Остров Зимы

Лёгкий ветер гладил заснеженные деревья, словно успокаивая лес, покрытый белым саваном. Серое зимнее небо давило тяжестью, и такая погода была под стать моему настроению. Я стоял на берегу озера, смотря на его тёмные воды. Вдохнув полной грудью морозный воздух, я почувствовал, как леденящий воздух опускается вниз. От рта, к глотке, чтобы проникнуть в широко раздутые легкие, а потом проделать обратный путь.

Уже прошло полчаса как я начал. Пальто лежало в двух шагах, ровно как и остальные вещи. Погода оставалась безветренной, и лишь спустя время закалённое тело начало ощущать первые признаки дискомфорта. Сегодня была не тренировка, не закалка. Это было опаляющее белых огнем очищение.

Всегда ответственный, я отдавался работе без остатка. Карьера аналитика была гордостью, но и проклятием: бесконечные отчёты, дедлайны, вечные просьбы начальства остаться сверхурочно. Я считал, что это путь к успеху, к жизни, которую можно назвать достойной. Но я терял друзей, терял себя. Спустя пять лет отношений, моя девушка заявила, что она устала быть «на втором месте после его работы». Её слова были словно нож, я стоял, парализованный, не в силах сказать хоть что-то, что могло бы её остановить. Она ушла, хлопнув дверью, а я остался в тишине. Даже тогда, я выдавил лишь сухое: — Ладно.

— Хватит, — сказал я себе. — Я пришел сюда не за воспоминаниями.

Самая глубокая рана пришла позже, всего три дня назад. Гибель родителей перевернула всё. Автокатастрофа. А почему? Потому что они ездили на старой, подержанной Тойоте, намотавшей вот уже 400 тысяч километров, прежде чем тормоза пришли в негодность. Старой! Что мне мешало сделать им подарок на какой-нибудь праздник? Я мог бы покупать им по две новые Тойоты в месяц! По три! Сейчас я был готов на любые траты, на что угодно, чтобы они остались в живых.

Ногами хрустнул лед, скрывающийся под слоем снега, едва я сделал шаг к воде. Холод уже казался почти невыносимым, словно обжигая каждую клетку, но внутренний огонь боли горел ярче. Я хотел напомнить себе, что жив. Сделав стремительный рывок, я погрузился в ледяную воду.

Разум наполнился вспышками воспоминаний. Мягкий смех матери, уверенный тон отца. Они звучали как эхо в горных лесах... Эти образы то всплывали, то исчезали, поглощённые подводной тишиной. Холод пронзил каждую клетку, но я плыл, дальше и дальше, пока легкие не начали гореть.

Но именно в этот момент что-то изменилось. Вода вокруг внезапно показалась живой — она пульсировала, обхватывала тело, словно гигантские холодные пальцы. Паника захлестнула меня. Я попытался грести назад, к наверх, но течение тянуло в противоположную сторону, прямо на дно. С каждым мгновением течение становилось только сильнее, будто невидимая сила забирала меня всё дальше.

— Чёрт! — выдохнул я, когда ледяная вода хлынула в рот. Руки начали неметь, ноги едва двигались, а сознание постепенно теряло ясность.

И тогда произошло нечто невероятное. Я почувствовал, как холод стал меняться. Он утратил свою резкость, превратился в мягкое тепло, которое разлилось по всему телу. Это было почти приятно, но оставалось неестественным. Глаза начали закрываться, но прежде чем полностью потерять сознание, я увидел свет. Яркий, будто солнечный луч, пронзающий толщу воды, он тянулся ко мне.

Последним усилием я потянулся к нему, и в следующий миг всё померкло.

Когда я открыл глаза, мир изменился. Я лежал на берегу, окруженный густым, заснеженным лесом. Воздух был странно свежим, с солоноватыми нотками, словно поблизости было море. Я с трудом поднялся на ноги, пошатываясь.

Берег был абсолютно незнаком. Я огляделся, пытаясь осмыслить происходящее, но всё вокруг было чужим: деревья, воздух, даже свет казались иными. Моих вещей нигде не было, а холод врывался в тело с каждым вдохом. На мгновение меня охватило чувство абсолютной растерянности. Озеро, в которое я нырнул, не могла унести его настолько далеко, чтобы я совершенно не узнавал местности.

"Где я?" — пронеслось в голове, но ответа, разумеется, не было. Все еще находясь в одних трусах, я сделал глубокий вздох ноздрями, прежде чем сделать упор лежа и начать отжиматься. Где бы я ни был, но сейчас, когда нет никакой одежды, нужно срочно восстановить хотя бы часть тепла.

Я начал с усилием отжиматься, чувствуя, как холод впивается в каждую клетку. Сердце колотилось в бешеном ритме, но это давало мне ощущение контроля над телом. Количество отжиманий я не считал, каждая новая попытка была борьбой за тепло, за возможность двигаться дальше.

Когда мышцы начали ныть от нагрузки, я поднялся на ноги. Ветер усилился, пробираясь сквозь кожу до костей. Я знал, что оставаться на месте нельзя. Сглотнув вязкий ком в горле, я вновь оглянулся.

Сжав руки в кулаки, я сделал первый шаг. Снег хрустел под ногами, а в голове билось одно — дойти до людей любой ценой. Каждое движение напоминало, что тело ещё живо, что бороться имеет смысл.

— Есть кто-нибудь? — прокричал я, осматриваясь.

Ответа не последовало. Тогда я поднял взгляд, над деревьями, рассчитывая найти хоть какие-то знаки цивилизации. И застыл в шоке. Над деревьями виднелись вершины невероятных, никогда не виданных мною конусообразных гор. Они были просто гигантскими, возвышаясь на километры. Окинув взгляд горизонт, я успел насчитать пять таких гор - впрочем, я не был уверен, что если проследую дальше, то не обнаружу другие такие же горы. Здесь, у этого озера, была не самая удобная точка для обозрения.

Никогда в своей жизни мне не доводилось видеть таких гор. Ни в жизни, ни на фотографиях. Куда бы я не попал, попытка прочистить себе мозги завершилась чудовищным провалом, уничтожившим в моей душе остатки разбитого спокойствия.

Присмотревшись к горизонту внимательнее, я обнаружил деталь, которая меня серьезно взбодрила. Относительно недалеко явственно, из-за деревьев шел белый дым. Значит, здесь кто-то есть!

Я ускорил шаг, преодолевая сопротивление снега, который всё сильнее цеплялся за ноги. В направлении моего движения был лес. Зимой не так уж просто понять насколько он облагорожен, но даже при первом приближении стало абсолютно очевидно, что люди здесь не такие уж частые гости.

Тем не менее, чем ближе я подходил к источнику дыма, тем яснее становились признаки человеческой деятельности: тропинка, протоптанная в снегу, остатки лежбищ и костров, и, наконец, очертания небольших хижин, словно вырезанных из деревьев. Деревня выглядела как ожившая картинка времен средневековья.

Вскоре я подошёл к краю деревни. Слышались приглушенные голоса, доносившиеся из из хижин. Я замер, не зная, как себя повести. Сердце снова забилось быстрее — то ли от волнения, то ли от страха. Я с трудом подавил желание броситься обратно в лес.

— Эй! Есть кто живой? — прокричал я.

Тишина. На мгновение мне показалось, что мне никто не ответит. Но через несколько секунд из ближайшей хижины, что стояла на краю, вышел мужчина в тёплой шубе, с густой бородой, напоминающий старого лесника.

— Ты кто такой? — спросил он хриплым голосом, подозрительно осматривая меня с ног до головы.

— Меня зовут Кейн, — ответил я, сглатывая ком в горле. — Я… не знаю, где я. Я оказался здесь случайно.

Мужчина нахмурился, но потом, словно что-то сообразив, махнул рукой, приглашая меня войти в хижину. Я сделал шаг вперед, чувствуя, как напряжение слегка ослабевает. Внутри стояла странная печь, из открытого горнила горел огонь, наполняя помещение уютным теплом. Кожу буквально обожгло от резкой перемены температуры.

— Садись, — сказал он, кивая на лавку у печи. — Поговорим, когда ты немного согреешься.

Я опустился на лавку, чувствуя, как тепло медленно возвращается в мои конечности. Но вопросов в моей голове становилось только больше. Где я нахожусь? Как я сюда попал?

И самое главное: на каком языке я только что ему ответил?!