От молчания к признанию

Вечер был душным. Таким, что Сынхо хотел сбросить с себя не только одежду, но и всю плоть — стать лёгким порывом ветра, чтобы развеяться и исчезнуть среди вязкого, нагретого воздуха. Он сидел на деревянной скамейке перед домом в тени, устроившись между кустами камелий и новыми воротами, ведущими на его участок. Здесь было немного прохладнее, но одежда всё равно неприятно прилипала к телу, словно вторая кожа. С главной дороги подул ветер — прохладный, но с привкусом зноя, пыли и мелкого мусора, закружившего в воздухе. Сынхо уловил отдалённые раскаты грома. Небо покрылось тяжёлым покрывалом пышных и густых туч, и всё вокруг мгновенно потускнело.

Мысли Сынхо были заняты только ею, единственной, кто в последнее время не покидал его сознания. Однако даже её образ, обычно яркий и живой, в этот вечер казался ему несколько размытым, словно тяжёлый и влажный воздух пытался приглушить все его чувства.

Харин была его одноклассницей и соседкой. Их дома разделяли лишь высокие заборы и камелия, которая уже успела пережить недельные страдания подростка. Эта девушка была особенной, не такой, как все остальные, кого он знал. Харин всегда привлекала его — не только своей внешностью, но и какой-то внутренней силой. Она говорила не много, но в её словах для Сынхо всегда звучал глубокий смысл, словно весь её мир раскрывался в них.

Сынхо знал, что влюблён. И слишком хорошо осознавал, что никогда не сможет сказать ей об этом. Он наблюдал за ней издалека, и его сердце переполняла невысказанная боль. Наконец, он принял решение положить этому конец.

— Признаюсь, — прошептал Сынхо. — Нет, не смогу. Его голос прозвучал так жалко, что он только сильнее прижал ладони к лицу. Голова опустилась ещё ниже, почти к коленям.

Как же это было унизительно — застрять между страхом и желанием. Всё сильнее и сильнее. Чтобы как-то прийти в себя, Сынхо лёгким хлопком ударил себя по щеке. Затем второй раз. У неё ещё никого нет. Эта мысль звучала, как спасение. У Харин не было парня, как и у него девушки. Нет никаких препятствий. Никого сильнее, выше, красивее. Была только его нерешительность. Это осознание вселяло в него надежду. И вот, на второй неделе летних каникул, Сынхо решил признаться ей в своих чувствах и предложить встречаться.

Каждый вечер он терпеливо ждал её возвращения с занятий танцами, вместо того чтобы сидеть дома в прохладной комнате с кондиционером. Это была его цена за возможность «случайно» встретить Харин возле дома. Правда, каждая такая встреча заканчивалась одним и тем же: он просто улыбался и здоровался с ней, не в силах найти в себе смелость сказать что-то большее.

С неба начали падать мелкие капли дождя, но Сынхо был настолько погружён в свои мысли, что даже не заметил, как рядом с ним остановилась Харин.

— Что делаешь?! — раздался её смех. — Думаешь, это поможет тебе взбодриться?

Сынхо только сейчас понял, что снова хлопнул себя по щеке. Девушка смахнула капли со лба и громко рассмеялась. Всё вокруг стало невероятно горячим, и даже воздух, казалось, обжигал его дыхательные пути. Собравшись с силами, он встал перед ней, но слишком поздно.

Внезапно начался ливень. Харин, вскрикнув от неожиданности, побежала домой. В этот момент она что-то кричала, но Сынхо лишь проводил её взглядом до ворот, не разобрав ни единого слова.

На следующий день он подумал, что немного опоздал, потому что, когда подходил к калитке, уже слышал голос Харин. Уже здесь? Болтает по телефону? И как теперь с ней заговорить?

Сынхо резко остановился, попятился назад и скрылся за калиткой.

Харин была не одна.

Её сопровождал высокий парень, который был почти на полторы головы выше девушки. Сынхо, лишь на пару сантиметров превосходивший её ростом, почувствовал лёгкий укол в груди. Харин на мгновение замолчала, и незнакомец начал говорить с ней любезно до приторности. Сынхо непроизвольно сжал кулаки, а затем прикусил один из них так сильно, что слова парня стали неразборчивыми. Он пришёл в себя лишь тогда, когда услышал её голос. Харин поздоровалась с мамой, и их голоса стихли за закрытой дверью. Сынхо вспомнил, как возмущался на счёт высоких заборов. Недавно он думал, что здесь не нужны такие ограды, но теперь они вызывали у него странное чувство облегчения.

В голове Сынхо роились не самые приятные мысли. Он неторопливо следовал за ним, стараясь оставаться незамеченным. Тот уверенно шагал в сторону главной улицы. В отличие от Сынхо, парень был одет более современно и со вкусом. Богатенький, раз щеголяет на таком дорогом скутере подумал Сынхо, когда чужак остановился возле электроскутера с широкими колёсами. С ухмылкой на лице он записал голосовое сообщение: «Ещё не целовались, но скоро будем». Он надел шлем с дурацкой наклейкой в виде горящего сердца с буквой «Л». В этот момент Сынхо запротестовал, и он захотел, чтобы этого человека не существовало. Ещё не целовались?! Откуда ты вообще взялся? У-ублюдок! Сынхо замахнулся на него кулаком, а незнакомец уже скрылся из виду, оставив за собой клубы пыли.

Харин с детства увлекалась танцами. Она посещала кружки в школе, а перед летними каникулами начала ходить в танцевальную студию. Сынхо предположил, что они могли познакомиться именно там. От этой мысли его сердце забилось быстрее, и с каждым ударом он стал ощущать, как его рука непроизвольно дёргалась в разные стороны.

Прошло три дня, и Сынхо больше не изнывал от жары и духоты, сидя на скамейке перед домом. На работе у его отца один из сотрудников заболел, и Сынхо предложили временно его подменить. Юноша был даже рад такой возможности. Ещё не целовались… Просто плыви по течению, Юн Сынхо.

— Всё в порядке? Ты в последние дни какой-то отдалённый, — отец похлопал его по плечу.

— Это от жары.

— Если хочешь, можешь остаться дома. Просто помоги мне с чековыми лентами.

— Хорошо пап.

Сынхо грузил ленты в багажник машины отца. Рядом заскрипели педали — это проезжал господин Чхве.

— Доброе утро, Сынхо!

Он обожал кататься по утрам. Старик приветливо улыбался, а Сынхо вежливо махал ему вслед. Затем он резко развернулся и побежал в дом. Оставалась всего одна коробка. Пересекаться с Харин он не хотел. Только не сегодня. Загрузив коробку в багажник, он быстро захлопнул дверь. Но, не успев опомниться, налетел на неё.

Харин рассмеялась, отпрянула в сторону и посмотрела на него.

— Извини Сынхо, я не хотела тебя пугать!

Воспоминания последних дней обрушились на него и он сухо ответил:

— Привет.

— Сегодня суббота, — произнесла она с лёгким волнением, наблюдая за его реакцией. — Двадцатое число.

Издалека до них донёсся шум мотора электроскутера. Сынхо не ответил, лишь отмахнулся, так и не взглянув на неё, и направился обратно в дом.

— С-Сынхо?.. — Харин с недоумением смотрела, как он уходит, скрываясь за калиткой. Навстречу ему шёл отец.

— Отдыхай Сынхо, — сказал Юн Джоно, проводив сына взглядом. Затем, пожав плечами, вышел за калитку, где стояла их машина.

— Доброе утро, Харин. Как поживают родители?

Уже и к дому подъезжает… Сынхо с силой толкнул дверь, словно она была причиной всех проблем. Он поднялся к себе в комнату и остановился перед сеткой-доской, в центре которой был прикреплён лист с надписью: «20 июля. Выступление Харин».

Сынхо, уставившись на лист бумаги, вспомнил счастливое лицо Харин. Они впервые так долго разговаривали, и она пригласила его на своё выступление. В её глазах читался более глубокий интерес, чем просто дружеский, но Сынхо был настолько взволнован, что не заметил этого. Сейчас он с грустью вспоминал об этом. Было же что-то… Сынхо протяжно воскликнул, с горечью осознав упущенный момент. Он рухнул на кровать и ударил кулаком по матрасу.

Ближе к вечеру приехал отец.

Джоно расслабленно опустился на мягкий диван рядом с сыном. Он неторопливо огляделся вокруг: тёплый свет лампы мягко озарял уютную атмосферу хаоса, царящего в комнате. На тёмной поверхности журнального столика лежала вскрытая пачка сладко-острых чипсов, часть которых рассыпалась по столу. По телевизору шла передача, явно включённая для фона, ведь Сынхо вряд ли бы стал её смотреть. Он неторопливо вытягивал из пачки очередную чипсину. На его лице не дрогнул ни один мускул, когда он жевал, с абсолютной сосредоточенностью уставившись в экран своего смартфона. Яркий свет отражался в его глазах, а пальцы неслышно скользили по стеклу.

— Не опоздаешь?

— Опоздаю.

Характером весь в маму! Ей-богу! Джоно улыбнулся и вспомнил то, как Харин отругала парня на электроскутере: «Я же просила не ездить за мной! Не понимаешь с первого раза?» Да уж, впервые видел Харин такой строгой!

— Лучше иди прямо сейчас, — посоветовал Джоно. — Харин, наверное, уже заждалась тебя.

Да неужели?.. Сынхо хотел всё рассказать отцу, но сдержался.

— Не обижай её. Харин за тебя волнуется.

Сынхо медленно отвёл взгляд от телефона, перестал жевать и посмотрел отцу прямо в глаза.

— Сегодня у них «Шоу новичков», — продолжал Джоно. — Ты просто обязан поддержать её!

Сынхо молчал.

— Я тебя не понимаю! То ты ждал этого дня, а теперь как будто не хочешь идти!.. — Отец вдруг замолчал, затем поправил очки. — Скажи мне. Вы поругались?

— Здесь стало... «душно», — пробормотал Сынхо, слегка покачав головой. Он сделал шаг, собираясь уйти, но Джоно протянул руку и схватил его за запястье.

— Кондиционер, вроде бы, работает.

— Нет, пап. Ты не понял. Я пошёл.

Джоно медленно отпустил сына и, задумавшись, отправил в рот чипсину.

— Когда уже закончится этот чёртов сезон? — пробормотал он сам себе. — В такую жару люди словно забывают, кто они такие! Хех, легкомыслием весь в меня! Харин ругается, а этот скутерист... Ну, тот вообще полный псих!

Сынхо замер на мгновение, но всё равно продолжил подниматься по лестнице.

— Стой, Сынхо! — выкрикнул Джоно, заметив, что его сын совершенно не торопится. Он нахмурился и уточнил: — Так ты идёшь или нет?

— Нет. Я буду там лишним.

Джоно вскочил с дивана, быстро подбежал и встал перед лестницей, широко расставив ноги.

— Сынхо! Немедленно спустись сюда и отправляйся в студию!

— Не пойду!

— Юн Сынхо! — крикнул Джоно ещё громче. — Быстро спускайся и бегом к Харин!

Порой люди могут неправильно понять слова и поступки других. Они видят лишь часть ситуации и додумывают остальное, основываясь на своих собственных ощущениях и предположениях. Часто люди делают поспешные выводы, не разобравшись в этом до конца. Так произошло и с Сынхо.

— Иногда нужно знать правду или бороться за то, что тебе дорого. Чтобы потом не сожалеть об этом всю жизнь. Так что не возвращайся домой раньше десяти часов вечера, негодник!

Когда отец рассказал ему, как Харин жаловалась в машине на скутериста, сердце Сынхо застучало, и он почувствовал себя полным дураком. Оказалось, что Харин просто показывала незнакомцу, где находится магазин с токпокки! Хитрый болван! Как будто в городе нет других мест, где можно вкусно поесть! Сынхо выбежал из дома. До студии было всего пару кварталов.

В тот момент парень из танцевальной студии был очень настойчив. Он проводил Харин до дома. И в течение ещё нескольких дней вёл себя так, словно был знаком с ней много лет.

Сынхо мчался по улице, не замечая ни дождя, ни грома, ни своей промокшей одежды. Он даже перебежал дорогу на красный свет. Взглянув на часы, Сынхо понял, что мероприятие уже в самом разгаре. Ему нужно было успеть хотя бы к его завершению.

— Он меня пугает! Такой настойчивый и самоуверенный тип! — говорила Харин, когда Джоно вёз её к студии. — Господин Юн! От его взгляда у меня мурашки по коже. Вы понимаете?

— Не волнуйся, — Джоно притормозил на светофоре. — Как только он увидит вас с Сынхо, сразу же оставит тебя в покое. — Он многообещающе улыбнулся.

— Ну… — Харин отвела взгляд в сторону и слегка покраснела.

Промокший под дождём и запыхавшийся, Сынхо вошёл в студию. Девушка за стойкой даже не взглянула на него. Если бы она посмотрела, то, наверняка удивилась бы его измождённому виду. Вместо этого, едва посмотрев в его сторону, она сухо произнесла:

— Поднимитесь на второй этаж, пройдите прямо по коридору и сверните налево.

Вскоре Сынхо затерялся в толпе гостей.

Просторное помещение было погружено в особую атмосферу: гул голосов смешивался с приглушёнными звуками спортивной обуви, тихо скользящей по идеальному паркету, а где-то в глубине помещению вторила едва уловимая вибрация музыки, льющейся из мощных колонок с чистым, дорогим звучанием.

Освещение добавляло магии: мягкие неоновые полосы на потолке то затихали, то вспыхивали лёгким мерцанием, наполняя всё разноцветными бликами и тёплыми тенями. Центральная сцена выделялась на общем фоне: её заливал яркий, почти ослепительный свет прожекторов, который подчёркивал каждую деталь выступающих.

Ведущий, уверенно и размашисто жестикулируя, готовил публику к заключительному номеру. Мгновенно наступила тишина: гости затаили дыхание, словно ожидая чего-то невероятного. Лучи прожекторов, пронизывая едва заметный дымок от лёгкого туманного эффекта, придавали сцене почти мистическую глубину.

Атмосфера накалялась с каждой минутой. Он представил участников: Дэниела и талантливую дебютантку — Харин. В зале раздались аплодисменты и свист.

Сынхо заметил, как они вышли вперёд.

Дэниел оказался тем самым назойливым незнакомцем, и это усилило раздражение, нарастающее внутри. Загремела музыка, и словно что-то разорвалось в душе Сынхо — непреодолимая грусть и что-то ещё, что он не мог себе объяснить.

Во время танца он не сводил глаз с Харин. Она выглядела поразительно привлекательно — гораздо ярче, чем он когда-либо замечал раньше. Её наряд подчёркивал все достоинства фигуры: широкие спортивные брюки с небольшими разрезами по бокам изящно обрисовывали бёдра, а короткий белый топ с закрытыми плечами открывал подтянутый живот. Образ завершали большие белые кроссовки и чёрная бейсболка, из-под которой выбивался аккуратный хвост её тёмных волос. Этот образ завораживал его, но одновременно причинял невыносимую боль. В танце Дэниел стал ближе к Харин. Сынхо не мог отвести взгляд: каждое движение этого парня раздражало. Он позволял себе слишком много — его грубые прикосновения к её бедрам, моменты, когда он будто нарочно прижимался к её телу, игнорируя любые границы. Эти жаркие, явно чувственные движения, характерные для современного танца, волной прокатывались по залу, но для Сынхо это была настоящая пытка. Было очевидно, что Харин чувствует себя неуютно. Её движения потеряли лёгкость, а взгляд время от времени избегал остановки на лице её партнёра по танцу. Кто-то случайно задел Сынхо плечом, и он отвлёкся от происходящего на сцене. В этот момент вперёд протиснулись двое парней чуть старше него. Один из них держал в руках телефон.

Сынхо невольно посмотрел на экран и замер: там была она.

Харин.

Подростки о чём-то оживлённо разговаривали, то и дело указывая на экран, а затем на сцену. Сынхо напряг слух, стараясь разобрать их слова.

— Да, это он, — уверенно проговорил один, кивая на изображение на экране. — У него татуировка на руке как на шлеме, всё сходится. И эта девушка — тоже на сцене.

Татуировка? О чём они вообще? Кусочки головоломки никак не сходились в его голове. Сынхо сделал несколько шагов ближе, чтобы взглянуть на экран. Теперь он увидел всё чётко: на телефоне был открыт чат, а в нём — пост с фотографией Харин.

Он напряжённо начал читать текст под снимком. Каждое слово било по сознанию, как удар молота: «Моя следующая цель. Ставьте сердечки под этим постом, чтобы приблизить момент, когда полетят её трусики! Тогда я смогу показать вам, какого они цвета!»

Сынхо почувствовал, как кровь приливает к лицу. Его дыхание участилось. Внизу поста красовалось название канала: «Л — Лукас: ваш гид по женским трусикам». Сынхо не мог отвести глаз от странной аватарки с наклейкой на шлеме.

Картина сложилась.

Он сжал кулаки. Теперь было всё ясно. Дэниел, наглый, самодовольный скутерист, и есть тот самый Лукас! Больной извращенец.

— Думал, мы его не найдём.

— Я ему голову сверну за Мунбёль, — пробурчал второй из подростков. — Но сначала покурим. Пошли.

Они ушли, оставив Сынхо наедине с безудержной яростью, которая начинала закипать внутри. Он чувствовал, как множество нерешённых ситуаций камнем давило ему на грудь.

Музыка внезапно оборвалась, и зал тут же наполнился громкими аплодисментами. Ведущий произносил что-то вдохновляющее, а тем временем участники начали подниматься на небольшую сцену. Сынхо заметил, как Харин немного отстранилась от Дэниела, но танцоры тут же окружили их со всех сторон, и в итоге скутерист снова оказался рядом, почти вплотную. Её взгляд метался по залу, словно она кого-то искала. Наверное, ищет меня. Сынхо укрылся за высоким мужчиной в толпе, чтобы избежать её взгляда.

На сцене уже выступал куратор. Он поблагодарил гостей и участников, а затем с широкой улыбкой объявил радостную новость: вместе с группой профессиональных танцоров студии он решил принять Харин в свою команду.

В этот момент ей передали микрофон.

Харин замерла, когда ей протянули микрофон. На мгновение она словно перестала существовать, и в её ушах звучал лишь гулкий стук сердца. Десятки людей в зале смотрели на неё с ожиданием и напряжением. Она крепко сжала микрофон, но слова будто застряли где-то внутри.

Заметив её смущение, ведущий с лёгкой и непринуждённой улыбкой шагнул вперёд.

— Друзья, кто бы из нас не растерялся перед такой впечатляющей аудиторией? — его голос, полный оптимизма, нарушил тишину, и в зале раздался лёгкий смех и аплодисменты. — Давайте поддержим нашего новичка! Харин сегодня превзошла все ожидания!

Зал ответил бурными овациями, и Харин ощутила, как спадает давление. Она с лёгкой улыбкой посмотрела в микрофон, опустив глаза.

— Спасибо… Спасибо вам огромное, — произнесла она едва слышно. Затем, набравшись смелости, продолжила уже громче, стараясь выразить свои мысли: — Я даже не представляла, что скажу, когда окажусь здесь. Для меня это было огромным испытанием. Танцы всегда были частью моей жизни. Но сегодня… Сегодня я осознала, что, возможно, это было моё первое и последнее выступление.

Её слова на мгновение погрузили зал в тишину.

Харин подняла глаза и улыбнулась с лёгкой грустью.

— Для меня это был потрясающий опыт — выйти на сцену и ощутить вашу поддержку. Господин Ким, благодарю за приглашение стать частью вашей команды, но сегодня я поняла, что хочу попробовать себя и в других областях. Не стоит бояться перемен — они помогают нам стать лучше.

Зал разразился бурными аплодисментами. Ведущий подыграл моменту с лёгкой шуткой:

— А я только хотел пригласить её на танго, но ладно, найду кого-нибудь другого!

Все засмеялись, и Харин тоже улыбнулась, чувствуя, как напряжение полностью покидает её. Это было не прощание, а начало нового пути.

Харин внезапно вздрогнула, почувствовала, как чья-то рука скользнула по её талии. Это был Дэниел. Он крепко обнял её и притянул к себе. Его правая рука уверенно легла на оголённый разрез спортивных брюк. Язык тела Харин отчётливо кричал: она не хотела этих прикосновений. Но Дэниел лишь усмехнулся в ответ. Другой рукой он выхватил микрофон из её рук.

— Такой талант, как у Харин, слишком ценен, чтобы его просто так отпускать, господин ведущий! — В его голосе прозвучала фальшивая озабоченность. — Такая красота не должна пропадать зря!

Он самодовольно оглядел зал.

— Пусть люди решат твою судьбу, Харин! — громко объявил Дэниел, подняв микрофон. — Ос-тань-ся! Ос-тань-ся!

Толпа, охваченная энтузиазмом, подхватила его слова. Их голоса сливались в раскатистое скандирование:

— Ос-тань-ся! Ос-тань-ся!

Дэниел ухмыльнулся, наслаждаясь моментом. Лучшего случая уже не подвернётся! Так что… Его рука продолжила бесцеремонно двигаться, ощупывая кожу под разрезом её брюк. Дерзость скутериста не знала границ. Мерзавка! Никто и никогда раньше не отшивал его. Но Харин стала избегать и даже осмелилась отказаться от его приглашения пойти на вечеринку после выступления.

Харин почувствовала себя униженной. Она попыталась вырваться, но танцор, стоявший рядом, слегка прижался к ней, словно поддерживая Дэниела. Их взгляды встретились, и Харин осознала, что всё это было заранее спланировано.

Атмосфера в зале накалялась. Люди скандировали всё громче. И вдруг, как гром среди ясного неба, раздался одиночный крик, разорвавший этот хаос:

— Нет!

Весь зал замер. Люди начали оборачиваться, пытаясь понять, кто посмел пойти против общего мнения. Тем временем Харин снова попыталась вырваться из рук Дэниела, но он лишь сильнее сжал её за ягодицу.

— Ты новичок в этом, Харин. Тебе нужно научиться контролировать себя на людях, — прошептал он, обдавая её ухо горячим дыханием.

Внезапно Харин размахнулась, и звонкая пощёчина с треском разнеслась по студии. От неожиданности Дэниел отшатнулся, прижимая руку к щеке. Его самоуверенность словно лопнула, и он растерянно огляделся.

В этот момент люди начали расходиться, освобождая путь. Сынхо уверенно шагал к сцене, словно герой из старого фильма.

Харин почувствовала, как её сердце на мгновение остановилось, а затем забилось с удвоенной силой.

Сынхо…

В этот момент она осознала, что любит его. Без лишних слов Сынхо ударил Дэниела кулаком в лицо. Удар был настолько сильным, что скутерист пошатнулся, сделал пару шагов в сторону и упал на пол. В зале раздался громкий вздох, толпа замерла, а Харин в полном шоке наблюдала за происходящим. Она никогда прежде не видела ничего подобного, но в этот момент её душа ликовала: она больше не была одинока.

Дождь застучал по стеклу, словно отражая бурю эмоций, бушевавших в студии после произошедшего. Наконец шум и гул утихли, и в наступившей тишине Сынхо взял её за руку. Они не произнесли ни слова — молчание говорило за них. Вместе, не отпуская рук, они вышли за двери и оказались под дождём.

— У тебя теперь могут быть неприятности, — тихо сказала Харин.

— Всё решится, — Сынхо улыбнулся осторожно, будто проверяя, не станет ли боль сильнее. Губа неприятно ныла — совсем пустяк, но достаточно, чтобы напомнить ему о том, как Дэниел упрямо отбивался до самого конца. Наверное, извращенцем уже занялись те двое подростков. «Ты даже не представляешь, с кем связался. Я сделаю всё, чтобы твоя жизнь стала кошмаром! — хрипел Дэниел, мерзко смеясь, а затем вскинул палец, будто выстрелил в Харин. — С тобой я тоже разберусь». Сынхо отогнал от себя мрачные мысли. Сейчас это было не важно.

Они шли молча, и шум дождя создавал умиротворяющую атмосферу, помогая забыть о суете этого вечера. Харин крепче сжала руку Сынхо; её захлестнули чувства, которые уже нельзя было сдерживать. Внезапно она остановилась и, поймав его взгляд, почувствовала, как смущение покидает её, уступая место искренности.

— Я... Ты мне нравишься, — тихо произнесла она, и её голос почти терялся в ритмичном шуме дождя.

Сынхо нежно коснулся её шеи.

— Поцелуй меня, — прошептала Харин, и её слова, словно тонкие струйки дождя, растворились в воздухе.

Сынхо наклонился к ней, и его губы нежно, но уверенно коснулись её губ. На мгновение весь мир словно перестал существовать, и остались только они двое, унесённые вихрем чувств.

Хмурый вечер давно перешёл в ночную темноту, которую лишь слегка рассеивали мягкие сияющие огни городских фонарей. Тёплый дождь шёл непрерывно, словно омывая их души, а мокрый асфальт блестел в отблесках разноцветных зонтиков прохожих. Но они не замечали ни времени, ни пространства, ни окружающих. Шум кафе, укрывшихся под тентами, и проезжающего транспорта не нарушал их аккорда. Лишь капли дождя, запутавшиеся в волосах Сынхо и бьющие по бейсболке Харин, стекали по их щекам, а их поцелуй, словно вычерчивал мгновение, растянутое до вечности.