Ося среди своих, Бендер среди чужих⁠⁠

— Черный цвет-слишком траурно, — говорил Остап. — Зеленый тоже не подходит: это цвет рухнувшей надежды. Лиловый — нет. Пусть в лиловой машине разъезжает начальник угрозыска. Розовый — пошло, голубой — банально, красный — слишком верноподданно.

С этой же интонацией перебираю всех экранизированных Остапов. Во всей своей силе образ Бендера, я убеждён, не раскрыт.

Бендер-Юрский — балабол и трепло, хохмач из капустника театрального кружка при ПТУ. Такой не способен на изощрённые схемы. Мелкий жулик, брачный аферист Грицацуев — вполне его уровень. А Бендер — напомню! — Великий Комбинатор.

Полууголовник-авантюрист Бендер-Гомиашвили — орешек покрепче, но, опять же, не интеллектуал. Взять на понт Кису, подмять в шестёрки Балаганова и, тем более, Паниковского — тут я верю. А влезть в автопробег, лихо возглавить его с транспарантом — тут во мне восстаёт внутренний Константин Сергеевич С.

Остап Миронов — милейший тип, весь вышедший в водевильного пижона. Для «12 стульев» — туда-сюда, а для «Золотого телёнка» уже больше нужна хватка Димы Семицветова из «Берегись автомобиля». А Диме до Остапа Миронова не хватает интеллекта и самоиронии. Дима не пойдёт к Корейко с 10 тысячами, он их зажмёт, да и драку организовать жидковат. Танцующий стиляга-плут Остап Миронов, кстати, тоже.

Когда появится сервис дипфейков, способных подменять не только лица, но и характеры персонажей по образцу, я сделаю свою версию «12 стульев» и «Золотого телёнка». Остапом у меня будет Вячеслав Тихонов, а характер — нордический Штирлиц. Остап Ибрагим Штирлиц-бей.

Попробуйте ту же фразу про выбор цвета для Лорен-Дитриха услышать от штандартерфюрера:
— ...Пусть в лиловой машине разъезжает начальник угрозыска...
А?

И с той же вдумчивой иронией:
— Вставайте, граф, вас зовут из подземелья! — и контуженный Айсманн покорно встаёт и протягивает руки к наручникам.
— А можно так — утром стулья, а вечером — деньги? — и интриган Мюллер безропотно отдаёт папку с самыми секретными грифами на обложке.

Или вот:
— С таким счастьем - и на свободе!
И крупным планом — пристальный взгляд из-под козырька.
Холодок правды жизни возникает между лопаток.

Весь золотой фонд цитат из дилогии начинает отливать более острыми смыслами.

— Графиня изменившимся лицом бежит пруду, — только Ибрагим Штирлиц мог соорудить такой спектакль, с отловом Берлаги и расследованием схем Корейко. История с Нью-Васюками не по масштабу экранизированным Бендерам. А ведь Штирлиц, как мы помним, здорово понимал в шахматах. И шахматистах.

Собственно, Корейко интересует Остапа Тихонова не как вершина, на которой чемодан с миллионом.
В недрах соответствующих органов, в нужной карточке с его фотографией — он, конечно же, не Остап, там совсем другие ФИО, а должность — оперативный сотрудник особого назначения, с опытом внедрения в самые жестокие банды. Молодым оперативником он с риском для жизни предотвратил вывоз большой партии драгоценностей (операция «Предводитель дворянства»), а сейчас он идёт по следу ОПГ крупных расхитителей народного хозяйства. А Корейко — только мелкая фигура в длинной цепи, тот же берлага-скумбриевич в чуть более алчной версии.

Сарказм авторов книг проступит во всей леденящей красоте — наиболее вероятный прототип их героя Осип Шор работал инспектором в Одесском ЧК, и рассказывал Ильфу и Петрову, как боролся с Мишкой Япончиком. Штирлиц, согласитесь, достоин быть таким Остапом. Да и в биографии Петрова-Катаева есть примечательные главы: работа в уголовном розыске Одессы(!), участие в ликвидации банд...

Заметьте, как Бендер подходит к... делу:
«Остап молча прошел к бамбуковому столику, положил перед собой папку и крупными буквами вывел надпись: «Дело Александра Ивановича Корейко. Начато 25 июня 1930 года. Окончено…. го дня 193.. г.».
Чувствуете профессиональную предысторию литературного героя? Можно ли «натянуть» её на Остапов Юрского, Миронова или Гомиашвили?
Нет, нет и ещё раз нет!

Великие авторы написали весёлые книги о серьёзных событиях. Это и сбивало с толку великих режиссёров. Герой не был разбитным треплом, он был интеллектуал в бескомпромиссных обстоятельствах. Юмор, который так натужно выходил в экранизациях, был жёстким сарказмом тёртого бойца, знавшего цену словам и поступкам.

Моя бендериана будет масштабной. Как «Рождённая революцией» и «ТАСС уполномочен заявить».

Уже хочется сказать:
— А вас, Остап, я попрошу остаться.
И услышать ответ знакомый с детства голос из «17 мгновений»:
— Заседание продолжается, господа присяжные заседатели! Командовать парадом буду я!