Остров Живых

Несколько дней до этого, я просыпался в страшном поту. Мне снилось, что я привязан к огромному дубу. На дубе сидят две птицы. Я не разбирался в видах ворон, но они мне показались слишком огромными для птиц. Мои руки были прикованы цепями, и под дубом валяется молот. Я не вижу молота, ведь моя голова не может повернуться. Ноя знаю, молот там есть. Боль в сухожилиях становится невыносимой. И мое тело болит. Каждая клетка. Каждая косточка посылала мне в мозг сигнал о том, что я могу прекратить эту боль. Но другая часть меня, мой разум говорил, что прекращать эту боль не следует. И стоит отвисеть на древе все девять положенных мне дней.

Я принимал эту мысль. Но боль не отступала. Но вместо боли, вместе с ней, я начинал слышать песенку, которую поют два ворона:

- Ай дуду, дуду, дуду,

Сидит ворон на суку,

Под суком две суки,

Грызут чьи-то руки…

На этих словах я просыпался и отбрасывал одеяло.

Одеяло было легким. В квартире было тепло. Ведь находилась она в центре Москвы, в том жилом комплексе, откуда открывается прекрасный вид на весь город.

Я привык к виду. Но на случайных, или намеренных гостей она производила впечатление. На знающих дам, она производила впечатление еще до того, как я приглашал их внутрь. Достаточно было только назвать адрес. И тогда блондинистые, черные, рыжие головы поворачивались ко мне. Женщины, казалось, приподнимались на каблуках, делая охотничью стойку, как делают собаки на дичь. Только вот дичью был я. И я иногда выбирал охотницу и приглашал ее к себе.

Вот только добычей, впрочем, не интересной была она. С утра я оплачивал выставленный ей счет, дарил дорогие, или очень дорогие подарки, просто открывая свой шкаф, забитый модными сумками модных домов, часами со стразами, или бриллиантами, и отправлял их от себя.

Но это случалось со мной все реже. Непонятный сон беспокоил меня все больше. Мне стали не интересны падения курсов криптовалют, как и их рост.

И уже вчера мой непосредственный начальник и друг, вызвал меня и сказал:

- Сергей, сходил бы ты в отпуск. Съезди в жаркие страны, возьми хоть Леночку. Она давно хочет заполучить тебя.

Эффектная брюнетка модельной внешности – Леночка, работала у нас секретарем. И по слухам, вернее, по словам Ильи, моего друга и начальника, обижалась на то, что я не сплю с ней. Говорила она это ему, правда, во время их любовных игр. И правда ли она этого хотела, или нет, я не знал. Или просто его дразнила.

Я несколько раз отнекивался от предложений отпуска. Но повторяющийся, мертвый сон, вымотал меня, и я решил прислушаться к совету Ильи.

- Отпуск сразу подпишешь?

- Да без проблем, - сказал он, - недели две, чтобы я тебя здесь не видел!

- Спасибо, бро!

Он пожал мне руку, похлопал по плечу, почти не отрываясь от большого экрана. Стрелка очередной раз пошла вниз, но на экране вырисовывалась вполне осязаемаяW, что предвещало скорый рост.

А значит, надо было не упустить момент к покупке.

Я подошел к столу Леночки. Она пронзительно посмотрела на меня снизу вверх. Она действительно была красива той мертвой красотой, которая не требует участия души, а требует внимания к себе, неустанной работы и огромного количества денег.

Я смотрел в ее все видевшие глаза, и мне казалось, что я смотрю в глаза вечности. Я понимал, как она любит, как она кричит когда ей хорошо, как она хмурится и терпит, когда ей плохо. Я знал ее всю, и тем не менее живой мужской интерес загорался во мне, и я хотел быть с ней. Я хотел проверить ее знания, я хотел взять ее и проверить свое знание ее гармонией.

- Леночка, а что ты делаешь в следующие две недели.

Леночка не изменилась в лице, решив поиграть со мной, добавив в голосе томности.

- Сергей, ваш отпуск подписан, отпускные придут…

Сигнал пришедшей СМС прервал ее. Она недоуменно посмотрела, ведь до прихода денег оставалось по ее подсчетам секунд тридцать.

Я сказал:

- Извини.

И достал из кармана пиджака смартфон. СМС была с незнакомого номера. Но код мне показался знакомым, код региона из давно прошедшей, вычеркнутой из сознания жизни.

«Родители умерли. Приезжай. Дядя Леша».

Я не глядя отошел от нее. Потом сделал усилие. Вернулся и сказал:

- Извини, не в этот раз.

Она, понимавшая настроение с полувзгляда, спросила:

- Что-то случилось?

Я ответил: - Забей. И вышел из офиса. Пока я ехал в лифте я заказал такси, и ближайший рейс до аэропорта в Петербурге, откуда до моего родного города было километров семьсот. Но ближайший аэропорт был только там, и я решал, взять ли такси оттуда, или дешевле было бы купить недорогой внедорожник, по цене половины поездки.

Остановился я на втором, но у меня еще было время, примерно три часа, чтобы выбрать и сделать это.

Не глядя, я сел в такси, и назвал адрес аэропорта. Как прошли два часа до посадки я не помнил. Наверное, я поел и выпил кофе, ведь бодрость в теле была, и я не хотел есть.

Не помнил я как проходил регистрацию и поднимался на борт. И лишь когда самолет пошел на взлет очнулся.

- Пристегните ремни, - попросил меня стюард самолета.

Я пристегнулся. И стал смотреть в окно. От обеда я отказался, и мне показалось, что как только мы взлетели, так и сразу же сели в Пулково.

Здесь, в Петербурге шел вечный, никогда не прекращающийся дождь и я смотрелся несколько выделяющимся среди курток, плащей и летних пуховиков.

Я был в офисном костюме и в лакированных ботинках. Среднего роста блондин с модной стрижкой. Хоть сейчас на обложку любого модного журнала.

Я вышел в зал прилета. Меня не кому было встречать, и я никого не замечал. Такси ждало меня и СМС-оповещение сообщало, что бесплатное время стоянки пятнадцать минут. Я планировал успеть раньше. Я шел по залу, обходя целующиеся парочки, озабоченно озирающихся мамаш с детьми, мигрантов, деловито разглядывающих аэропорт.

Я шел к выходу, когда удар в плече развернул меня. Огромного вида человек, с огромной бородой и в охотничьем костюме столкнулся со мной:

- Извини, брат, не хотел, - сказал он.

Я вежливо извинился тоже.

- Не подскажешь, где здесь выход?

Я махнул рукой – туда.

- Спасибо! – крикнул он мне в спину.

Я вышел и такси ждало меня. Я Подтвердил адрес и водитель повез меня туда. Мы выехали из аэропорта. Таксист отметил электронный пропуск. Потом выехал на Кольцевую автодорогу, сверяясь с навигатором. КАД, как московская МКАД, только без стольких развязок, стольких полос и короче.

Я молчал. Молчал и таксист, что меня вполне устраивало.

Он не пропустил мой съезд и через полтора часа я был у салона подержанных автомобилей, приткнувшегося около огромного рыночного развала старых автомобилей.

Пока я ехал и летел, я успел присмотреть себе вполне приличный, по описаниям автомобиль 8 лет с пробегом в сто пятьдесят тысяч километров.

Пробег был более мене реальный. Автомобиль заводился хорошо, и мне обещали полный привод. Я ударил по рукам, пошутив: «Мы русские не обманываем друг друга!».

Шутку то ли не поняли, то ли не захотели понять. А может, здесь так не шутили. Над входом висело деревянное изображение солнца, и салон назывался почему-то «Ра- дуга».

У меня не успели спросить, куда я еду, но ответили на вопросы о том, что автомобиль надежный и выдержит путь, как по асфальту, так и по бездорожью.

- Надежный автомобиль, лично перебирал, - сказал мне огромный, похожий на медведя мужик в байкерской косухе.

- Монеты электронные принимаете? – уточнил я.

Продавцы нахмурились.

- Наличные.

Я не стал спорить. Около входа стояло несколько банкоматов. Я использовал четыре карты, по числу банкоматов четырех банков и насобирал нужную сумму.

С оформлением проблемм не возникло. За доплату мне сразу сделали перерегистрацию, и оставили прежние номера.

- Бак за счет заведения, - пошутил менеджер, - а в бездорожье также поедешь?

Я вдруг увидел себя со стороны прилизанный московский мальчик в обтягивающем костюме и модных, но совершенно не функциональных ботинках.

Я сел в автомобиль и почувствовал себя в нем как дома. Машина заводилась спокойно, без рывков и ожидания. Я выехал в открытые ворота и последовал совету. Я посмотрел в навигаторе и набрал адрес магазина, филиала известной фирмы, которую я знал.

Еще через час, на мне был модный охотничий костюм, а в багажнике лежал набор то ли охотника, то ли рыболова, с несколькими наборами крючков придачу. Не прочти крючков: «А самых лучших в мире крючков от бренда».

Я взял их, а потом уж, в машине понял, что это был мой подарок отцу, который ему никогда не понадобиться.

Я сел в машину. Завел ее. И почувствовал голод. Я подъехал к закусочной. Взял бургеров и поел. Потом подумал еще раз. Вышел из машины. И снял с карты толстую пачку денег. Теперь уже для себя.

Я верил, что цивилизация дошла и туда, но я помнил, как место, где жили родители, иногда оставалось неделями без света.

Машина несла меня ровно. Я выехал на КАД, проехал без пробок несколько съездов. Зажигались огни, и вода на переднем стекле играла цветными бликами. Я ехал и город слева от меня зажигал огни. Я жал на газ. Автоматически обгонял машины, и также тормозил.

Навигатор подсказал мне:

- Через триста метров съезд.

Я послушал его и свернул.

Покрутил радио. Потом нашел волну, музыка на которой радовала меня.

Пробку я отстоял честно, потеряв на этом два часа. Место, которое в прошлый приезд, было пустынным выросло десятками многоэтажек, намертво перекрыв выезд из города.

Но я вырвался. И наматывая километры я видел, как уменьшается количество фонарей, как из двухполосного в каждую сторону шоссе становиться однополосным, как на нем появляются ямы и как уменьшается поток машин. Я решил ехать всю ночь. Не сбавляя ни скорости, и не засыпая.

Ни то, ни другое мне не удалось. Через сто километров я встал в колонну большегрузов, идущих на север. Ни обогнать, ни проскочить мне не удалось. Ия тащился за ними еще километров семьдесят, потратив почти полтора часа.

Асфальт здесь временами сошел еще с прошлогодним снегом, и я объезжал яму за ямой, пока мне это не надоело.

Приветливо с боку загорелись синие огоньки отеля: «При…т». Буква «ю» у него не горела, и сознание услужливо предложило несколько вариантов того, что здесь могут сделать с путником.

Я припарковал машину, никак не выделяющуюся среди полутора десятков других. Вошел в фойе.

За стойкой сидела девица, которой было все равно и на меня, и вообще на многое.

- Привет, красавица.

- Ну, - протянула девушка неопределенного возраста.

- Комнату на ночь. Приличную. И где можно поесть?

- Три тысячи. Белье свежее. Полотенце. За углом кафе, - сказала она.

Я протянул ей карту. Она неохотно вынула терминал и провела ее.

- Не работает, - сказала она с диким ко мне презрением.

Я не стал ни спорить, ни объяснять. Вытащил пятитысячную купюру.

- Мельче нет? – не меняя тона, сказала она, но видя, что я молчу, отсчитала на сдачу две ветхих, бумаги 1998 года издания.

Вместе с деньгами она протянула мне ключ на деревянном бочонке.

Я взял и сдачу и деньги:

- Спасибо!

- Ну, - вновь сказала девица. Я не заинтересовал ее, и я не знал, хорошо это было или не очень.

Я зашел в номер. Осмотрелся. Продавленная двуспальная кровать. Белье, лежавшее стопочкой на ней. Желтое, в пятнах одеяло и подушка. Вошел в смежный душ. Вода потекла оттуда ржавая. Но вскоре стала чистой, и даже теплой. Полотенец висело два. Ручное и для душа. Оба, похоже были чистыми.

Я вымыл руки, умылся и пошел вниз. Девица все также не отрываясь смотрела в экран.

Я вышел. На улице похолодало, и я если бы не знал, что сейчас еще середина лета, подумал бы, что уже осень.

За углом было придорожное кафе. На его фасаде висела также полугорящая вывеска «У Яг..и». У «Ягодки», прочитал я вместе с не горящими буквами. Я вошел внутрь. Семь столиков, пять из которых были заняты дальнобойщиками. Еще за одним сидела семья из мужа и жены и двоих детей.

Я заказал суп, салат из овощей и пюре с котлетой. Терминал не работал, и я расплатился за еду сдачей от комнаты.

Семья быстро доела свою еду и ушла. Дальнобойщики о чем т оспорили:

- … Не, Семеныч, по старой дороге, через Верхолаз не поедем, там худо нынче.

- Да, чего ты ссышься, полтораста километров срежем, да и от кого ты слышал? От Амрама? Да что он понимает в Севере? В ночь и не такие видения будут.

Амрам, черноватый мужик без возраста услышал, как его помянули и встал:

- Э, ты чего сказал? Я не понимать? Да я там свой, видел, отца видел, да? А отца уже как десять лет нет? Да? Мать видел, да? А ее пять лет нет, да? Ты кто такой, да?

Коренастый мужик без возраста подошел к нему сзади, положил руку на плечо и сказал:

- Остынь, горячий, их дело. Нам свой путь, им свой.

- Что свой? Кто свой?

За остальными столиками стали переглядываться.

Встал еще один мужчина в дубленке. Он подошел, и что-то тихо сказал Амраму. Тот не успокоился, видимо был раздражен, но сел к своему столику, на котором дымилась тарелка супа. Судя по меню, листу висящему у кассы с написанными блюдами, это была солянка, излюбленное придорожное блюдо.

Я с интересом прослушал этот разговор, потому, что мне как раз и надо было в Верхолаз – небольшой городок на берегу огромного, синего озера. Такого синего, и такого ледяного, что даже в самый летний зной, когда уже можно снять футболку и позагорать, вода в нем была студеная, не теплее, чем вода в колодце.

Водители доели и готовились ехать, а я планировал завалиться спать часа на два, резонно полагая, что догоню колонну, в обед.

Я убрал за собой посуду, как сделали до меня на столик. Убирая, я сказал: «Спасибо!». Кассирша подняла взгляд на меня и ничего не сказала, хотя мужик в новой охотничьей куртке, новых брюках, да еще и вежливый, должен был расположить ее к себе.

Но этого не случилось. Я забрал купленную мною воду, и поднялся к себе в комнату. Потратил время на то, чтобы застелить постель. Закрыв пятна на матрасе. Открыл, чтобы пропустить воду и почистил зубы одноразовой щеткой, которая лежала на белье.

Вода пробежала и поток был ровный, хороший был напор. Я залез в душ, и растер по себе гель-мыло, смывая усталость как прошедшего дня, так и усталость от известия. Проведя сегодняшний день в гонке, я не мог понять той пустоты, которая возникла у меня внутри, после смерти родителей.

Я давно жил без них, и не считал себя частью их семьи, даже не посылал денег, или поздравительных телеграмм, или писем. Я просто знал, что они где-то там есть, и я знал, что у них все хорошо.

Иногда я созванивался с дядей Лешей, сводным братом отца. Он рассказывал мне невеликие новости, звал приехать на рыбалку, которая удавалась все лучше и лучше, ведь рыбаков в маленьком городе становилось все меньше и меньше. Я обещал приехать, говорил, что уже собрал удочки, но все не приезжал. Дядя Леша опять звонил на Новый год, или на день Победы, рассказывал о своих радостях, и о совах горестях, уже никуда не звал, а я все обещал приехать.

И вот сегодня, я пытался смыть с себя ту пустоту, которая постепенно наполнялась виной.

Я вышел из душа. Накрепко растре себя полотенцем. Посмотрел на свое не старое еще тело, крепкое из-за тренировок и сытой жизни. Надел смену белья и лег под одеяло. Я заснул сразу. И даже не заснул.

Я вновь оказался прикованным цепями к дереву. И дерево это было посредине небольшого, видного с холма, на котором росло дерево. Боль вернулась. И я вновь слышал знакомую, но чуть измененную песню:

- Ай дуду, дуду, дуду,

Сидит ворон на суку,

А под ним висит мертвец.

Кто прослушал молодец,

Под мертвецом две суки,

Ждут его же руки.

Я посмотрел на руки. Они висели на двух тоненьких ниточках, и в любой момент могли оборваться вниз, упав туда, где определенно были псы, которых я не видел.