиниста, он заколотил в служебную дверцу что было сил, - откройте! Увезите меня отсюда! Умоляю, пустите!

В глаза почему-то сразу бросился бейдж машиниста и фамилия, прочитав которую, мужчина немигающим взглядом уставился на сотрудника – Медведев… Неужели… это ОН!?

Машинист опустил голову, отвернулся, неотрывно глядя в монитор, показывающий двери в вагонах. Судя по побелевшим костяшкам пальцев, которыми от сжимал на приборной панели какой-то рычажок управления, он прекрасно Жору слышал. На мгновение он склонился, высматривая что-то на экране, а после быстро нажал одну из кнопок.

За спиной Жоры раздалось спасительное шипение. Он бросился было к дальней двери первого вагона, однако чья-то рука схватила его за шкирку и с силой отбросила назад. Жора ударился спиной о колонну так, что в глазах потемнело, и съехал вниз на подкосившихся ногах, как тряпичная кукла.

Тварь, шагнувшая в вагон, завершила превращение. Сквозь наступающую на глаза темную пелену Жора видел, как он сам помахал себе из вагона рукой с зажатым в ней смартфоном.

«Осторожно, двери закрыва…»

Шипение и лязганье дверных створок заглушило равнодушный голос. Голова гудела. Жора попробовал шевельнуть ногой, но у него ничего не вышло. Нижняя половина тела словно отказалась подчиняться.

Колеса застучали по рельсам. Поезд метро, моргнув на прощание светом красных фар, исчез в глубинах темного тоннеля.