Остров прокаженных.

Остров прокаженных. Часть 1 Подруги

Лариса Агафонова

Молокаи – остров прокажённых. 1884 год. Часть 1. Подруги


Инес готовилась к долгому путешествию. Молокаи, двадцать седьмой по величине остров Гавайских островов, располагался далеко на восток от американских берегов. Он стал зловещим пристанищем для тех, на ком лежал отпечаток жестокого "Закона о предупреждении распространения проказы", изданного гавайским королём. Здесь несчастные доживали свои дни, кто-то отчаянно боролся с болезнью, но большинство угасали. С момента прибытия первых заражённых в 1866 году, остров поглотила гуманитарная катастрофа. Даже самоотверженная помощь членов семей не могла облегчить страдания больных.


Эти сведения Инес почерпнула в географическом обществе задолго до того, как первые признаки проказы проявились на её теле.


Стоя перед огромной грудой изысканных нарядов, она задумчиво произнесла:
– И кому это теперь нужно?


Тонкое кружево ручной работы манило взгляд, пробуждая калейдоскоп воспоминаний.


У Инес не было родных. Мать отдала её в работный дом ещё ребёнком. Нескончаемый, изнурительный труд оставил свой отпечаток. Неприятие насилия и отвращение к монотонной работе подавляли в ней всякое стремление к добропорядочной жизни. Улица Сен-Мартен открыла перед Инес иную возможность – жить в роскоши, не трудясь. Спустя годы она разыскала свою мать, но та уже создала новую семью, где для Инес не было места.


Продавая себя, Инес заработала на квартиру и обставила её дорогой, вычурной мебелью. Возвращаясь домой, она подолгу любовалась уютом и комфортом. Не имея близких, Инес завещала квартиру своей подруге Лилиан, сказав:


– У каждой из нас есть мечта – обрести свой дом, накопить на старость и стать свободной. С первой мечтой я справилась, но вторую осуществить не успею. Видимо, моя обида на мать и непрощение стали наказанием – я заболела проказой.


С собой разрешалось взять лишь ограниченное количество вещей и еды. Через три часа пароход навсегда увезёт её из Парижа на далёкий остров. Собрав вещи, Инес успокоилась и решила отдать свою судьбу в руки Всевышнего. В дверь постучали. Это была Лилиан. Выпив кофе со сливками, Лилиан осмотрела вещи и посоветовала взять тёплые вещи на случай холодных, затяжных дождей. Когда вес багажа превысил допустимый, девушки решили часть одежды надеть на себя. Тонкие блузки и чулки спрятались под плащами. Всё было готово к отправлению в незнакомую жизнь. Инес отдала ключи от квартиры и сказала:


– Как хорошо, что ты у меня есть. Пиши мне иногда.
– Я не ожидала такого щедрого подарка! Квартира чудесная. Благодарю тебя и желаю, несмотря ни на что, быть счастливой.


Подруги обнялись. В этом объятии смешались радость и печаль. Обе смирились с расставанием.

Часть 2 Зури

Лариса Агафонова

Остров прокаженных. Часть 2. Зури


Двое суток Инес провела на борту парохода, плывущего к острову. За это время она поневоле познакомилась со своими попутчиками. Все они направлялись туда же, куда и она. Приглядевшись, Инес почувствовала, как ее сковывает леденящий ужас. Лица многих были настолько обезображены болезнью, что смотреть на них без содрогания было невозможно. Искалеченные, провалившиеся носы превращали лица в жуткие маски. Бельма, застилающие глаза, лишали зрения. Незаживающие язвы источали гнилостный запах. Обрубки пальцев на руках никто не пытался скрыть от посторонних глаз. Зрелище неминуемой обреченности сломило Инес.
– Значит, вот какое будущее меня ждет… Рано или поздно я стану такой же… У них есть родные, которые будут навещать их, помнить о них. А я совершенно одна в этом мире.
Эти мрачные мысли терзали Инес.
Пароход прибыл к острову точно по расписанию, как и обещал матрос. Вершину острова окутывал зловещий туман. Инес со своим скромным багажом сошла на берег, усыпанный мелкой галькой. Оступившись, она потеряла равновесие, и чья-то сильная рука подхватила ее под локоть. Предательские модельные туфли не выдержали неровной поверхности, и Инес оказалась в объятиях молодого человека. Его голубые глаза, обрамленные густыми черными ресницами, внимательно изучали ее лицо.

Лицо Инес, израненное болезнью, словно бугристая поверхность скалы, хранило невозмутимое спокойствие. Лишь огромные синие глаза, чистые и ясные, свидетельствовали о былой красоте. Хрупкая оболочка аристократических черт еще не была окончательно тронута недугом. Привыкнув к восхищенным взглядам, Инес излучала надменность и неприступность. Она едва удостоила вниманием юношу, поспешившего ей на помощь. Легкий кивок головы в знак благодарности – и она продолжила свой путь, растворяясь в толпе новоприбывших пассажиров. А молодой человек так и застыл на месте, пораженный не только ее грацией, но и какой-то неуловимой, почти волшебной аурой.


Новые обитатели острова Молокаи расселялись по убогим жилищам. Тех, у кого проказа поразила легкие, отправляли в самый отдаленный уголок – в карантинную зону. Эта форма считалась самой заразной, но финал был предопределен для всех – мучительная смерть от распада, от гниения заживо.


Инес отвели в одноэтажный дом, лишенный элементарных удобств. В тесной комнате уже ютились три женщины разных возрастов. Они приветливо улыбались, не скрывая любопытства. После изнурительной качки на пароходе Инес почувствовала непреодолимую сонливость. Едва отыскав свою кровать, она провалилась в глубокий сон. Ложе было сложено из грубого, неровного камня желтого цвета, как, впрочем, и стены. Снаружи дом был обмазан каким-то раствором, но внутри царил голый камень. В зной здесь можно было найти прохладу, но в сезон дождей – сырость, от которой многие страдали от воспаления легких. Лекарств не хватало, а чаще не было вовсе. И такая быстрая смерть от простуды становилась избавлением от невыносимых страданий.


Инес проснулась от прикосновения соседской девушки. Зури, чернокожая красавица, говорила по-французски, напоминая о колониальном прошлом Африки. Потеряв счет времени, Инес с трудом осознала, где находится. Удивления не было. Да, судьба забросила ее в это проклятое место, и что же дальше? Слезы были выплаканы еще в детстве. Будучи подкидышем, выросшим в работном доме, она научилась прятать боль и обиды, не поддаваться отчаянию.


Зури, высокая и статная, с точеными ногами и руками, увлеченно рассказывала о жизни островитян. Вскоре девушки отправились за ужином – так здесь называли последний прием пищи. Всего их было два в день: обед с часу до трех и ужин в семь вечера. Готовили еду добровольцы из числа проживающих. Единственным здоровым человеком был священник. Родственникам не разрешалось посещать больных в глубине острова из-за вечного карантина. Они встречались на берегу, передавая посылки от близких, и в тот же день пароход увозил их обратно. Раз в три месяца, если позволяла погода, пароход привозил продукты и дрова. Редко, когда находились меценаты и благотворители, тогда привозили уголь и медикаменты.


Девушки, получив свою долю на всю комнату, вернулись в свое жалкое жилище. Сегодня был вареный рис и пресная лепешка. Кипяток в чайнике – и больше ничего.
Заметив растерянность в глазах Инес, Зури произнесла:

– Иногда нам дают чай. Реже – компот. Но сегодня, как обычно…
– У меня есть чай и кофе. Что вы предпочитаете в это время суток, мадемуазель?


Зури обрадовалась этому вопросу, как ребенок. Она несколько раз закружилась в танце, прихлопывая себя по бедрам, и, с вытаращенными глазами, тонким голосом ответила:


– В это время суток я желаю выпить чашечку кофе с мармеладом!


Девушки, переглянувшись, расхохотались. Инес еще никогда не видела столько радости, причиной которой могла быть обычная чашка кофе. Порывшись в своих вещах, она достала шоколад и печенье.
Восторгу Зури не было предела. Запах кофе казался праздником в этом забытом богом месте.

Часть 3 Барахолка

Лариса Агафонова

Остров прокаженных. Часть 3. Барахолка.


Два первых месяца на острове протекли, словно в зыбком мареве. Зира оказалась не просто попутчицей, а настоящим другом в этом горниле страданий. В их комнате ютились еще две женщины, чьи тела неумолимо пожирала болезнь. Контрактуры, словно безжалостные тиски, сковали их члены, обрекая на неподвижность.
Зира, движимая чувством долга и земляческим братством, взвалила на себя тяжкий крест ухода за ними, не желая отдавать их на растерзание гнойному отделению. Наблюдая за ней, Инес постигала азы милосердия и сострадания. Тяжкий смрад распадающейся плоти, казалось, проникал в самую душу, заставляя переосмыслить ценности и жизненные устремления. С покорностью, продиктованной не роком, а собственным сердцем, Инес безропотно омывала изъязвленные тела морской водой, облачая их в чистые одежды. Чувство нужности, словно росток надежды, пробивалось сквозь пелену отчаяния. Молодость и неиссякаемый оптимизм питали их силы, даря призрачную иллюзию нормальной жизни.


Запасы деликатесов, скрашивающих скудный островной рацион, истощались. Сегодня девушки решили посетить барахолку – место, где еще теплилась искра рыночных отношений, где можно было обменять или продать вещи, ставшие ненужными. Самой ходовой валютой здесь были сигареты и алкоголь, но и предметы гигиены пользовались определенным спросом.
Перебирая свои вещи, Инес наткнулась на тщательно упакованные чашки из фамильного сервиза, доселе ею не замеченные. Внутри каждой чашечки, словно драгоценный эликсир, покоился флакон французских духов.


Зира, вдохнув утонченный аромат, вскинула руки и пустилась в пляс, словно африканская богиня, пробуждающая землю от сна. Инес, зараженная ее неукротимой энергией, подхватила подругу, и они закружились в вихре эмоций, на миг позабыв о царящем вокруг кошмаре. Инес решила немедля обменять духи на провизию. Зира, лукаво блеснув глазами, уговорила оставить хотя бы один флакон для себя. Инес возразила:


– Зачем мне здесь духи? В этой дыре они совершенно бесполезны. Лучше купить что-нибудь съестное.


– Глупышка, а вдруг у тебя случится свидание? Тогда духи придутся как нельзя кстати.


– Свидание? Да где же я здесь, в этом богом забытом месте, найду мужчину?


– Габриэл. Он смотрит на тебя так, будто ты – сокровище. А ты его словно не замечаешь.


Обнаружив еще блузку из тончайшего китайского шелка, девушки отправились на местную барахолку.


Она располагалась в тени между двумя женскими корпусами. Торговцы, предчувствуя скорое прибытие парохода с посылками, безжалостно взвинчивали цены на остатки заморских деликатесов. После пополнения запасов цены рухнут, но сегодня они были заоблачными.


Зира, обладая даром убеждения и непревзойденным умением торговаться, яростно отстаивала выгодную цену. Духи пользовались здесь особым спросом. Этот аристократический аромат, напоминающий о другой, прекрасной жизни, где есть место любви, словно луч света проникал в кромешную тьму отчаяния.

Окинув взглядом скудный ассортимент импровизированного рынка, девушки остановили свой выбор на завсегдатае этих мест – пожилом, обрюзгшем мужчине, чей прилавок, казалось, ломился от всевозможных товаров, от иголок до заморских деликатесов. Зира, не моргнув глазом, назвала фантастическую цену за духи, во много раз превосходящую их реальную стоимость. Но такова была суровая реальность этого острова, где царили свои правила и законы.


Услышав предложенную сумму и внимательно изучив Зиру взглядом, торговец неожиданно согласился. Инес и Зира удивленно переглянулись.


– Неужели даже торговаться не будете? – с сомнением спросила Зира.


– С вами, Зира, – нет. Я наслышан о вашей доброте и милосердии. Не каждый решился бы оставить старых женщин, живущих с вами под одной крышей, вместо того чтобы отправить их в гнойное отделение. Я восхищаюсь вами и вашей подругой. Пусть эта цена станет скромной благодарностью за ваш благородный поступок.


Девушки были приятно поражены тем, что их история облетела весь остров. Воодушевленные, они с радостью наполнили свои сумки, на их взгляд, ценными продуктами: консервами, сухими смесями для супа и компота, финиками, изюмом, курагой, сушками, печеньем, конфетами, халвой, зачерствевшими круассанами и даже бутылкой красного вина. И все это богатство – за один флакон французских духов, объёмом всего пятьдесят миллиграммов.


Удовлетворённые, девушки, возвращаясь домой, предвкушали гастрономическое наслаждение. Инес, бросив лукавый взгляд на Зиру, недвусмысленно протянула:
– А этот купец… хоть и почтенных лет, но глаз не сводил с тебя.

– Вовсе он не старый, – отмахнулась Зира. – У нас в Африке такой возраст – в самый раз. Он интересный и… представительный.

– Ну уж скажешь – он же тучный…

– А мне нравятся такие, солидные, – отвечала Зира, и, вновь переглянувшись, девушки расхохотались, заразительно и звонко. Молодость торжествовала, легко преодолевая любые условности.

Часть 4 Глоток воздуха

Лариса Агафонова

Остров прокаженных. Часть 4. Глоток чистого воздуха.


День начинался с тягостного приготовления к походу в гнойное отделение, расположенное вдали от основных корпусов. Там, словно в преддверии смерти, ютились женщины, обреченные на угасание. Нужно было забрать чистые, выстиранные бинты и простыни – для этого был отведен специальный корпус. Всю грязную работу брали на себя добровольцы. Они привязывали простыни, одежду и бинты к веревкам и бросали их в море. Через несколько дней, когда вещи становились относительно чистыми, их вынимали и развешивали сушиться под палящим солнцем.


Знакомого купца звали Арам. Он явно симпатизировал Зире и не скупился на помощь. Девушки заказали у него кресло, и сегодня они отправились его забирать. Зира не могла поверить, что может нравиться такому солидному господину – так она называла его за глаза. Такое внимание со стороны мужчины было для нее новым, волнующим удивлением. В ее родной деревне господствовал патриархат – женщины, выходя замуж, становились добровольными рабынями, полностью подчиняясь воле мужа.


Каждая встреча с Арамом вызывала трепет, рождала в душе нежную, но скрываемую бурю. Зира тщательно прятала свои чувства. Только Инес знала все тайны своей подруги и всячески поддерживала ее, вселяя уверенность в себе.


Кресло-качалка, изготовленное местным умельцем, оказалось на удивление легким, и девушки быстро донесли его до корпуса. Они давно все продумали. Тяжелый, смрадный воздух угнетал несчастных женщин. Как ни старались они мыть полы и менять простыни, запах гниющей плоти пропитывал все вокруг. Круглый год, невзирая на смену сезонов, после такой работы они шли к морю. Морская вода смывала грязь и пот, но впечатления от вида гниющих тел врезались в сознание навсегда. И все же их неудержимо тянуло туда. Глаза, смотрящие на них, наблюдающие каждое их движение, выражали безмолвную, глубокую благодарность. Беспалые руки тянулись к ним, жаждая прикоснуться, обнять. И девушки обнимали их, преодолевая брезгливость и отторжение.


Сегодня они вынесли на руках одну из них. Посадив в новое кресло и укрыв одеялом, оставили на улице дышать свежим воздухом. Каждый день они поочередно выгуливали женщин, даря им редкую возможность насладиться жизнью.


Ценим ли мы глоток свежего воздуха, выходя на улицу? Ценим ли мы солнечный свет и ласкающий щеки ветер? Мы не задумываемся об этом, просто проживая свою жизнь.

Часть 5 Габриел

Лариса Агафонова

В бараке, где обитали обреченные, девушки трудились не покладая рук. После изнурительной обработки гноящихся ран, омовение казалось им небесной благодатью. Океан дарил не только чистоту, но и забвение. До глубокой ночи они смывали с себя липкую сукровицу, смешанную с кровью. Часами предавались ласковым объятиям теплой воды, и труд их был вознагражден. Кожа на лицах разглаживалась, а кровоточащие язвы на теле покрывались корочкой. Высокая концентрация соли в морской воде сдерживала свирепое наступление болезни, даря слабую надежду на отступление недуга.


Поглощенные работой, девушки забывали о пище. Это не укрылось от глаз тайных поклонников. Купец с барахолки и Габриел тайком приносили им остывший обед. Пусть еда и теряла свой вкус, но внимание, драгоценное в этой забытой богом глуши, согревало сердца.


Инес ощущала на себе пристальный взгляд. Пустоту и одиночество, довлевшие над ней, сначала заполнила Зира, а затем и Габриел. Однажды он предложил ей прогулку вглубь дикого леса. Часть острова занимали непроходимые джунгли, куда редко кто осмеливался заглянуть. Все боялись ядовитых змей и хищных зверей, таившихся в густой зелени.


Собираясь на необычное свидание, Инес поначалу хотела надеть лучшее платье, но, вспомнив о простоте и скромности Габриела, отказалась от этой мысли. Она лишь распустила волосы, и ее природная красота, до этого скрытая под пеленой отчаяния, вспыхнула с новой силой.


Многочисленные встречи с мужчинами в прошлой жизни куртизанки обесценили для Инес само понятие мужественности. Там, в мире роскоши и порока, важны были лишь деньги. Большие деньги и полное отсутствие разборчивости привели ее на этот проклятый остров. Лишь великодушный океан смывал с нее въедливый запах гниющей плоти, став ее верным другом и неотъемлемой частью самой себя.


Габриел не питал иллюзий насчет прошлого Инес. И все же, в этой нищете и забвении, она казалась ему чистой, как родниковая вода. Изголодавшийся по женской красоте, он был охвачен новым, незнакомым чувством, похожим на любовь.


В глубине острова их встретил сумрак, сотканный из переплетенных ветвей и густой листвы. Габриел шел впереди, прокладывая путь мачете, а Инес следовала за ним, стараясь не отставать. Воздух был влажным и тяжелым, наполненным запахом прелой листвы и экзотических цветов. Вскоре они вышли к небольшому водопаду, низвергающемуся в кристально чистое озеро.


Габриел остановился, оглядываясь, словно убеждаясь, что они одни. Он жестом пригласил Инес подойти ближе. Она повиновалась, и они стояли молча, любуясь красотой дикой природы. Вдруг Габриел сорвал с лианы орхидею и протянул ее Инес.


"Она такая же прекрасная, как и ты", - прошептал он, и Инес почувствовала, как ее щеки заливаются краской. Слова Габриела были простыми, но искренними, и они тронули ее до глубины души. Впервые за долгое время она почувствовала себя желанной и любимой, не смотря на свою болезнь и прошлое.


Инес приняла цветок и, подняв глаза на Габриела, улыбнулась. В ее глазах читалась благодарность и надежда. Они стояли так еще некоторое время, наслаждаясь обществом друг друга и тишиной джунглей. В этот момент Инес поняла, что, возможно, на этом проклятом острове она нашла не только избавление от страданий, но и настоящую любовь.