Осторожно и плотно двери закрываются

В ночную смену машинисты метрополитена могут отдохнуть. Правда, не все и не всегда. У службы специальных маршрутов работа начинается как раз изрядно за полночь.

О ночных делах Вячеславу сказал инструктор, выдав вместе с обычной разбивкой на смену плотный конверт. Все инструкторы знали об особых маршрутах, но далеко не все были в курсе их специфики. Можейчик был.
— Как перерыв в движении начнётся, перекуси да двигай в дежурное. Бегом не треба, но и не мешкай. К двум Петряков подъедет, дело у него к тебе.
— Ого! — Вячеслав посмотрел на конверт. — Тогда какой, интересно знать, маршрут?
— Я ж не лазил, и тебе до времени не велено, ты ж знаешь.
Конверты специальных маршрутов полагалось вскрывать только с началом перерыва основной смены, и ни в коем случае не раньше.

Вячеслав, разумеется, заглянул в конверт уже после первой «баранки», вернувшись на «Парнас». Всё время движения до конца линии и обратно карман зудел нещадно.
«Установочная беседа по маршруту особой сложности»
— Ни черта не понял. Какая может быть ещё более особая? — Вячеслав пожал плечами и поспешил на другой конец технической платформы.

Специальные маршруты с именными переходами между городами были сами по себе не сказать, чтоб простыми. Вячеслав так и не понимал, как это работает. Впрочем, похоже, этого не знал вообще никто, кроме самого-самого руководства, да и то не точно. Чтобы состав прибыл не на следующую станцию по линии, а на одноимённую в другом городе, требовался машинист, готовый к такому переходу, и особый пассажир хотя бы в одном вагоне. Особые пассажиры появлялись в тоннелях через закрытые двери и были настолько загадочны, что проще было о них не очень думать.

Весь вечер Вячеслав гадал, что может оказаться ещё более особым и сложным по сравнению с тем, чего и так существовать не должно бы.

Петряков, замначальника службы специальных маршрутов, задерживался. Вячеслав успел уже заточить и переточить все лясы с инструктором в дежурном помещении.
— Я вот не врубаюсь, как всё это наружу не выходит, маршруты там межгородские и тем более эти. Ну, которые. Понимаю, подписка, но людей-то знающих куча, да и начальство...
— Про этих, ну которые те, — Можейчик усмехнулся, — верхнему начальству не докладают, зуб даю! Им про такое думать тяжко. Стопудово им только про секретные линии трут, правительственное и всё такое.
— Ну, Метро-2 только в Москве...
— Это понятно, но чуток такого везде есть, ясно же! Вот этим служба типа занимается, а дальше уже у других служб спрашивайте, у которых лучше не спрашивать!

Дверь дежурного помещения распахнулась.
— Я надеюсь, вы обсудили все темы, покрытые подпиской о неразглашении?
Петряков вошёл, Вячеслав поднялся.
— Игорь Владимирович.
— Вячеслав Глебович, рад вас видеть в бодром настроении. Марк Семёнович...
— Да понял, понял.
Можейчик вышел.

— В общем, Вячеслав Глебович, необходимо выполнить сложный и вероятно, опасный рейс. Да, именно опасный. Поэтому я сейчас и рассказал практически всё, что мы знаем о пассажирах и заказчиках специальных маршрутов.
Вячеслав молча перетряхивал в голове услышанное. Это звучало как сказка — существа из иного мира, которые не могут выходить на поверхность и расплачиваются удачей за невозможные рейсы. Хотя то, что без регулярного везения метрополитен давно утонул бы в авариях и просто неисправностях, опытному машинисту было очевидно.
— А теперь, Вячеслав Глебович, когда новые станции построены сами знаете как, нужно очень много удачи, чтобы их привели в порядок раньше, чем случится что-нибудь совсем скверное.
— И что заказали наши загадочные пассажиры?
— Вам понравится, Вячеслав Глебович. Я к Вам уже присмотрелся с тех пор, как Вы в нашем ведомстве.
— Я не герой, Игорь Владимирович, если Вы об этом. Так что за рейс?
— Станции затопленных метрополитенов. Этим очень надо туда попасть. За это они отвалят достаточно, чтобы всё новое года три без проблем держалось, а заодно и строительство шло. Вам, соответственно, тоже премия будет очень особенной.

Прозвучавшее было настолько бредово, что Вячеслав только спросил:
— Есть специальный подвижной состав?
— Готовим, Вячеслав Глебович. Слава богу, в обоих затопленных метрополитенах над водой есть воздух. На станциях и в части тоннелей, это точно выяснили. Так что можно будет использовать дизель со специальной оснасткой.
— Шнорхель?
— Именно так. Мы сейчас с Вами как раз в депо и отправимся, посмотрите сами.

Всё-таки он меня за героя держит, думал Вячеслав, проходя мимо вагонов, вокруг которых возились рабочие. Я же не сошёл с ума, чтобы соглашаться вести состав под воду? Это же как... Как перескакивать между городами по несколько раз за ночь? Заткнись, сказал Вячеслав сам себе и вошёл следом за Петряковым в самый дальний корпус депо.

— Московским коллегам тоже предложили эту работу. Там взялись по богатому, делают с нуля специальный вагон для подводного применения, вписали в программу разработки аварийных средств. У нас возможностей куда меньше, но нашему метрополитену очень нужна удача.
Вячеслав уставился на стоявшее у дальней стены.
— Это же автомотриса «семьсот тридцатая»! Их всего-то было сделано...
— Да, этой модели построили только две штуки. Но она лучше всего подошла для переделки, поэтому был доставлен более исправный вагон из этих двух.

Вячеслав обошёл вокруг автомотрисы, приглядываясь к резиновым нашлёпкам по периметру стёкол и слушая пояснения подошедшего бригадира.
— Привод с линейно-аккумуляторного поставили, батареи с него же. Правда, под водой очень ненадолго хватит, на два-три средних перегона от силы. Сейчас заканчиваем монтаж генератора, с ним можно будет дизелем донабить аккумуляторы, если будет воздух над крышей.
Не может быть, чтобы я на эту бредовую затею подписался, думал Вячеслав.
— С уплотнениями сложновато. Газовые проверки не проходят напрочь. Возимся, но пока...
— Не забывайте о специфике наших пассажиров, Вячеслав Глебович, — вмешался Петряков. — Тот, что отправится в рейс, обещал, что вода внутрь не проникнет.
— И в моторы тоже?
— Никуда, где бы это помешало.
Бригадир покачал головой и отошёл.
— Знаете что? — Вячеслав резко повернулся к Петрякову. — Если вы хотите, чтоб я вёл подводную лодку, так покрасьте хоть в жёлтый, что ли!
— Я не сомневался в Вас, Вячеслав Глебович.

Ночными перерывами нескольких следующих суток Вячеслав усиленно изучал не дождавшиеся запуска метрополитены, куда предстояло попасть. Трёхмерная модель, собранная по документации и немногим фото, давала приличное представление, но хватит ли этого?
— Как объяснили эти, станций достаточно долго и сильно ждали, и их названия из-за этого уже прикреплены к конкретным местам. Иначе именной переход не работает.
— С ними всё же можно говорить?
— Есть способ. Когда этим надо, они прямо в голову влезают со своими мыслями. Тяжело, больно, сложно понять, но есть люди, что к этому приработались.
Вячеслав ещё раз подвигал на экране «Заречную» Омского метрополитена и переключился на «Пролетарскую» Донецкого.
— Эта была известна совсем недолго, шансов прибыть на неё немного. Смотрите лучше «Политехнический институт».
— Туда маршрут сложный выходит.
— Понятное дело. Но службы наши всё же договорились. Эти, если им очень надо, надавить могут крепко.
— Я всё-таки изучу «Пролетарскую».

Управление переделанной автомотрисой Вячеслав освоил быстро. Хотя в обеих кабинах теперь был откровенный «колхоз», но понятный и по уму сделанный.
— А эта верёвка через весь вагон зачем?
— Чтоб на этих, ну, пассажиров твоих, не глядеть лишку, ну, когда кабину менять надо. Это, ну, такое дело, рядом с ними быть, так верёвку в руку, ну, и пробежишь, ну, вообще глаза закрыв.

Разбивку на особый рейс Вячеславу выдал лично Петряков. В ней были необычные даже для специального маршрута записи вроде «в случае невозможности перехода», «запасной вариант» и «по усмотрению машиниста».
— На первой остановке в тоннеле войдёт один из этих, он будет с Вами в течение всего маршрута.
— Ага, это между «Горьковской» и «Невским». А после «Елизаровской»...
— Там подсядут те, кого надо отвезти в неоткрытые метрополитены.
Вячеслав подошёл к ярко-жёлтому борту автомотрисы и с усилием повернул ручку обжатой на уплотнениях двери.
— Не волнуйтесь, Вячеслав Глебович, этот, который с Вами поедет, ясно дал понять, что в случае опасности поднимет Вас на поверхность.
Вячеслав слышал это уже в третий раз, и в третий раз это ничуть не добавляло спокойствия. Он вошёл в кабину и захлопнул дверь. Техник сразу принялся мазать её снаружи герметиком. Без пяти два, ещё раз осмотреть управление и пора двигаться.

После «Горьковской» Вячеслав плавно остановил состав. Громкое слово для одного вагона, но тем не менее, усмехнулся он и осторожно глянул через дырку в картонке, наклеенной на стекло в двери.
В вагоне стоял длинный, замотанный в тёмную ткань. На лицо свисал край большого капюшона или старомодной шапки.

Вячеславу резко захотелось быстро ехать дальше. Он отпустил тормоза, схватился за сцепление и рычаг газа, но сдержал себя.
— Какого хрена гнать?
В голове давило желание именно что гнать, выжать из мотрисы всю скорость, какую дизель потянет.
— Это ты, что ли, командуешь? Ну уж нет, в кабине машинист главный...
Вячеслав отчётливо представил себе плавное и неспешное движение, потом очень медленно тронулся с места. Навязчивое желание гнать исчезло так же резко, как возникло.
— Вот и лады.

На перегонах, когда мотриса разгонялась до приличной скорости, Вячеслав пару раз ощущал непривычное удовольствие. Его прямо распирало от кайфа без внятных причин.
— Нравится ездить?
Удовольствие ещё усилилось, потом начало стихать. Вячеслав сбрасывал скорость перед проездом станции.

В тоннеле за «Елизаровской» в вагоне появилось ещё пятеро «этих». Так много сразу редко случалось возить. Пассажиры остались в середине вагона, а длинный подошёл на пару шагов ближе к кабине.

«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — Пролетарская» — мысленно проговорил Вячеслав, привычно увидев в голове нижегородскую станцию с этим названием. Забавно, подумал он через несколько минут, проезжая станцию в тысяче километров от дома, это уже стало совсем рутиной.

«Двигатель революции. Следующая станция — Заречная» — Вячеслав заглушил дизель и взялся за наскоро смонтированное в кабине управление электрическим приводом.
— Следующая станция «Заречная»! — громко произнёс он и сдвинул контроллер, принявшись воображать насмотренную много раз картинку из Омска. Автомотриса набрала ход.
— Шнорхель закрыть, — Вячеслав потянул рычаг и проверил его положение. — Ну что, заказчик, помогай...
В голове разлилась радостная уверенность.
— Поспокойнее бы с допингом. Ты со станцией лучше помоги.
Вячеслав снизил ход до пешеходного темпа.
— Следующая станция «Заречная»...

В лобовое стекло ударила вода, и Вячеслава бросило вперёд. Перед лобовым стеклом бурлила мешанина из бликов от фар.
— Стоп... — Вячеслав двинул контроллер на ноль и выключил подсветку приборов. Мотрису покачивало, корпус гудел. Ничего аварийного не было слышно.
— А получилось!
Эхом в голове промелькнула радость «этого».

Мешанина перед стеклом успокоилась, и теперь Вячеслав разобрал в свете фар основу платформы слева и стену, переходившую в свод, справа. Впереди виднелись рельсы, сквозь воду казавшиеся извилистыми.
— А докуда здесь вода? — свет фар рассеивался на поверхности вроде бы не очень высоко. Вячеслав поискал взглядом подвешенные к крыше над лобовым стеклом поплавки. Те болтались на своих тросиках чуть выше крыши.
— Ага.
Вячеслав надавил на рычаг, открывая шнорхель. Дизель запустился мгновенно.

Внезапно захотелось посмотреть влево. Вячеслав уже чётко различал в голове изъяснения длинного «этого» из вагона. Свет из окон вагона мало что выделял в тёмной воде, но два силуэта, идущих по платформе, сразу бросились в глаза. Сквозь Вячеслава прокатилось удовлетворение «этого» и готовность покинуть затопленную станцию.
— Поднабьём аккумы... — это было поводом вспомнить разбивку на маршрут, а попутно заглянуть в вагон. Длинный так и стоял ближе к кабине, а двое других в середине. Здесь дело выполнено.

«Отъехать, докуда выйдет, поменять кабину, вернуться с объявлением станции». Вячеслав заглушил дизель, закрыл шнорхель и повёл автомотрису в полностью затопленный тоннель.

Фары высветили окончание рельсов примерно тогда, когда Вячеслав этого и ждал. Тоннель продолжался дальше за пределы света, но наверняка недалеко. Судя по небольшому уклону, здесь начинался подъём к выходу на так и не построенный метромост.
Вячеслав выключил управление. Пора было перейти в другую кабину.

Открывая дверь в вагон, он одновременно ощутил сильное нежелание идти и острое любопытство. И то, и другое от «этого». Вячеслав закрыл глаза, взялся за провешенную сквозь вагон верёвку и пошёл.
В голове зашумело, но приятно, как от вина, он почувствовал всем телом сразу так много, что едва не упал. Послышалась далёкая, но быстро нарастающая музыка. Эти парни в вагоне были просто классными мужиками...

Очень мешала скользкая синтетическая верёвка, зажатая в руке. Она была совершенно неуместна среди заполняющей радости. Вячеслав немного вспомнил, кто он и где, и сделал шаг вперёд. Потом ещё шаг.
«Хорошо» — ощутил он. — «Верно.»
Совсем отпустило только в кабине на другой стороне вагона.

«Осторожно, двери закрываются, следующая станция Заречная» — Вячеслав вёл мотрису на малой скорости и вспоминал одноимённую станцию в Нижнем. Даже медленное проталкивание сквозь воду нагружало мотор до предела.
— Станция Заречная!
Автомотриса выехала из тоннеля на затопленную омскую станцию.

Подзарядить батареи и зайти с другой стороны — именно так стояло в разбивке. Только будет ли толк, если сейчас не удалось перейти на живую, работающую станцию?
В голове возникло ощущение движения вверх, потом сомнение.
— Ну нет, пока рано. Вот так сразу работу бросать не дело.
В голове промелькнула радость, и всё стихло.

В другую сторону от «Заречной» проехать удалось гораздо дальше. Уже пошёл явный предстанционный подъём, когда взбаламученный свет фар выделил впереди завал, под который уходили рельсы. Вячеслав остановил мотрису, выключил управление и распахнул дверь в вагон.
— Станция «Кристалл» временно не работает по техническим причинам! — заорал он, схватился за верёвку и побежал вперёд. — Поезд проследует до станции «Заречная»!
В голове зашумело, но не сильно и с одобрением.
— Следующая станция «Заречная»!
Вячеслав влетел в кабину на другом конце вагона, захлопнул дверь и включил управление.

Автомотриса расталкивала воду в тоннеле, надсадно завывая двигателем. Вольтметр намекал, что аккумуляторы при таком расходе протянут не очень-то долго. Рельсы в свете фар пошли на подъём.
— Станция «Заречная»! — Вячеслав вспомнил нижегородскую станцию. Он наполнился весёлым азартом и не мог понять, чьё это чувство.
Вода схлынула с лобового стекла, открыв ребристые колонны и голубые стены.
— Станция «Заречная». Следующая станция «Двигатель Революции».
В голове прозвучала смесь фанфар с аплодисментами.

Вячеслав остановил автомотрису и запустил дизель. По разбивке сейчас следовало уйти через «Пролетарскую» обратно в Петербург для осмотра состава, либо в Москву для продолжения маршрута, если есть уверенность в работе техники.
— Да хоть прямо в Донецк! — свой и чужой триумф ещё бурлил в голове. Вячеслав вспомнил изображения станции недостроенного метрополитена, но всё же сменил его на хорошо знакомый московский вариант.
«Двигатель Революции. Следующая станция — Пролетарская». Вячеслав плавно стронул мотрису с места.

«От московской Пролетарской до Университета, там переход. В киевском я не водил, но какая разница, он работающий. А там уже двинемся через Политехнический институт куда надо. Крючище, конечно, но состояние донецкой Пролетарской неизвестно, а Политехнический вроде был совсем готов... А жаль, так бы и в Донецк можно было в один переход.»
— Следующая станция «Пролетарская».

Вода стеной ударила в лицо. Вячеслав рванулся назад, оттолкнувшись от панели приборов. Дизель закашлял и смолк. Автомотрису пару раз шатнуло под скрип и гул всего корпуса.

Воды вокруг Вячеслава не было. Отражённый свет фар показал кабину в обычном виде. Вячеслав выдохнул и включил подсветку.
Лобовое стекло — ударило его всё же именно оно — было сухим. Зато по потолку змеились полоски воды.

Всё стихло. Вячеслав замер, прислушиваясь к мелким звукам и глядя на приборы. Явного прорыва воды нет. Электричество не замкнуло. Заслонка шнорхеля закрылась. С хорошей вероятностью дизель вырубился просто по нехватке воздуха, а не глотнув воды. Можно считать, что прибыли успешно.
— Станция «Пролетарская» донецкого метрополитена, пассажирам просьба не задерживаться в вагоне.

Вода с потолка уходила вниз по стене парой тонких струек. Ничего страшного, если не задерживаться в затопленном метрополитене.
Вячеслав глянул в вагон. Длинный тощий стоял там в одиночестве. Отлично, пассажиры доставлены, теперь осталось отсюда убраться. Проще всего отъехать до «Чумаковской», объявить её и вернуться обратно. Тогда можно перейти сразу в Петербург.

— Следующая станция «Чумаковская»! — Вячеслав понёсся через вагон мимо «этого», скользя рукой по верёвке. В голове прозвучала быстрая мелодия в такт его бегу. Вячеслав влетел в кабину и запоздало понервничал о том, работает ли в ней управление после ударной остановки. Всё работало.

Автомотриса медленно продвигалась сквозь воду. А ведь неясно было заранее, есть ли тут рельсы и даже сам тоннель, думал Вячеслав, стараясь поймать наиболее экономичный режим для электродвигателя. Если на «Чумаковской» вода стоит слишком высоко, аккумуляторы будет не подзарядить.

Скорость ещё немного снизилась на предстанционном подъёме, когда мотрису сильно толкнуло вперёд. По корпусу прокатилось бурлящее гудение.
— Что за...
Вячеслав потянул контроллер — до станции, пусть и затопленной, надо было добраться скорее.

В голове прозвучал грохот падающих камней пополам с плеском воды.
— Тоннель обвалился?
Пришёл образ сходящихся ладоней.
— Ясно.
Теперь уйти из донецкого метро можно было только через «Политехнический институт», до которого от «Чумаковской» четыре перегона. Иначе остаётся надеяться только на обещанную «этим» доставку на поверхность. Вячеславу не хотелось думать о том, как это будет сделано.

На «Чумаковской» шнорхель достал до воздуха над водой. Дизель почихал, но запустился. До полной зарядки аккумуляторов предстояло ждать часа полтора.
По стене этой кабины тоже бежали струйки воды, и на полу было уже очень мокро. Вячеслав включил форсированную зарядку и прибавил обороты дизеля.

В голове появилось желание «этого» двигаться вперёд. Вячеслав посмотрел на приборную панель.
— Когда стрелка вот здесь будет, поедем.
Стрелка застучала об ограничитель.
— Это так не работает.
В голове промелькнуло непонимание, но стрелка дёргаться перестала.
— Дизель работает, — Вячеслав нарисовал в мыслях силача, крутящего ворот, — заготавливает энергию... мощь!
Он вообразил поднимаемый вверх камень, сжимаемую пружину и надувающийся воздушный шарик.
— Потом мы поедем в тоннель, дизель там работать не может, — Вячеслав представил себе захлебывающегося под водой силача. — Поедем на накопленном, — камень опускается и двигает рычаг, пружина что-то толкает, сдувающийся шарик крутит вертушку.

Голова наполнилась удивлением и радостью.
— Неужто понял?
Радость плеснула и сменилась одобрением. Потом зазвучала музыка.
— Спасибо. Так ждать куда лучше.

Ещё примерно через полчаса Вячеслав заглушил дизель, закрыл заслонку шнорхеля и повёл автомотрису в тоннель.
— Следующая станция «Красный городок».
На всём перегоне Вячеслав чувствовал радость и интерес «этого» и нервничал куда меньше, чем требовала обстановка. Даже то, что «Красный городок» оказался заполнен водой куда выше уровня шнорхеля, его не сильно напрягло.
— Следующая станция «Мушкетовская»! — Вячеслав без остановки повёл мотрису дальше, стараясь не смотреть на тёмную основу платформы с неровным краем, проплывающую слева. Ещё на три перегона аккумуляторов точно не хватит.

Тоннель плавно, но неизменно шёл вниз. Даже удлинённый предстанционный подъём этого не уравняет, думал Вячеслав. Значит, «Мушкетовская» будет глубоко под водой. Он посмотрел в темноту впереди, из которой фары выхватывали немного рельсов и чуть-чуть стен тоннеля. Стены нервировали своей бетонной гладкостью, лишённой привычных креплений с кабельными линиями.
Вячеслав передёрнулся от жгучего холода, пробежавшего вдоль позвоночника.

Когда автомотриса протолкалась сквозь воду к «Мушкетовской», в аккумуляторах осталось не больше трети заряда. Поверхность была где-то высоко, свет фар её даже не зацеплял. Зато в кабине уже натекло выше щиколотки, и струйки на стенах стали толще.
— Если на «Левобережной» до воздуха не дотянуться, мы до станции перехода не доедем.
Впервые за эту невозможную ночь Вячеславу стало душно в кабине.
— Станция «Мушкетовская». Следующая станция «Левобережная».
Скелет несостоявшейся платформы уполз назад, сменившись стеной тоннеля.

Аккумуляторы уже тянули откровенно слабее, а духота в кабине явно не мерещилась. Но тоннель, по ощущению Вячеслава, понемногу поднимался. Если шнорхель окажется над водой, то хватит четверти часа форсированной зарядки, чтобы доехать до «Политехнического института». А что, если нет?

— Как ты собираешься меня поднять наружу, друг?..
В голове появился образ: две фигуры, стоящие рядом. Одна превратилась в дым, окутала вторую, и облако дыма полетело вверх, разбрасывая в стороны воду и землю. Потом дым рассеялся, оставив человека рядом с грубо нарисованными домиками.
— А сам потом так? — Вячеслав представил разлетающийся дым, собрал его в фигуру человека и повёл вниз.
Образ стёрся. Повторилась картина подъёма, и в конце облако дыма резко исчезло.
— Ну это как-то хреново...
В голове снова зазвучала музыка.

Автомотриса ползла по предстанционному подъёму. Свет фар заметно потускнел, и темнота воды начиналась совсем близко от лобового стекла. Стоя почти по колено в воде, Вячеслав пытался что-то разглядеть.
Стена тоннеля слева исчезла внезапно, начались опоры платформы.
— Станция «Левобережная»!
Мотриса проползла ещё немного и встала. Поплавки над стеклом болтались, натянув тросики. До воздуха было не достать.

«Поезд дальше не идёт, просьба освободить вагоны,» — пронеслось в голове Вячеслава. В ответ возник образ человека, поднимающегося в облаке дыма, и следом сильное желание войти из кабины в вагон.
— Нехорошо получается. Вот мог бы ты подтолкнуть хорошенько или колёса крутить...
В голове замелькали непонятные картинки. Следом пришёл знакомый образ силача, крутящего ворот, потом его же, дёргающегося под водой с завязанным ртом. А затем «этот» показал того же силача за работой и с огромным кузнечным мехом, прижатым ко рту.
— Ты можешь притащить воздух в... в эту трубу?
В голову пришла плясовая мелодия и картинка силача, срывающего повязку со рта.

Если открыть заслонку шнорхеля, вода хлынет в трубу, моментально заполнит защитный бак и зальёт дизель. Бесполезный сейчас дизель. Вячеслав надавил на рычаг.

Заслонка открылась неожиданно легко, и раздался звук, словно ветер гудит в печной трубе. Плясовая в голове стала громче. Дизель завёлся мгновенно.
— Погнали!
«ДА-А-А!» — гудела труба.
— Следующая станция «Политехнический институт»! — автомотриса рванулась в тоннель под бурление раскидываемой воды.

Вячеслав успел вспомнить заученные изображения киевской станции за секунду перед тем, как вода исчезла и мимо мотрисы понеслись расширяющиеся кверху колонны.
— Поезд следует до станции перехода «Университет»! — заорал он и пустился в пляс в кабине.
«У-У-У!» — загудел в трубе шнорхеля «этот», ускоряя музыку. Вячеслав плясал, разбрасывая ногами воду. Мотриса свистела и грохотала, летя по тоннелю.

Как потом узнал от Петрякова Вячеслав, он привёл автомотрису через Москву в Петербург, на полной скорости прибыл в депо, всё-таки успел остановиться, хотя этого уже не ждали, сдал рапорт лично Петрякову и прекратил плясать, только добравшись до койки в комнате отдыха.

Как потом сообщили сотрудники службы специальных маршрутов, «этого» в вагоне автомотрисы никто не видел, начиная с московского «Университета». Это был, пожалуй, единственный не вызывающий вопросов момент особого рейса.