Остров невезения

рассказ из 90-х

правдивая история как я её услышал

1. Встреча в поезде
В скорых осенних сумерках угасал деревенский пейзаж и катился, подпрыгивая, мимо окон пригородного поезда прямиком в столицу, в то же время приближая меня к районному центру, в котором я сжигал на медленном огне свою непутёвую жизнь. Совсем как убийственно скучная кинолента, раскручивающаяся при поездке на работу в ту сторону, с работы – в обратную, и так – изо дня в день, изо дня в день... Так и я, в числе многих приговорённых смотреть этот бесконечный сериал, сидел в тот памятный вечер на жёстком сиденье вагона, и не догадывался, какой сюрприз приготовила мне судьба.
– Добрый вечер, товарищ-господин!
Что за манера у некоторых навязывать свое общество, когда они изрядно «подшофе»?! Мне следовало возмутиться. Но этот выглядел вполне прилично. Ну, стало скучно человеку в полупустой вечерней электричке... И я не стал возражать, когда он присоседился напротив.
Не знаю почему, но у меня сразу мелькнула мысль, что мой визави явно из дальнего зарубежья... Очень дальнего. Настолько дальнего, что, по-видимому, именно его предки когда-то съели Кука. Оказался он необычайно словоохотливым, и мы разговорились. Вернее было бы сказать, что говорил он, а я лишь вставлял уточняющие реплики. И, – надо же! – мой попутчик действительно оказался родом с одного из островов Океании. Попал когда-то на учебу в Москву, да так и прижился. Как он мне объяснил, жизнь у нас показалась ему настолько близкой и родной, что он решил не тратиться на обратную дорогу.
Вот так, слово за слово, он поведал мне о своих родных краях. История эта показалась мне весьма занимательной, так что я решил пересказать ее всем желающим. Именно пересказать, ибо речь моего собеседника оказалась столь щедро сдобрена нашей родной ненормативной лексикой, что полученное воспитание и убеждения не позволяют мне пытаться приблизиться к языку оригинала.
И еще одна потрясающая деталь. О, снизошедший в тот вечер на меня дух самого Лафатера! Сбылась и другая нечаянная догадка! Соотечественники моего попутчика действительно оказались каннибалами! Скорбя об этом печальном обстоятельстве, я предлагаю рассказ на суд читателей.

2. Архипелаг в океане
Итак, под предписанным ему всеми географическими картами градусами, омываемый течениями и продуваемый ветрами, высится посреди безмятежных океанских просторов большущий Остров, весь зелёный от основания до макушки. И жизнь на этом Острове все никак не налаживалась. Вроде бы и аборигены с виду люди неглупые и не ленивые, и природа тот регион своей щедростью не обделила, но – хоть тресни! – не идут дела на лад. Словно буквально все на том Острове появились на свет в понедельник, – предположение, как мы увидим дальше, небезосновательное.
Причем, будет небезынтересно отметить, на других островах по соседству жители как раз ни на что особенно не жаловались. Ловили себе рыбу и крокодилов, собирали приличные урожаи кокосов, маиса и фиников. Сами были сыты-одеты, и излишки продавали всем желающим. И все-то у них спорилось, отчего изрядное время оставалось на празднования, когда общим обильным трапезам, самому искрометному веселью, песням и пляскам не было видно конца.
Но что за напасть обрушилась на самый большой остров архипелага?! Поедут рыбу ловить, – сети рвутся и лодки переворачиваются. О хороших урожаях плодов давно забыли. Местная порода крокодилов отличалась поистине зверским характером, отчего охотники возвращались, как правило, без добычи, зато все покусанные. И от этих-то всех неурядиц продовольствие приходилось постоянно импортировать, одежду делать из травы и листьев, и, уж понятно, в такой ситуации неудачникам было вовсе не до веселья. Праздников было у них совсем немного, а если разобраться, то вовсе один-единственный. Потому, что на Острове, в довершение всех бед, никакого календаря никогда не было. Каждое утро начинался понедельник, Первое апреля, «День Дурака», с чем островитяне друг друга от всей души и поздравляли.

3. Из истории Острова
Из глубины веков дошли предания, что прежде, сменяя друг друга, правили Островом местные цари. Тогда и народу, будто бы, жилось очень даже недурственно. За это они регулярно благодарили боженьку, приколоченного к двум доскам, как их научили заезжие миссионеры. Впрочем, так ли все было на самом деле судить теперь уже сложно, ибо в стародавние времена, как говорится, и мёд был слаще, и закаты над морем красивее.
Но вот однажды пристал к Острову корабль, неведомо какими ветрами занесенный. На берег сошел большой начальник с густыми бровями. Сначала он перецеловал все островное начальство и на грудь каждому повесил по ордену. Потом погостил еще несколько дней, особое внимание уделяя обильным застольям с островитянами и островитянками. А перед отъездом, читая по бумажке, основательно их же и раскритиковал, насоветовав как изменить жизнь к лучшему.
Жителям Острова почему-то очень понравились советы Бровастого, и они с жаром принялись переделывать свою жизнь на новый лад. Для начала они убили собственного царя и закопали под пальмой. Затем собрали в кучу и сожгли все палки с раскоряченным богом. Взамен они поставили статуи лысого дядьки с вытянутой рукой.
На главной площади своей столицы вырастили огромное-преогромное ветвистое дерево со странным, видимо латинским названием «номентная партиклатура». Надо сказать, что дерево это было абсолютно бесплодным, зато на его ветках разместилось все островное начальство. Причем, чем выше сидел чиновник, тем больше было у него полномочий и привилегий. На самой же макушке дерева сидел самый главный островной начальник, именуемый «секретарный генерал».
Все светлое время суток обитатели партиклатурного дерева только и делали, что целовались, расхваливали свое дерево и островной народ. При этом щедро раздавали награды: себе – золотые, простым гражданам – из железа. Особенно же, прямо до небес, они превозносили своего «секретарного генерала», у которого уже и награды некуда было цеплять. Но стоило накатиться сумеркам, как все они промеж себя начинали ругаться и пихаться, стараясь залезть на более престижные ветки. А чуть рассвело, – они вновь целуются и прославляют друг друга и народ им послушный.
С тех-то самых времен и сохранились первые достоверные свидетельства о перебоях с кокосами и крокодилятиной. Однако островитяне почему-то ужасно гордились своим образом жизни и решили осчастливливать жителей соседних островов на свой лад. Высаживались у них со своих пирог и сажали партиклатурные деревья. А если кто пытался возражать, стучали по голове томагавками пока не одумаются. Этот метод распространения прогресса оказался весьма эффективным, поскольку благодаря своей численности и качеству вооружения армия Острова намного превосходила своих не желающих приобщиться к цивилизации соседей.
Тогда же, – о, ужас! – пошла об островитянах слава как о безжалостных каннибалах.
Бывает, спросит один абориген другого:
– Работает у вас такой-то?
Отвечали:
– Давно уже не работает. Съели его.
Но со временем дела на Острове стали идти все хуже и хуже. В конце концов, все они промеж собою переругались-перессорились, невзирая на чины и звания, и бродили по Острову без дела, злые и голодные.

4. Преподобный Джеффри
Неизвестно как долго продолжалась бы смута на Острове, но только однажды возле него бросил якорь красивый океанский лайнер. Редкие обладатели биноклей смогли прочитать на его корме и флаге название «Спасатель» и принадлежность: «Международный фонд помощи скудоумным и немощным».
С корабля крикнули:
– Эй, на острове! Есть среди вас скудоумные и немощные? Мы им гуманитарную помощь привезли!
Островитяне очень обрадовались.
– Есть! Есть! Мы здесь все скудоумные и немощные! Давайте нам сюда вашу гуманитарную помощь!
Корабельная команда спустила трап, и на берег сошел худющий как палка господин в черном облачении. Под мышкой он нес пустой саквояж.
– Преподобный Джеффри, – представился он.
Островитяне сначала скривились от такой гуманитарной помощи, а потом, вздохнув, совсем было настроились пустить эти живые мощи на бульон. Однако преподобный Джеффри их убедил, что если они немного потерпят, то благодаря его советам будут иметь всякого продовольствия в избытке. Островитяне с некоторой неохотой согласились, и уже в который раз начали переиначивать свой быт.

5. Начало перемен
Сначала по совету мудрого Джеффри на материк протянули две трубы. По ним с Острова постоянно откачивали дурнопахнущие жидкость и газ, которые островитянам были без надобности.
Днем и ночью в горах гремели взрывы и работали механизмы. Огромные океанские суда-рудовозы один за другим отчаливали от островных причалов с полными трюмами камней, называемых на заморском языке «рудой». Для чего она нужна, эта «руда», аборигены не знали. Зато им за это прислали множество полезных вещей. А чтобы было легче ориентироваться в наступившем изобилии, повсюду стали демонстрировать рекламу. Особенно много оказалось жвачки, которой хватило буквально на всех. После работы островитяне бегали в восторге по своему острову, жевали жвачку и радовались как дети. Цивилизованные народы на поверку оказались не такими уж умными, если позволяли себе менять такие замечательные вещи на всякую островную дрянь.
Прислушавшись к еще по одной рекомендации Джеффри, аборигены всеобщим голосованием выбрали себе Вождя, по-научному – Президента. Им стал один солидный островитянин, которого в предыдущие годы дважды сбрасывали с партиклатурного дерева. Этот Вождь-Президент очень пристрастился к кошачьему корму Кити-Кэт и всем повелел отныне именовать себя полным титулом не иначе как «Великий Вождь-Президент Большой Кот Борис». Одним из первых указов нового правителя стало упразднение должностей «секретарного генерала» и его подручных с «партиклатурного дерева». И отныне все они лишаются льгот и привилегий. Оставили на своих местах пока только нескольких, присягнувших на верность Борису, – так называемых «силовиков». Это они командовали островной армией, пусть немного поизносившаяся и впавшей в разгильдяйство, но все еще многочисленной и, главное, единственной вооруженной силой на Острове.
Лысого дядьку с пьедесталов скинули, и все стали вновь молиться на распятого и креститься. Кости последнего убиенного царя островитяне откопали, и с тех пор еще долго носились с ними как с писаной торбой, не зная куда их дальше деть.
На том преподобный Джеффри счел свою миссию оконченной и стал собираться в обратную дорогу.
Великий Вождь Кот Борис зашел попрощаться.
– Как же мы теперь без вас, преподобный...
В голосе Вождя чувствовалась искренняя грусть.
– Теперь сами справитесь. Назначите наставника из числа приверженцев моего учения, а я ему инструкции оставлю.
– А мне?
– А тебе я завещаю устроить жизнь на Острове в соответствии с принципами демократии.
– Что это за хреновина такая – демократия? – осведомился удивленный Вождь Борис.
Преподобный вздохнул и покачал головой.
– Ты что – совсем дикий? Только вчера с дерева согнали?
– Меня не согнали, – с гордостью сказал Борис. – Я сам слез.
– Так вот, слушай, – демократия, – это когда народ сам избирает для себя власть по закону, который называется Конституцией. Президента, к примеру, избирают каждые четыре года и не больше чем два раза одного и того же.
– Так значит, я не пожизненно править должен?
– Конечно, нет! Почему для тебя должны быть исключения? Если выберут, то еще один срок максимум. А потом пусть избирают себе другого!
Вождь ухмыльнулся, узнав про такой забавный обычай.
– Вы уверены, Преподобный, что только так и надо? А если... так получится, что возникнут сомнения...
Преподобный Джеффри стал уже терять терпение от вынужденного растолковывания прописных истин.
– Если у кого возникнет сомнение насчет демократии, значит им нужно терпеливо объяснять пока осмысленное выражение не появится на лицах.
– На чем? – недоуменно переспросил Борис.
– Гм... как это на твоем языке... Если по-твоему, – то «на морде».
– Ага. На морде. Понятно, – удовлетворенно закивал Вождь.
Побеседовав подобным образом еще с полчаса, преподобный Джеффри отбыл на поджидавший его корабль. Туда же были доставлены двадцать сундуков с золотом и драгоценными камнями, которые пошли в уплату преподобному за его бесценные советы.
Когда корабль, увозивший Джеффри, скрылся из виду, Президент-Вождь Борис смахнул скупую мужскую слезу и вместе со своей свитой отправился на Главную Поляну. Здесь он увидел кучку островных интеллигентов, собравшихся под партиклатурным деревом с пилами и топорами.
Вождь побагровел.
– Что такое?! Кто разрешил?!
– Так ведь демократия, – конфузливо забормотали интеллигентики. – Зачем нам теперь партиклатурное дерево?
– И что, – теперь сразу под корень?! – заревел вождь. – Как же я править буду? Это – законодательная ветвь. А там – исполнительная. А ну, живо...
Тут вся эта интеллигентская братия разбежалась, побросав инструмент. А Борис вскарабкался на самую макушку партиклатурного дерева. По правую и левую руку от себя он посадил здоровенных силовиков в полной боевой раскраске. Подведомственные силовикам батальоны при полном вооружении заняли позиции тут же, под деревом.
Всему племени было велено собраться у подножия.
– Все собрались? – осведомился на всякий случай Вождь, оглядывая толпу придирчивым взглядом.
– Все! – отозвались снизу нестройным хором.
– А может кто еще, того... – тут голос Вождя стал тверже, – ...отлынивает?
– Нет! Нет! Все!
Островитяне стояли смиренной толпой и ждали, теребя в руках шапки и шляпы, у кого они были. Так уж их научила вся прошлая жизнь.
– Так вот, – слушай меня, – нар-р-р-од! – раскатистый голос вождя зазвучал особо торжественно. – Отныне Главная Поляна будет именоваться Поляной Свободного Острова!
– Ура! – закричал народ, и все стали поздравлять друг друга с историческим событием.
Когда гул приутих, Борис продолжил:
– Отныне партиклатурные деревья отменяются!
– Ура!!! Ура!!!
Такого ликования народа никто припомнить не мог. Кто рыдал от радости, кто приплясывал. Вот как сильно всем осточертели и партиклатурные деревья и партиклатурное начальство! Вдруг все стали дружно скандировать:
– Родному свободному Острову – Слава! Великому Вождю Большому Коту Борису – слава! Не бывать больше у нас никаким партиклатурным деревьям!
В центре народного ликования находился сам Вождь весь светившийся от счастья. Он набрал полную грудь воздуха. Народ сразу успокоился, приготовясь слушать.
– Отныне партиклатурное дерево будет называться демократурным!
Народ опять крикнул «Ура!», но гораздо тише, возможно, не вполне понимая, что ему предлагают.
– И последнее, нар-р-род! Отныне я объявляю на нашем Острове эту... как ее... демократию! Ты знаешь, народ, что такое демократия?
– Не-а, не знаем, – закачали головами в толпе.
– Эх, и глупый же мне народ достался! – сказал с огорчением Борис, – слушай сюда, народ! Демократия, – это когда вы меня избрали, а я буду править вами как захочу. А если кто будет мне возражать и сомневаться, – получит по морде. Ясно?
И показал свой кулак, чтобы все видели. В толпе посмотрели на кулак, на силовиков, на их батальоны в полной боевой готовности, и закивали:
– Ясно... ясно. Разрешите идти?
– Идите. – сказал Вождь. – И не забывайте про демократию.

Продолжение следует