Острозор 2

В северной части Норала, прислонившись спиной к внутренней стене, но находясь во внешней части города, на песке сидел Шепотун. Голова его была прикрыта дырявым капюшоном от старой накидки, а в руках он держал тонкую ветку, которой водил по песку, создавая различные узоры. Ему нравилось слушать шелест песка, осыпающегося в канавки.

Нарисовав велосипед, он задумался о том, когда же всё это закончится? Когда он сможет сесть на свой любимый транспорт и уехать подальше от этого шумного города, от этих бесконечных разговоров и звуков? Шепотун любил по вечерам кататься на велосипеде, особенно за пределами города. Но с того момента, когда Гуннар захватил золотую шахту, когда приехали переговорщики, про велосипед пришлось забыть. Отец требовал от него особого внимания ко всем слухам и незамедлительного доклада.

Машины и мотоциклы Шепотун никогда не любил и за руль ни разу не садился. То ли его укачивало, то ли ему не нравился шум мотора, но он старался всячески избегать такого рода транспорта, да и не было в этом никакой необходимости — он никогда не уезжал далеко от города. В общем, велосипед его полностью устраивал.

Сейчас самая главная задача — получить как можно больше информации от переговорщиков, пока они разговаривают между собой, поэтому Шепотун и находился здесь всю ночь, подслушивая их. Уже скоро учёного отвезут в Лейкеншир и разговоры прекратятся.

— Ты веришь в это перемирие? — спросил Тиль.

— Самозванец согласился, — ответил Кальт. — Похоже, что нас не тронут. Сейчас главный вопрос: что они попросят за шунгит? Сам не обсуждай цену, да и вообще держи язык за зубами.

— Я, вообще, молчу, — произнёс учёный.

Ничего нового Шепотун не узнал. Единственное, он не понимал, почему они называют отца самозванцем? Отец не плохой правитель, всегда заботился о нём, о городе, да обо всех. Хорошим отцом Фергала тоже было сложно назвать, но Шепотун уже привык к нему. Между ними словно стояла невидимая стена. Даже сидя близко друг к другу, они казались чужими людьми. Правитель всегда использовал своих детей как подчинённых и всегда знал, когда ему говорят неправду.

Фергалу иногда нравилось общаться наедине со своим уродливым сыном, но не часто, и, как правило, только для того, чтобы рассказать ему одну из своих любимых историй молодости. Сколько раз Шепотун слышал эти истории? Наверное, больше сотни. Почему отец продолжает повторять одно и то же?

— Доча, помни, что ты у меня единственная цель жизни. Я только хочу, чтобы у тебя было всё хорошо, больше мне ничего не надо, — произнёс приезжий мужчина, который купил дом и таверну своей дочери.

— Пап, со мной всё будет хорошо, здесь безопасно. Ты себя побереги, я тебя тоже очень люблю, — ответила девушка.

— Если со мной что-то случится, то знай, в банке я завещал тебе все свои сбережения. На твоё имя тоже сделал хранение двенадцати золотых и оплатил услуги банка на год.

— Спасибо тебе.

— Если возникнут проблемы, или хоть какая-то опасность, то сразу приезжай домой, а Тазара попроси тебя проводить.

— Хорошо, папуль. Я буду скучать по тебе.

Шепотун удивлялся тому, как живут другие люди, как могут общаться отцы со своими детьми, какие они могут делать подарки и как заботиться друг о друге.

— Горбун, ты где? Тащи быстро свой зад сюда! Пойдём с отцом переговорим, пока я учёного не отправил, — услышал он голос Ксаритаса.

«Почему он так со мной? Что я ему сделал? Зачем каждый раз мне напоминать про моё уродство? Как будто я сам про это не помню...» — подумал Шепотун.

***

— Кьяк! — услышал я звонкий голос беркута, который меня разбудил.

Взглянув на орла, находившегося в недостроенном гнезде, я увидел, как он немного раскрыл крылья и смотрит в глубину пещеры.

Большая гадюка вновь появилась в моём убежище. Приползла из узкого прохода в скале и незаметно подкрадывалась к моему спальному месту. Это становится опасным. Нужно как-то заделать ход для змей, чтобы они ненароком меня не покусали ночью.

Достав револьвер из кобуры, я прицелился и выстрелил в гадюку. Старался стрелять не в голову, а чуть ниже. Прогремел громкий выстрел. Голова змеи едва не оторвалась от туловища, она держалась только на тонком клочке змеиной кожи с одной стороны.

Но больше всего меня удивило то, что после выстрела в сумке Дымира началось какое-то шуршание, шевеление чего-то живого.

Приоткрыв кожаную сумку пошире, я увидел, что из яйца вылупился маленький чёрный змеёныш. Длиной около пятидесяти сантиметров, а толщиной в палец, он кажется миниатюрной копией взрослой особи. Его раздвоенный язык постоянно исследует воздух, пробуя мельчайшие частицы окружающей среды, собирая информацию о потенциальных угрозах и добыче. Глаза животного маленькие, узко посажены и ярко блестят, фиксируя малейшие движения вокруг. Из яйца появился на свет змеёныш чёрной мамбы.

— Привет, малыш! — произнёс я и потянул в его сторону руку.

Змеёныш сразу поднялся на треть своей длины и принял оборонительную позицию. Тянуть дальше свою руку я сразу передумал. Его укус может быть смертельным. Я слышал, что некоторые змеи с рождения ядовиты.

— Кьяк-кьяк!

Кроша, увидев змею, приготовился с ней расправиться.

— Не причиняй ему вреда! Это наш друг! — приказал я беркуту.

Орёл послушался и отступил. Он опустил крылья и начал демонстративно смотреть немного в другую сторону, хотя, мне казалось, что Кроша всё-таки наблюдал краем глаза за этим новым существом.

Держась на дистанции, я попробовал наладить связь с чёрной мамбой. Не получалось. Я не понимал, как мне это сделать. Если делаю всё по-старому, то подключаюсь к беркуту, а мне сейчас нужно наладить связь со змеёнышем. Десять минут попыток — и я сдался. Думаю, что нужно попытаться напоить его своей кровью, как это произошло с Крошей, возможно, тогда мы наладим с ним связь. Но сейчас я на это не смог решиться, так как боялся его укуса. Пусть пока поживёт в сумке, тем более, что её можно достаточно плотно закрыть.

Голову гадюки я отделил и убрал в рюкзак, а от тела отрезал несколько кусочков мяса и кинул малышу в сумку. Остальную часть змеи решил отдать Тиве в таверну, как небольшой подарок. Кожу пока снимать не стал, чтобы не пачкать подарок.

Орёл продолжил строительство своего гнезда, а я спустился вниз, с мыслью поехать в город, когда увидел Феллардона. Похоже, что старик тоже направлялся в Норал, так как он с шахматами шёл от своего шалаша в сторону въезда.

Если ещё вчера я успел получить награды, сдать их в банк, а также заказать патроны у оружейника, то сегодня мне предстояло заняться ремонтом пикапа. Кстати, патронов я снова заказал пятьдесят штук, и готовы они будут только завтра.

— Снова в город? — спросил я старика, как только догнал его на пикапе и остановился рядом с ним. — Садись, подвезу.

— Договорились на утро с Кислым, а в полдень подойдёт Борода, — сообщил старик, залезая в мой пикап. — Вчера познакомился с хозяйкой, Тива твоя очень хорошая девушка, разрешила мне играть в её таверне.

— Не говори ей про моё отравление, да и вообще никому об этом знать не надо, хорошо? — попросил я Феллардона.

— Не переживай, я лишнего не болтаю. Давно уж понял, чей это джип… — покивал старик, а затем пару раз шмыгнул носом. — Сильно у тебя тут воняет топливом.

— Да бочку прострелили, подтекает. Сам уже привык, даже не чувствую, — сказал я. — К кому заехать, чтоб починили?

Старик призадумался и почесал себе лоб.

— Не знаю, как сейчас, но автобазар тут раньше был, там Белый работал, тот за всё хватался и цены у него всегда божеские, — рассказал он.

— Белого знаю, был у него.

— Ну, тогда к нему и обратись.

По пути, пока мы подъезжали к гостевому въезду в город, заранее приготовили оплату. Судя по мешочку с монетами, из которого Феллардон отсчитывал десять медяков, дела у него идут хорошо.

— Ты кому-нибудь проигрываешь в шахматы? — спросил я его.

— Бывает, но очень редко, — ответил старик. — Обычно для поддержания интереса, если ты понимаешь, о чём я.

Да как тут не понять — поддаётся, значит. Странно, что он мне об этом рассказал.

После въезда в город сразу направился в «Белую астру». Таверна была открыта, а снаружи ждал пожилой старик с тростью. Тивы ещё не было, внутри находилась только тётя Моня, ей я и отдал змею. Пожилая женщина меня запомнила ещё по вчерашнему дню, поэтому нисколько не удивилась подарку, а сразу пригласила на кухню, чтобы я там содрал кожу.

Когда вернулся к пикапу, то обратил внимание, что на стенде исчез портрет Гуннара. Ранним утром возле стенда с наградами никого не было, поэтому обзор мне никто не загораживал. Но как такое может быть? Неужели Гуннара убили? Кто опередил меня? Мне очень нужны эти пятьдесят монет. Как раз столько мне не хватает для покупки дома. Я уже был готов завтра, как только получу патроны, сразу возвращаться в Лейкеншир. А тут на тебе. Заказа больше нет.

Серены на месте ещё не было, поэтому я не мог узнать у неё подробности про Гуннара, хотя очень этого хотел. Зато я увидел Шепотуна, который шёл по улице с прикрытой головой в направлении стенда. За счёт сгорбленности, смотрел он себе под ноги, а руки его свисали вниз не по бокам, а словно были выдвинуты вперёд. В одной руке он держал ветку, которой слегка чередил по песку.

Он же сын правителя, а значит, точно должен что-то знать про Гуннара. Да и не только про Гуннара, уверен, что он первым узнаёт все новости в городе. За спрос денег не берут, поэтому решил задать ему интересующий меня вопрос. Бросив змеиную кожу на заднее сиденье пикапа, отправился к стенду, наперерез Шепотуну.

— Доброе утро, — произнёс я, остановившись у него на пути.

Мужчина не ответил и даже не остановился. Он продолжал движение, чуть изменив траекторию своего пути, чтобы обойти меня.

— Ты же Шепотун, сын правителя и брат Серены? — повторно я обратился к нему.

Услышав своё имя, он остановился, приподнял голову и тихо произнёс:

— Доброе утро, Тазар.

— Будь добр, расскажи, почему сняли заказ на Гуннара? Его убили? — спросил я.

— Такова воля правителя, — ответил Шепотун. — Решается вопрос о перемирии. Я не могу разговаривать, мне нужно идти.

И направился дальше в сторону въезда во внутреннюю часть города.

— Перемирие? — пробормотал я. — Ладно, спасибо за информацию.

Шепотун на секунду остановился, а затем пошёл дальше.

Но как такое может быть? Гуннар захватил шахту, сделал рабами рабочих, убил множество людей правителя, и после всего этого — перемирие? Ещё вчера его портрет висел здесь, и за него давали награду в пятьдесят золотых. А сегодня перемирие?

Немного порушились мои планы. У меня сейчас семьдесят четыре золотых, а для покупки дома нужно сто двадцать. Как заработать недостающие монеты — пока не понятно. Крупных заказов осталось мало, да ещё они и расположены далеко от города. Придётся брать более мелкие заказы. Но это позже, когда появится Серена. Сейчас же моя задача — подготовить пикап и дождаться патронов.

Автобазар уже был открыт, но клиентов ещё не было. Когда я подъехал, то увидел на улице Белого, который стоял у машины с открытым капотом.

— Приветствую, — поздоровался я через окно, подъехав поближе к хозяину автобазара.

— Тот самый острозор, — подошёл он к двери пикапа и пожал мне руку через окно. — Слышал, что ты разбогател маленько. Хочешь новую машину себе прикупить?

— Честно говоря, даже не думал об этом, — ответил я. — Меня мой пикап полностью устраивает.

— Таки полностью? — переспросил чернокожий мужчина. — Ну-ка, открой капот, дай взглянуть?

Дёрнув рычаг слева, я открыл замок капота и вышел из машины. Белый сам поднял крышку, поставил распорку и заглянул под капот.

— Большой закрывающийся кузов, просторный салон, огромный топливный бак, — перечислял я плюсы своей машины. — Да привык я уже к нему. Мне бы только простреленный бак починить.

После моих слов он взглянул ненадолго на бочку, в которой торчали клинья, и залез обратно под капот.

— Бак не проблема: слил топливо, заварил и залил обратно, — ответил Белый. — Проблемы у тебя здесь. Твоему мотору тяжело с такой бочкой на крыше ездить. У тебя тут всё разболталось, и масло течёт. Не понимаю, как ты только доехал сюда.

— Починишь? — спросил я.

— Я бы тебе посоветовал нормальную тачку взять, — ответил он, вытирая об себя руки. — Тут если по уму делать, то надо мотор менять или турбину ставить. Ну или расточить цилиндры и поставить другие поршня.

— Ну а в чём проблема? Сделай, я всё оплачу, — предложил я. — Другую тачку не хочу, мне эта нравится, пока она едет.

Хозяин в белой кепке понимающе покивал головой.

— В том-то и дело, что недолго ей ездить осталось. Здесь я такую работу не сделаю. Могу дыру заварить, гайки подтянуть, да масло с топливом заправить, — ответил Белый. — Для серьёзной работы тебе ко мне на родину надо ехать — в Бафир. Там мужики всё, что хочешь, тебе сделают. Тут недалеко, полтора часа на север.

— Да не вопрос, могу и туда съездить. Ты предупреди, чтоб они подготовили мотор и турбину, а я на днях подъеду, пусть установят, — сказал я. — Предоплату оставить?

— Правильно! Дадим вторую жизнь твоему пикапу! — воодушевился Белый. — Один серебряный оставь, и я всё организую. Ну и оставляй пикап, заделаю пулевое отверстие в бочке и подтяну тебе гайки, чтоб смог доехать до Бафира.

Так и сделал. Переложил всё ценное из салона в кузов и закрыл его на замок. Договорились, что Белый днём закончит и заправит мне полный бак топлива, а к вечеру он вернётся в Бафир и там обо всём договорится с местными.

С рюкзаком на плече и револьвером на поясе я вернулся пешком в «Белую астру». Оппонент Феллардона по кличке Кислый уже встал из-за стола с расстроенным видом. Он прикладывал ладонь к сердцу, потом указывал ей на доску, а в конечном счёте махнул рукой на старика, развернулся и пошёл прочь.

— Тива уже здесь? — спросил я у Феллардона, когда подошёл к нему.

— Забегала ненадолго, про тебя спрашивала, — ответил он. — Сказала, что отца проводит и вернётся сюда. Просила дождаться её, даже приказала удерживать тебя силой.

Старик улыбнулся.

— Будешь пытаться? — спросил я и улыбнулся в ответ.

— Давай сыграем партию в шахматы? — предложил старик, расставляя фигуры на доске. — Кислый вторую играть не стал, а Борода только в полдень придёт.

— Не уверен, что у меня хватит времени на партию. Тива может прийти в любой момент, да и с Сереной я хотел поговорить, — ответил я старику.

Серена уже была на своём месте. Рядом с ней стояла девушка с короткими светлыми волосами, и они о чём-то разговаривали.

— Нам не обязательно сегодня нужно закончить эту партию. Я запоминаю все ходы, поэтому продолжить игру мы можем в любой момент, — ответил он. — Наоборот, так интересней. Ты только не спеши, думай над каждым ходом и на несколько ходов вперёд.

— Хорошо, давай сыграем, — согласился я и сел к нему за стол.

В этот раз Феллардон сам выбрал себе белые фигуры.

— Е-два, е-четыре, — произнёс старик и двинул пешку на шахматной доске.

— Едва? — переспросил я.

— У каждой клетки на шахматной доске есть своё обозначение, — указал он на буквы и цифры по краям доски. — Пересечение и образует название клетки е-два, из которой отправилась пешка в клетку е-четыре. Зная название всех клеток, можно играть в шахматы без самих шахмат и фигур. Ты просто говоришь свой ход, а я в голове представляю его себе на шахматной доске.

— Может, ты и представляешь себе в голове доску со всеми фигурами и каждым ходом, а я так точно не могу, — произнёс я и двинул чёрную пешку вперёд.

— Если полюбишь шахматы, то и ты сможешь представлять их в голове и находить лучшие шаги, — ответил старик и сделал ход конём.

Девушка, которая разговаривала с Сереной, направлялась к нам в таверну, переходя дорогу.

— Кто это? — спросил я у Феллардона.

— Дочь правителя по имени Астра, — ответил старик. — Вчера уже была здесь, расспрашивала про какого-то следопыта, говорит, что брат пропал.

— Если уж назвали таверну в мою честь, то переименуйте в «Светлую Астру» и пишите имя с большой буквы! Неучи! — обратилась девушка к тёте Моне, которая протирала стол.