Острозор 3

Говорят, что в пустыне за всё приходится платить кровью. Мы заплатили литровой склянкой.

Злоящер. Чёртова ящерица размером с машину и шкурой, которую не берут пули. Сидя на гребне песчаной дюны, я долго смотрел на котловину через прицел винтовки. Возле логова мутанта не видно было никакой зелени и никаких растений. Всё, что когда-то здесь росло, похоронено под песком. Лишь квадратная гора возвышалась над пустыней, да у её подножия виднелись тёмные пятна — остовы машин и входы в пещеры.

Убить его? Можно попробовать прицельным выстрелом попасть в глаз. Но тогда мы получим лишь гору песка и мёртвый оазис. А мне нужен был щит. Мне нужен был ударный кулак для будущей войны с Гуннаром.

— Приручить? Ты спятил, — сказал Игнат, бинтуя руку. — Они же тупые, как пробки.

— Тупые — не значит бесполезные, — ответил я, глядя на Коки. — Поможешь?

Светловолосый парень усмехнулся и хлопнул по плечу рыжего:

— А мы на что? Ради такого дела можно и рискнуть.

Подготовка заняла несколько дней. В километре от котловины мы нашли естественную пещеру — тёмный зев в теле горы. Это будет тюрьма.

Из Норала привезли мотоцикл, инструменты и материалы. Сварщика нашли в одном из соседних поселений. Он долго матерился, но за пятьдесят монет и немного воды сварил нам решётку из арматуры толщиной в три пальца.

— Это ж грузовик выдержит! — гордо заявил он.

— Надеюсь, выдержит, — пробормотал я.

Установка была адом. Мы сверлили скалу, вбивали стальные колья и приваривали к ним тяжёлую арматуру. Всё оборудование привозили из города, поэтому работа шла мучительно медленно. Когда закончили, солнце уже садилось. Конструкция выглядела надёжно. Очень-очень надёжно.

Сегодня был тот самый день.

Я сидел на мотоцикле Игната, двигатель тихо урчал. В руках у меня был переделанный сеткомёт. Вместо сетки в кассету была вставлена стеклянная ёмкость с моим автографом — ровно литр крови, которую я сцедил утром. Голова немного кружилась, но это мелочи.

— Готов? — спросил я рыжего.

— Всегда готов! — он газанул.

Мы находились на вершине холма так, чтобы нас было видно. Ящер дремал у входа в свою основную пещеру, но его сенсорика работает безотказно. Он поднял голову. Тупые, налитые кровью глаза уставились на нас.

— Поехали! — крикнул я.

Игнат рванул с места, объезжая котловину по широкой дуге. Ящер не заставил себя ждать. Эта туша оказалась на удивление резвой. Он ломанулся за нами, поднимая тучи песка и ломая редкие сухие кусты.

— Ближе! Ещё ближе! — командовал я.

Мы выскочили прямо перед входом в пещеру-питомник. Ящер был в пяти метрах, его пасть распахнулась в беззвучном рёве — и я увидел глотку, похожую на жерло вулкана.

— Сейчас! — нажал я на спуск.

Сеткомёт выстрелил стеклянной колбой. Она разбилась о нёбо мутанта, и моя кровь водопадом хлынула ему в глотку. Мы не стали задерживаться ни на секунду. Игнат крутанул ручку газа до упора, и мы улетели обратно за бархан.

Полдня я не мог подключиться. Пытался снова и снова, но чувствовал лишь пустоту или глухую стену ярости. Я уже начал думать, что метод не сработал или мутант сдох от моей крови.

А потом связь пробилась.

Это было не похоже на подключение к Тису, Кроше или Зерде. Это было безумие. В моей голове взорвался хаос из первобытных инстинктов: «Жрать! Убивать! Бежать! Жарко! Пить!». Там не было логики, только пульсирующая боль и ярость существа, которое не понимает, что с ним происходит.

Я чувствовал его тело изнутри: как кровь разносит мой запах по его венам, выжигая старые инстинкты. На секунду мне показалось, что я сам становлюсь зверем, теряю себя в этом рёве. Я стал им, а он... он стал моим инструментом. В этом хаосе нужно было навести порядок. Мне нужно было как-то назвать эту силу.

— Бастион, — прошептал я, пробуя имя на вкус. — Тебя будут звать Бастион.

— Ко мне, — приказал я мысленно, транслируя не слова, а образ: «Хозяин ждёт тебя снаружи».

Зверь взревел от новой вспышки боли в голове, но подчинился инстинкту подчинения сильному. Я видел его глазами: мир был тусклым, тепловое зрение выхватывало лишь контуры горячего песка и чёрную прохладу пещеры вокруг.

Он шёл ко мне, ломая камни на своём пути. Глядя на яростные взмахи головой этого мутанта, сближаться с ним мне казалось опасным. Вспышки ярости периодически накатывали на него, и он ревел, но шёл дальше.

— Стой!

Злоящер замер перед чёрным провалом пещеры.

— Войди внутрь.

Он сделал шаг во тьму.

— Иди в самый конец.

Тяжёлые шаги эхом отражались от стен. Я чувствовал его недоумение и страх перед замкнутым пространством, но моя воля была сильнее.

— Сядь.

Гигантская туша опустилась на каменный пол.

Я подошёл к пещере и остановился рядом с решёткой. Ребята всё это время сидели на мотоцикле, следя за мной и мутантом издалека, готовые открыть огонь в случае опасности. Не думаю, что их пули смогли бы остановить зверя, если бы что-то пошло не по плану.

Злоящер повернул ко мне морду. В его глазах больше не было тупой злобы — там была пустота ожидания приказа и... узнавание? Запах?

— Ты дома, — сказал я вслух, хотя он не понимал слов. Он понимал кровь.

Дрожащими от напряжения и волнения руками я задвинул тяжёлый засов на решётке снаружи. Дело было сделано. Самый трудный первый шаг был позади.

В этот момент из-за бархана выехали Игнат и Коки. Они остановились рядом с пещерой, где сидел наш пленник, и заглушили мотор.

Мы посмотрели друг на друга. Без слов. Просто подошли и ударили по ладоням — крепко, по-мужски.

Теперь у нас есть свой Бастион.

***

К концу недели нас было уже около сорока человек. Караваны шли один за другим: люди Шепотуна везли провизию и инструменты, Коки с отцом пригнали очередной грузовик с остатками проводов из Угасенья. Но для задуманного мною размаха этого было катастрофически мало.

Стройка кипела под руководством Зарата — главного строителя Норала. Это был сухой, жилистый мужик с седыми висками и взглядом инженера, который видит мир не в людях, а в нагрузках на балки и объёмах земляных работ.

Нашёл я его у будущего въезда в долину. Он стоял на куче песка с деревянным планшетом для чертежей в руках и кричал на двух рабочих с лопатами:

— Ровнее кладку! Вы хотите, чтобы первый же ветер снёс эту халтуру к чёртовой матери?!

— Зарат! — окликнул я его.

Он обернулся, отряхивая ладонью песок со своих волос.

— А-а, анималист...— осмотрел он меня взглядом с ног до головы. — Приручил зверушку? Смотри, если она вырвется и тронет хоть одного моего человека...

— Не вырвется, — ответил я. — Решётка выдержит удар грузовика.

— Хорошо бы... Слушай сюда, — он подошёл ближе и ткнул пальцем в песок, где была намечена линия стены. — Мы начали с внешней стены. Это правильно?

— Да. Сначала охватываем всю долину рядом с горой. Стена должна быть высокой сразу же. Никаких низких заборчиков. Высота четыре метра минимум, чтобы ни одна тварь не перепрыгнула.

Зарат кивнул, его глаза загорелись профессиональным интересом:

— Объём работ колоссальный... Песок рыхлый, придётся копать траншею под фундамент глубже. Но это даст нам преимущество: стена будет стоять как вкопанная. А толщина? Полметра хватит?

— Делай метр. Пусть она будет толстой и уродливой, зато надёжной. Мы строим крепость, а не дом отдыха.

— Понял тебя... Людей бы ещё человек пятьдесят... И воду для раствора нужно экономить.

— Будут люди. Будет всё. Главное — сделай так, чтобы мы могли пережить первую атаку Гуннара здесь, а не бегать по пустыне.

Мы начали с главного — с земли. Котловина была окружена кольцом рыхлого песка — следами пробежек ящера и естественным барьером пустыни. Люди с лопатами начали расчистку полосы вдоль будущей стены длиной три километра.

В работу включили технику: два старых трактора натужно ревели моторами, разгребая песчаные завалы там, где человеческие руки справлялись слишком медленно. Их дизельный чад смешивался с запахом раскалённого металла от сварочных аппаратов и мокрого цемента. Один из тракторов заглох, над радиатором дымился пар; механик, чертыхаясь, полез в мотор проверять забитый песком фильтр. Песок был везде: он скрипел на зубах, забивался в сочленения машин и превращал раствор в кашу быстрее, чем тот успевал застыть.

Первым делом заложили фундамент внешней стены по периметру долины. Внутреннюю стену решили строить позже: сейчас главное было создать единый оборонительный периметр против внешних угроз из пустыни.

Пока одни таскали камни с подножия горы и мешали раствор, другие монтировали генераторы и тянули провода от привезённых катушек к будущим фонарям и насосам у источника внутри горы.

Воды теперь было в избытке: оазис наполнялся подземными ключами быстрее, чем мы успевали выкачивать её насосами для стройки и питья. Это кардинально отличалось от того дефицита, к которому я привык в своём убежище или который царил в Норале во время диверсий.

Пещера Бастиона находилась как раз у внешней стены; теперь его рёв стал частью звуков стройки. В том углу стены Зарат приказал делать дополнительные ворота — широкий проезд для техники и караванов прямо рядом с логовом мутанта.

Именно там, в своей темнице под стеной, сидел наш Бастион — живое воплощение защиты нового города.

Я забрался на плато квадратной горы, откуда вся долина была как на ладони. Внизу грохотала стройка — рождалась наша крепость.

Тис грелся у меня на шее. Зерда крутилась под ногами у строителей в поисках объедков еды; пусть бегает, где хочет — здесь ей ничего не угрожает. Кроша парил высоко в небе чёрной точкой, следя за горизонтом — нет ли чужаков? А справа, у самых ворот, темнел провал пещеры. Оттуда доносился низкий утробный рык нашего Бастиона. Он был гарантом того, что всё это — не зря. Что мы успеем достроить. Город рождался из песка и крови прямо у меня на глазах.

***

Игнат остался на стройке, Коки поехал за материалами, а я вернулся в Норал, чтобы обсудить с правителем проблему с нехваткой людей. По привычке въехал в город по старой дороге для гостей. Забылся. Вместо того чтобы свернуть в свободный тоннель для жителей, где теперь стояла усиленная стража, я направил пикап по знакомому пути и отстоял очередь.

— Тазар! — окликнул меня Зорк, когда я подъехал. Он вышел из тени навеса, вытирая руки грязной тряпкой. — Ты что здесь делаешь? Тебе теперь нужно проезжать через въезд для жителей!

— Задумался, — пожал я плечами, выходя из машины. — Привычка.

— Ладно, проезжай, — проворчал он, но в его голосе не было злости. — Только в следующий раз не устраивай мне тут дополнительных очередей.

Давно мечтал свободно въезжать в город, а как только мне дали такую возможность — забыл про неё.

Въехав в город, сразу направился прямиком в кабинет правителя. Шепотун был на месте — сидел за столом Фергала и разбирал бумаги. Выглядел он уставшим, но взгляд был цепким.

— Нужны люди, — начал я без предисловий, садясь напротив. — Много людей. Для стройки и для войны с Гуннаром.

— Мы вывесили объявления о найме, — ответил он. — Караваны привозят желающих.

— Этого мало. Нам нужны все. Предлагаю изменить правила и разрешить ночевать гостям в городе. Бесплатно. Пусть люди со всего региона знают: Норал даёт крышу над головой любому, кто ищет работу. Пусть ставят палатки на площади, пусть спят в таверне на полу — плевать. Как только они здесь освоятся, им в любом случае потребуется вода и питание. А Серена пусть отправляет их ко мне.

Шепотун поднял бровь:

— Казна не резиновая. Нам нечем им платить.

— Я оплачу, — сказал я твёрдо. — Буду платить работягам из своих денег. Пусть только кто-нибудь возьмёт учёт и выплаты рабочим на себя.

— Поговорю с Сереной, — одобряюще кивнул правитель. — Думаю, она не откажет нам в этом.

Из кабинета я вышел с чувством удовлетворения. План запущен.

Сразу направился в «Белую астру». В таверне, что меня удивило, зал был почти пуст, только пара завсегдатаев сидела в углу. Тива стояла за стойкой и протирала кружки. Увидев меня, она молча положила тряпку и упёрла руки в бока.

— Я еду с тобой, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Без тебя я здесь не останусь!

— Тива… — начал было я.

— Никаких «Тива»! — она вышла из-за стойки и подошла ко мне вплотную. — Я еду к квадратной горе, и это не обсуждается.

— Это может быть опасно, — произнёс я.

— Опасно?! — её глаза сверкнули. — А сидеть здесь и ждать вестей — не опасно?! Я обо всём договорилась: Нэя с тётей Моней справятся с таверной, Шепотун присмотрит за порядком. А я еду с тобой. И точка.

Я посмотрел ей в глаза и понял: спорить бесполезно. Она уже всё решила.

— Ладно, — вздохнул я. — Собирай вещи. Выезжаем на рассвете.

Тива улыбнулась и поцеловала меня.

Вечером мы сидели с Феллардоном на веранде «Белой астры». Зерда дремала у моих ног, положив мордочку на ботинок. Тис привычно грелся на перилах. На столе стояла шахматная доска.

Сегодня я играл чёрными.

— Преимущество чёрных в том, что ты отталкиваешься от ходов соперника, — рассуждал старик, делая ход конём. — Кажется, что ты вечно защищаешься... Но именно это даёт тебе время выстроить сильную оборону и ударить в нужный момент.

Я кивнул старику. Его философия была мне близка.

Немного подумав, двинул пешку слева на королевском фланге — там я планировал спрятать своего короля после рокировки. Феллардон задумчиво почесал подбородок.

— Бастион твой... Он ведь как ладья, бьёт только по прямой. Мощный зверь. Жаль только, что тупой.

— Зато если направить эту силу куда надо... — я сделал рокировку, выводя ладью в центр доски для атаки. — Это может решить исход партии.

Старик посмотрел на меня исподлобья:

— Замысел твой понятен. Ты строишь крепость для войны...

— Пока ты думаешь над следующим ходом... — сказал я и встал из-за стола. — Пойдём, покажу тебе новый дом. Партию мы доиграем позже.

Феллардон лишь улыбнулся и начал собирать шахматы.

Дом я выбрал ещё пару недель назад: добротный каменный с небольшим садом и дорожкой к оазису. Правда, жить в нём сейчас у меня не было возможности — всё время занимала стройка. Во дворе стояло несколько построек: беседка, сарай и баня, но последняя была заколочена снаружи старыми, посеревшими от времени досками.

— Поживёшь в моём доме? — спросил я старика. — Кому-то нужно присматривать за домом и садом.

Феллардон прищурился:

— Зачем мне дом? С удовольствием поживу в баньке. Всяко лучше, чем в шалаше за городом. И до таверны ближе.

Мы оторвали доски и зашли внутрь его нового жилища. Баня была в плачевном состоянии: стены внутри покосились, доски прогнили, а потолок обвалился.

— Да уж, тут требуется основательная работа, — произнёс я, осматриваясь.

— Для ремонта нужны хорошие доски, — вздохнул он.

Я молча достал из рюкзака кошель и отсчитал несколько монет.

— Держи. Купишь материалы и наймёшь плотника. Пусть приведёт баню в порядок, чтобы ей можно было пользоваться.

Вечерело. Перед отъездом нужно было решить последний вопрос. Я выехал из города и направился к своей горе, чтобы законсервировать убежище. Сначала забрал накопившуюся воду в хоромах, а потом снова поднялся наверх и смотал верёвку в бухту. Спускаться пришлось аккуратно и без страховки.

Спустившись вниз, я достал из рюкзака банку с краской, которую взял у Зарата, и широкую кисть. У подножия скалы, на самом видном месте, я нарисовал грубый знак — перечёркнутый череп и кости. А ниже, корявыми буквами, вывел надпись:

«Здесь живут питомцы анималиста. Залезешь — умрёшь».

Пусть боятся. Страх — лучший сторож, чем любой замок.

Отойдя на несколько шагов, я поднял голову и в последний раз взглянул на своё убежище. Здесь я был счастлив. Здесь всё началось. Но теперь мой дом там, на западе, в долине, где грохочут генераторы и рождается новый город.

Сев в машину и развернувшись, я поехал обратно в Норал. Город действительно менялся. Жизнь налаживалась.

На улицах стало больше людей и детского смеха. Я видел, как Синка с матерью несли корзины с покупками — они возвращались к Серене, и теперь жили все вместе в доме у оазиса.

Мимо пронеслась знакомая фигура. Астра. Она больше не бегала вокруг внутренней стены города. Теперь её маршрут проходил мимо пещер Коки и Мирланды. Сначала это были просто пробежки для восстановления формы после яда мамбы, но потом... Я усмехнулся, вспомнив идиотскую улыбку Коки. Теперь они задерживались у костра после тренировок. Отношения закрутились.

А у бывшего дома Фергала я заметил Мирланду. Она стояла на крыльце, кутаясь в шаль от вечернего ветра, и смотрела на закат. Теперь она жила здесь вместе с Шепотуном. Правитель и изгнанница. Мать и сын. Кажется, впервые за долгие годы она выглядела спокойной.

В таверне меня ждала Тива. Впереди была долгая ночь сборов и дорога к квадратной горе. Но сейчас, глядя на этот город, я чувствовал странное тепло.

Норал больше не будет прежним.