Остров Сосен

Новая Каледония, Остров Сосен, Куто Бэй

Солнце здесь настолько «кусачее», что Эста периодически невольно поеживает плечами («Ёжииик»… вспомнил он стон Ланы последней ночью, и приятные мурашки стадом промчались по его загривку) – это невзирая на светло-желтую, «солнцеотталкивающую», как с гордостью оповестила его компания-изготовитель, ткань футболки, купленной специально для этого круиза.

Лана и Эста идут по грунтовой дороге, которая, по любезной подсказке трех местных «бабусь», которых они встретили, наобум топая «куда угодно, но только вдаль от корабля», должна привести их на «самый лучший la plage» (тут все говорят по-французски, и небольшой словарный запас Ланки помог им выяснить, куда конкретно нужно двигать). Этот пляж, который они называли Куто Бэй – лучший на острове, хотя до него нужно идти с час, если не больше.

«Хотя… вы физически подготовлены отлично, мсье!» - Бабушки алчно поглядывали на мускулистость Эсты, и Лана, спасая ситуацию, выступила вперед, прикрывая его.

Все три бабуськи по случаю воскресенья были расфуфырены донельзя – по мнению Ланы и Эсты - но, похоже, на деле это было их традиционным гардеробом в этот день недели: они были патриотично разряжены в цвета французского флага, и пестрота синего, белого и красного кричаще перемежалась с желтым, зеленым, и каким-то невероятно броским фиолетовым. Скорее всего, они должны были идти на утреннюю мессу в церковь, авторитетно заявила Лана, и Эста поблагодарил провидение за то, что бабульки не знают русского… потому что из двух с половиной тысяч народу на острове основная часть населения являлась потомками канаков – ответвления главной народности Меланезии, истовых нехристей и бывших каннибалов.

…"Сирена" бросила якорь в небольшой, но глубокой бухте Острова Сосен рано утром. Переход от Сувы на Фиджи до острова занял ночь, хотя по карте это расстояние можно было бы покрыть за 4-5 часов. Опять же, «круизёры» должны отдохнуть после развеселого вечера накануне.

Тендеры на берег начали работать с полседьмого утра.

- Смотри, какая красота! - тихо сказала Ланка; она вышла на балкон, и Эста залюбовался ее формами в прозрачной белой тунике, просвечиваемой насквозь ярким утренним солнцем.

Он поднялся с кровати и подошел к ней, нежно обняв за талию.

Весь берег пестрел огромными, не меньше тридцати метров высотой, странного вида деревьями – явно хвойными, но очень узкими в иголочном обрамлении, не шире метра. Они выглядели, как гигантские зеленые свечи, которыми был утыкан весь берег – куда только хватало взора. Сочетание изумрудно-зеленой хвои, ослепительно-яркого песка и изумительной голубизны воды у берега заставило Лану восторженно ахнуть и прижаться к Эсте:

- Это сказочно красиво! – Не отодвигаясь от него, она по-кошачьи изогнулась и чмокнула его в губы.

- Это – сосны Кука, - пробормотал Эста сквозь ее сочные губы. – Они эндемичны для Новой Каледонии… ну то есть, растут на свободе только тут… - против воли, его рука скользнула вдоль ее бедра и уже было вторглась «в пределы», но Ланка со смехом отдернулась и умчалась в ванную.

Эста некоторое время еще стоял, с восхищением глядя на абсолютно неземной пейзаж. Нигде в мире нельзя увидеть такое сочетание цветов и форм. Он был очень доволен, что сегодня покажет Лане Новую Каледонию.

По сегодняшнему расписанию, которое им, как всегда, исправно положили вечером накануне на край перестеленной стюардом кровати, в восемь утра должен был состояться ритуал «принятия даров» старейшинами острова от прибывших «канахарэ» - чужеземцев.

К дарам, которые якобы включали в себя традиционные предметы – «свечи, мушкеты, порох и патефон с набором пластинок» (Лана сперва ошеломлённо уставилась на Эсту, а затем прыснула, когда тот с серьезным видом перечислял ей этот стандартный набор даров девятнадцатого века), капитан «Сирены» персонально добавил восемь новых айпадов – по числу старейшин.

По обычаю, в зависимости от стоимости подарков старейшины принимали решение – разрешать ли пришельцам высаживаться на острове или нет. Поскольку ранее перечисленная в казну острова плата за визит «Сирены» была несравнимо больше стоимости восьми айпадов, причем на два порядка, вся церемония носила чисто символический характер.

Лана и Эста, вместе с парой сотен «круизёров», уже перебравшихся на берег, наблюдали за традиционном процессом передачи подарков. Эста тихо спросил Лану: «Они их будут пробовать на зуб?». Гости, особенно женская их часть, с восторгом наблюдали танец благодарения за подношения, исполняемый десятком дюжих молодцов. Они были одеты только в крохотные набедренные повязки из пальмовых листьев, которые периодически вздымались чем-то массивным под ними… Увидев, что Ланка стала заглядываться на это покачивание, Эста уволок ее на «тропу приключений», то есть подальше от процесса.

…Они шагали по грунтовке из плотно утрамбованной коралловой крошки, и шли по ней только лишь потому, что альтернативных вариантов было два: или бросить подсказанный бабульками культпоход на «ла плаже Куто» и купаться прямо с берега (а берег тут везде был прекрасен для купания – но дело было в том, что целые толпы круизёров с «Сирены» уже жизнерадостно плескались в океане, начиная от «джетти», к которому причаливали тендеры с корабля, и далеко вперед по их пути), либо забуриться в чащу зеленых «свечек» сосен Кука слева от дороги – поискать грибы. Эста очень хотел попробовать второй вариант – ему мерещились маслята, грузди и лакомые боровики в непорочной, без сорняковой травы, хвое на земле вокруг великанов – но Лану доставала жара, она все чаще прикладывалась к бутылке с водой, и он, вздохнув, ускорил шаг.

Неожиданно, за крутым изгибом дороги, поросшим густым кустарником, они почти наткнулись на буколическую картину из мужского журнала – «Джентльмен Квортерли» или «Плейбоя».

На краю дороги стоял (и Эста обалдел, впервые в жизни увидев такое живьем) Ситроен 2AZ, классическая модель с брезентовым верхом, вытянутым гротескным носом а-ля «Москвич-401» и пластинами, закрывающими задние колеса. На борту ретро-авто было кокетливой вязью выведено слово «POLIСЕ».

Но самое главное было не в машине.

Оба – и Ланка, и Эста – непроизвольно сделали стойки, как гончие.

У авто, жизнерадостно смеясь (ну прямо как на фото в «Плейбое»!), стояли двое полицейских и две девушки-медсестрички.

Все четверо были одеты в совершенно типичные для «Плейбоя» униформы. Госпитальная одежда девушек была кокетливо открытой («Ну понятно,» - пробормотал Эста скорее для себя, чем для Ланы. – «Попробуй работать в такую-то жарищу в полном хазмате… или как его там…»). Коротюсенькие юбочки едва прикрывали то, что следовало бы прикрывать, а из них являли себя свету длиннющие, ровные, красивые, загорелые до бронзы ножки. Верхняя часть их униформы тоже не отличалась скромностью, главным образом потому, что у обеих медсестёр - у блондинки и у брюнетки – были такие бюсты, что удержать их в бра было невозможно, и они просились наружу, попирая тонкую ткань расстегнутых на экстра-пуговицу (жара!) кофточек… на что Лана тут же ревниво сузила глаза, наблюдая за тем, куда смотрел Эста в тот момент. Но он предусмотрительно перевел взгляд на парней. Лана автоматически последовала взором за его глазами… И теперь уже Эста словно бы невзначай оттеснил ее со стратегически важной позиции, с которой, как он моментально заметил, у обоих парней были хорошо видны бугры под ширинками их черных шорт в обтяжку. Синие форменные рубашки с короткими рукавами навязчиво обтягивали бицепсы и грудь молодцов, а фуражки-конфедератки прочно сидели на крепких головах, очерчивая коротко постриженные волосы.

Парни непринужденно опирались – прямо как на фото из «Плейбоя» - на машину, а девчонки-медсестрички стояли рядом, приобняв друг дружку за плечи и жеманно оттопырив попки.

Эста потряс головой и стал нервно оглядываться в поисках небритого толстяка с «Никоном», который должен был фотографировать эту идиллию. Но никого не было, и Лана уже шла к четверке, улыбаясь и что-то лопоча по-французски (по крайней мере, так казалось Эсте).

Все вместе они были невероятно фотогеничны – настолько, что Эста не прекращал высматривать толстяка с фотоаппаратом в придорожных кустах.

На ломаном английском полицейские сказали в ответ на вопрос Эсты – что тут делают «gens d'armes»? – что они не жандармы, а полицейские, и снисходительно улыбнулись дремучести Эсты. Так вот, пояснили они, их присылают сюда, как и на любую другую территорию Франции в регионе, для поддержания порядка, только на определенный срок, как в командировку… но это далеко не каторга (один из полицейских шутливо ущипнул блондинку, стоявшую рядом, за аппетитную попку, на что она, притворно обидевшись, шлепнула его по руке).

Медсестрички – в ответ на аналогичный вопрос «а как тут работает система охраны здоровья?» (обе насмешливо сощурили глаза, глядя на покрасневшего Эсту после нескладного вопроса) – сказали, что они проходят на острове мед-практику, которая длится полгода… и поскольку самые серьёзные случаи тут ограничиваются, например, рыболовным крючком, проткнувшим большой палец, или обработкой ран от укусов «пляжной собаки» (Лана непонимающе уставилась на них, но потом поняла и прыснула в кулак), то свободного времени у них масса, ну и вот… так как Жюль и Верн – они указали на парней – тоже не сильно напрягаются на службе (теперь уже обоим, Ланке и Эсте, стоило огромного труда удержаться от того, чтобы не заржать в полный голос), поэтому полгода в этой райской благодати пролетают, как одна неделя.

Все шестеро оживленно болтали на смеси двух языков, смеясь и перебивая друг друга. В этот момент зазвонил сотовый у Жюля (или Верна?), и он жестом показав, что это важно, стал быстро и тихо говорить с позвонившим. Лицо его поскучнело. Когда он закончил, несколько раз повторив в телефон «Oui… Oui monsieur… Oui…» - полицейские переглянулись и явно куда-то заторопились.

Медсестры, похоже, не были сильно этим расстроены –Эста, как «новоприбывший», интересовал их ничутьне меньше, чем тезки великого писателя… Но Ланке это совсем не улыбалось, и она, нахмурившись, спросила у полицейских:

- Все ОК?

Тот, что покрупнее, (Жюль?) улыбнулся и сказал:

- Да мадам… Ничего особенного. Нам приказано выехать на один из тумули – кто из ваших, - он цокнул языком, намекая на «круизёров»… - Захотел в нем поковыряться.

Лана непонимающе уставилась на копа, потом перевела взгляд на Эсту. Тот сделал круглые глаза, давая ей понять, что сейчас не следует уточнять, куда занаряжены полицейские. «Расскажу потом», шепнул он ей.

Полицейские и девушки о чем-то быстро и оживленно переговорили между собой перед тем, как ответить на вопрос Эсты – как им побыстрее попасть на Куто Бэй.

- Вы можете… cut?... срезать по тропе, которая уйдет влево от дороги где-то через минут пять ходьбы, - сказал Жюль. – Куто Бэй и его пляж очень красивые. Там редко можно встретить кого-то еще – он довольно далеко, даже отсюда. Тем более, от вашего корабля. Там очень красивый, мелкий песок… как… «Сюкр»… (Эста понял и кивнул головой – сахар…) Белый, слепит. Но красиво. Только… - и они все вчетвером снова стали о чем-то тараторить, причем девушки похоже, не соглашались с парнями…

Жюль подытожил:

- Там сейчас не гуд… Не очень хорошо. Там… Ла пиер понс… Ну… Грязно.

Девчонки возмущенно залопотали на быстром французском, и их реакция почему-то поддержала Эсту:

- Грязно… Как? Что там такое? – Настойчиво спросил он. – Что-то на пляже? Мусор? (И он тут же устыдился, потому что в этом раю океанского мусора не было и не могло быть).

Блондинка, которая была более в ладах с английским из всей четверки, сказала:

- Нет. Это… То, что в воде. Плавает. Они, - она указала на парней, - не любят. А нам, - и она обняла за шею подружку, - очень нравится. Это так классно… трется о кожу. Это очень…

И она с придыханием сказала, глядя на Эсту заблестевшими глазами:

- Секси…

Эста подавил в себе образы того, что могло «плавать» в воде на пляже и тереться «секси» о кожу. Как можно обыденнее он спросил:

- Там много… этого… в воде? Оно безопасно? – и уже пожалел, что задал этот вопрос, потому что гримаса отвращения на лице Ланки практически подвела черту под их сегодняшним походом.

Блондинка заметила реакцию Ланы и поспешно сказала:

- Нет-нет… Это всё… очень чисто. Только… необычно. У вас никогда не было такого. И не будет. Обещаю. Особенно тебе, honey… - и она игриво чмокнула Ланку в щеку.

Лана и Эста переглянулись. Ну что ж…

…Они вскоре расстались.

Парни уселись в свой «Ситроен», который, натужно кашляя всей мощью однолитрового движка от газонокосилки, увез их в сторону центра острова «на секретное задание», как пошутили они. Девушки с огромным сожалением проводили наших путешественников глазами, когда все четверо попрощались, и Ланка с Эстой пошли дальше – причем позднее Эста клялся, что блондинка больше сожалела о расставании с Ланой.

У медсестер был вызов в крохотную, в пять домов, деревушку в стороне от дороги – какой-то странный случай с несварением желудка у местного «акути», канакского предводителя деревеньки. Подхватив одинаковые кофры, медицинские чемоданчики, они помахали Лане и Эсте, красиво став в плейбоевские позы. Эста снова стал искать глазами фотографа в кустах.

Медперсонал на острове, похоже, был явно нарасхват, и сегодня «акути» повезло.

… - Тумули, или небольшие курганы, были найдены на острове практически с начала его заселения канаками, основной подрасой Микронезии, - рассказывал Эста, когда они продирались сквозь кустарниковые заросли на тропинке, ведущей – как сказали им французы – на Куто Бэй. Похоже, тропой не пользовались много месяцев, потому что заросли почти полностью перекрывали песчаную тропинку, виляющую между кустами.

Идя впереди, Эста старался раздвигать ногами и телом гибкие ветви кустарника, которые упрямо пытались дотянуться до ланкиного тела. Хорошо еще, что на ветвях не было шипов, подумал он с облегчением.

- Вообще, вся эта история с тумули сильно отдает инопланетянами…

Ланка остановилась:

- И ты тащишь меня на этот… пляж (она постаралась передать тоном все отвращение, которое она испытывала к месту) вместо того чтобы мы – наверняка единственный раз в жизни! – могли бы приобщиться к загадке инопланетной цивилизации?!

Эста знал, на что он нарвался. Но он пошел на это сознательно, потому что он не верил ни на йоту этим россказням.

- Иди сюда… - Он привлек Лану к себе. Они стояли на кораллово-песчаной тропе, в объятиях плетей кустарника жизнерадостного сине-зеленого цвета, в удушающей жаре, на острове, о котором бОльшая часть населения планеты не знает ровным счетом ничего…

- Послушай внимательно. Расскажу за три минуты… - сказал он и начал после небольшого вздоха, чтобы набрать темп.

- Тумули, или мини-курганы, на этом острове были найдены очень давно. По разным источникам, их тут насчитывают около четырехсот, хотя я этому мало верю – остров небольшой, и если бы их в самом деле было так много, то наверняка бы уже накопали из них… или в них… Тем не менее, до конца пятидесятых прошлого века никто конкретно не занимался их археологией – до тех пор, пока некий Люк Шевалье не раскопал один из них и не сделал феноменальное открытие: в центре тумули, на глубине в несколько метров, располагались два больших вертикальных цементных блока – а цемент, напомню, к тому времени, когда, в соответствии с докладом Шевалье, эта штука была сделана, был совершенно неизвестен человечеству (полторы или даже две тысячи лет газад)… Мало того, по центру дыры между двумя блоками, еще ниже них, в землю был вертикально вкопан слиток из чистого железа, напоминающий по форме… - Он замялся, - определенный орган мужского тела. Слиток был размером примерно в два метра высотой и в полметра шириной и напоминал каплю по форме. На него были нанизаны, по Шевалье, три кольцевых сателлита, но деталей того, как именно нанизаны, он не описал.

Эста перевел дух.

- Я бы с огромным удовольствием поменял поход на Куто Бэй на посещение тумули… С той лишь разницей, что местоположение раскопок Шевалье неизвестно, а его статья в совершенно «левом», - он хмыкнул, - научном журнале не получила никакого… пойми… никакого дальнейшего подтверждения. И тем не менее, десятки идиотов с «большой земли» ежегодно приплывают сюда в надежде найти доказательства для одной из самых скандальных историй мировой археологии… И до сих пор ничего больше не найдено и не опубликовано, кроме той мутной стати Шевалье.

Он отстранил лицо Ланки, взяв его в ладони:

- Милая… ты же знаешь, я никогда бы не упустил такой случай, если бы я не был на сто процентов убежден, что это – враки… Ни одной археологической экспедиции не было направлено на остров после Шевалье – а это более пятидесяти лет…

Он посмотрел Ланке в глаза:

- Неужели ты считаешь, что если бы я, как ученый, что-то нашел бы в этой ерунде, пусть даже самую малую кроху… Я бы променял это на поход на пляж?!

Ланка вздохнула:

- Ну конечно, нет… Извини. Я просто подумала, что – а вдруг… Но ладно, пошли дальше!

Эста понял, что он победил.

…Через несколько сотен метров борьбы с зарослями – Эста пожалел, что у него нет мачете, такого, которым были вооружены герои его любимой книги детства о путешествии капитана Фоссетта сквозь дебри Амазонки - они вышли…

В рай.

Крохотная подковообразная бухточка – примерно в полкилометра «от губы до губы» – со сказочно красивой бирюзово-синей водой обрамляла ровный пляж в ослепительно белом песке.

Пляж Куто.

На нем не было никого.

Но самое главное, самое поразительное – и Эста понял, что это именно то, о чем им говорили французы – по всей акватории бухты, шириной примерно в пять-шесть метров от кромки воды на берегу и дальше, в воде плавало несметное количество больших и маленьких кусков…

Пенопластовой крошки.

Словно какой-то гигант специально разломал, раскрошил огромный стакан из-под кофе, старательно измельчив его до крохотных кусочков, и потом высыпал их в бухту.

Ослепительной белизны, они отражали солнечный свет так ярко, что Лане и Эсте, вышедшим к кромке прибоя, слепило глаза сильнее, чем блеск снежно-белого песка на пляже.

Куски неспешно подталкивались легкой волной прибоя, моментами выбрасывающей часть из них на прибережный песок. Разной формы и произвольных размеров, невероятной белизны, не менее чистые, чем «сахар» песка на пляже…

Но главное было не в этом.

Звук.

Тихий скрип… Нет, не скрип, скорее, шорох. Или и то, и другое вместе. Словно бы кто-то легонько трет по стеклу куском пенопласта. Да, именно так, подумал Эста, автоматически делая несколько шагов к урезу прибоя.

И тут он понял.

Эти множественные ослепительно белые куски в воде – это не пенопласт.

Это была вулканическая пемза.

Где-то в Тихом океане произошло извержение подводного вулкана, и тысячи тонн расплавленных пород вытекли из горнила матери-Земли. Толща океанской воды охладила их, но перепад температур заставил воду, проникшую в камень, вспениться…

А потом, поскольку сформировавшаяся пемза была пористой, с пузырьками пара внутри, она всплыла на поверхность… и вот, по воле океанских течений, ее прибило к Острову Сосен.

Но почему она была девственно белой?

Эста стоял по колено в воде, ошеломленный тем, насколько легко природа перемещает миллионно-тонные массы всего – тверди, воды, газов, энергии – одним лишь легким росчерком пера в ее ежедневнике…

- Долго ты будешь так стоять, как соляной столб?! – Смех Ланки заставил его очнуться.

Она уже сбросила с себя всё – реально, всё… - кроме узёхоньких стрингов-бикини, и помчалась в воду, обдавая его всплесками брызг.

- Ты что?! А вдруг все же кто-то тут есть? – Эста непритворно рассердился.

- Ну и пусть - я уже в воде! – Она. смеясь, перевернулась на спину и сделала несколько легких гребков, удаляясь от Эсты. Потом она остановилась и встала на ноги – дно все еще было неглубоко, и вода была ей по грудь.

- Хорошо же, вакханка! Нет тебе ни жалости, ни пощады! Готовься! – Эста выскочил из воды и быстро разделся догола, не обращая внимания на то, что Лана притихла и застыла в воде.

Он нырнул… и новый калейдоскоп ощущений охватил его. Оказалось, что пемза плавала не только на поверхности. Многие куски ее, уже напитавшиеся водой, словно бы «висели» на некотором расстоянии от поверхности, и в итоге вся мешанина напоминала густой суп с клёцками… или с фрикадельками… ну в общем, с чем-то таким.

Легкое трение кусочков пемзы о кожу Эсты, когда он нырнул, было странным. Непривычным, новым и вместе с тем предельно чувственным, таким, что когда он вынырнул рядом с Ланой, которая застыла, все так же стоя на дне лагуны, он понял, почему она так отреагировала.

- Эста… - прошептала она, - это невероятно. Я никогда не ощущала ничего подобного!

И он понял, почему.

Лана стояла на дне, и уровень воды находился примерно на высоте ее груди. Те кусочки пемзы, что находились на поверхности – а их было большинство – по воле прибойной волны нежно терлись о ее грудь, а те, что были уже слегка притоплены, трогали ее соски, и те, как изумленно увидел Эста, затвердели до такой степени, которую он видел у своей девушки только когда прикладывал к ним кубики льда…

- Иди сюда, - тихо сказала Лана.

Эста подошел к ней и стал сбоку, так, чтобы лучше наблюдать игру природы с женской чувственностью.

- Поцелуй меня… - прошептала она.

Эста мягко припал к ее губам, постепенно всасывая пухлость ее нижней губы своими – так они начинали свой «форплей», начало игры, именно в такой позиции, когда Эста или стоял, или лежал под углом к ее роскошному, ждущему телу…

Они целовались так долго, что Эста потерял голову.

Пемза потиралась о ее соски, а его рука проникла к ней в стринги, теперь колдуя над ее клитором, и губками, дирижируя ее страстью в унион с…

Со звуками трения кусков пемзы друг о друга.

Этот тихий, всепроникающий звук легкого поскрипывания, шорохов, мягких постукиваний кусочков друг о друга в сочетании с исступлением уникальных, ни на что не похожих тактильных ощущений… это сочетание звуков, прикосновений и напора искусительных пальцев Эсты ТАМ, заставивших Лану обвить его ногами в воде и задрожать, забиться судорогами от невероятно нового, наполняющего ее всю до остатка чувства оргазма…

…Спустя час – или дольше? Или меньше? Какая разница?… они молча сидели на берегу, обнявшись и умиротворенно слушая музыку пемзы.

- Ну и как? – Наконец нарушил молчание Эста. – Ты все еще променяла бы это на … тумули?

Лана мягко улыбнулась и, чмокнув его в соленую от океанской воды щеку, сказала:

- Ёжик, ты у меня моментами поразительно глупый…