От предвечной Тьмы к лунному Свету

«…Я в своём познании настолько преисполнился, что я как будто бы уже сто триллионов миллиардов лет проживаю на триллионах и триллионах таких же планет, как эта Земля, мне уже этот мир абсолютно понятен, и я здесь ищу только одного — покоя, умиротворения и вот этой гармонии от слияния с бесконечно-вечным, от созерцания этого великого фрактального подобия и от вот этого замечательного всеединства существа в бесконечно-вечном, куда ни посмотри — хоть вглубь, в бесконечно малое, хоть ввысь, в бесконечно большое, понимаешь?..»

Проникновенный монолог Дур-Дачника транслировался в уши Игоря под саундтрек из фильма «Интерстеллар». Кто бы что ни говорил, а Ханс Циммер — поистине гениальный композитор, музыка которого вселяет в слушателя осознание себя ничтожной песчинкой, которую одной лишь гравитацией пригвоздило к чуть менее ничтожной песчинке посреди бескрайнего космоса. Слова Дур-Дачника идеально ложились на это произведение искусства. Игорь распластался на кровати и без единого движения, словно благоговея перед этим торжеством мысли, продолжал слушать…

«…Я множество этих состояний чувствую. Где-то я был больше подобен растению, где-то я был больше подобен птице, там, червю, где-то был просто сгусток камня — это всё есть душа, понимаешь? Она имеет грани подобия совершенно многообразные, бесконечное множество. Но тебе этого не понять. Поэтому ты езжай себе — мы в этом мире как бы живём разными ощущениями и разными стремлениями, соответственно, разное наше место, разное и наше распределение. Тебе я желаю все самые крутые тачки чтоб были у тебя, и все самые лучшие самки чтобы раздвигали перед тобой ноги, там, все свои щели на шиворот-навыворот, блядь, перед тобой, как ковёр, раскрывали, растлевали. И ты их чтобы ебал до посинения, докрасна, вон, как Солнце закатное, чтоб на лучших яхтах, на самолётах летал и кончал прямо с иллюминатора, и всё, что только может в голову прийти и не прийти. Если мало идей — обращайся ко мне, я тебе на каждую твою идею ещё сотни триллионов подскажу, как что делать. Ну, а я всё, я иду, как глубокий старец, узревший вечное, прикоснувшийся к божественному, сам стал богоподобен и устремлён в это бесконечное, и который в умиротворении, покое, гармонии, благодати, в этом сокровенном блаженстве пребывает, вовлечённый во всё и во вся, понимаешь? Вот и всё, в этом наша разница. Так что я иду любоваться мирозданием, а ты идёшь, какой-то, преисполняться в гранях каких-то, вот и вся разница, понимаешь?..»

Игорь продолжал неподвижно лежать, и лишь из уголков его глаз неторопливо сочилась влага. Часть его разума понимала, что автор монолога — больше чудак, чем мыслитель. Но другая часть упрямо искала в его словах так непременно нужный человеку смысл, упрямо признавала всю повседневную деятельность несущественной «мышиной вознёй», упрямо уменьшала значимость нашего героя до масштабов той самой «ничтожной песчинки». Мог ли человек вознестись до уровня Бога и с его непостижимой высоты взирать на те сотни триллионов планет, населённых сотнями триллионов живых существ?

«…Я-то тебя прекрасно понимаю, а вот ты меня — вряд ли, потому что, как бы, я тебя в себе содержу, всю твою природу. Она составляет одну маленькую, там, песчиночку от того, что есть во мне. Вот и всё. Поэтому давай, ступай, езжай, а я пошёл наслаждаться прекрасным осенним закатом на берегу тёплой южной реки. Всё, пиздуй-бороздуй, и я попиздил».

Музыка Ханса Циммера сменилась тишиной в наушниках Игоря. Благоговение в его душе сменилось сонной слабостью в его теле. Из последних сил он поднял руки, стащил наушники со своей головы и отложил их в сторону. Глаза закрылись, открывая Игорю доступ в царство Морфея.

***

Глаза Йельшаса медленно распахнулись, открывая ему взор на просторы, конца-края которым не было видно. Ни одна точка в его поле зрения не была окрашена во что-либо кроме серых тонов. Серая почва с серыми камнями, из которой торчали серые обломки зданий и серые столбы с цепями. В этой почве прорастали лишь небольшие серые кустарники, а над головой Йельшас видел тусклое небо с серыми облаками. У костров, горящих слабым серым пламенем, сидели серые фигуры и по-серому спали.

Сквозь облака едва-едва пробивался тусклый свет, но что было источником этого света, не знал ни Йельшас, ни другие обитатели серого мира богов.

«Может, там серое Солнце?» — промелькнуло в его угасающем разуме. Йельшас оставался единственным, кто не уподобился остальным, кто не забыл о своей божественной природе и не променял свою способность мыслить на забвение в виде вечного сна. По крайней мере, других богов, оставшихся в сознании, он здесь уже давно не встречал.

«Может, там серое Солнце…» — повторил он и расправил свои металлические крылья, стряхивая с них серую пыль. Гулко потрещав своим ноющим позвоночником, он взмыл в воздух и полетел к горизонту, навстречу гипотетическому «серому Солнцу». Какую цель он преследовал — узнать хоть какую-то истину или же просто измотать себя настолько, чтобы приоритеты смогли поменяться и вечный сон стал привлекательнее пребывания в сознании — Йельшас и сам не знал. Он просто летел. Не зная, куда. Не зная, зачем.

***

В наушниках Игоря играла песня «Mondschein» группы Zombiez. Он почти не знал немецкого языка, но ему этого и не требовалось — инструментальная часть песни и интонации вокалиста сквозь все возможные барьеры восприятия передавали ему ту смесь презрения, печали и самопоругания, которую музыканты закладывали в своё творение. Его бренное тело тряслось в доживающем свой век автобусе, который устало вёз толпу «утренних зомби» на их рабочие места.

Всю дорогу Игорь вглядывался в понурые лица пассажиров автобуса и размышлял:

«Интересно, они хоть осознают бессмысленность своих жизней? Задумываются ли о том, чтобы вырваться из порочного круга, или уже смирились с вечным "днём сурка" до самой смерти?»

Время от времени автобус открывал свои устало хрипящие двери, чтобы выпустить одних «зомби» и впустить новых. Но также через открытые двери внутрь душного салона просачивались жалкие глотки едва свежего воздуха. На каждой остановке пассажиры жадно вдыхали этот воздух, чтобы он не достался Игорю или ещё кому-нибудь, на кого этим «мимолётным счастливчикам» было перманентно и абсолютно плевать. Им было неоткуда ждать глотка свежей жизни, поэтому оставалось довольствоваться лишь глотком свежего воздуха раз в несколько минут.

Их интересы ограничивались тем самым «тачки, квартиры, срачки», как говорилось у Дур-Дачника. Игорь не знал, есть ли хоть у кого-нибудь желание познать тайны Вселенной и совершить что-то такое, что «потрясёт мир до самых его основ». По крайней мере, у него самого такое желание точно было. Но он не знал, где среди людей найти единомышленников, и есть ли такие вообще.

***

Крылья Йельшаса мерно вздымались, чтобы совершить очередной взмах. Он пролетел уже не одну сотню миль, но пейзаж со всех сторон оставался неизменным. Серая земля с торчащими серыми обломками, серое небо с серыми облаками, за которыми проглядывался свет от неизвестного и недостижимого источника. Силы были на исходе. Усталость всё же дала о себе знать. Йельшас плавно пошёл на снижение. Что делать потом? Отдохнуть и полететь дальше, или плюнуть на все идеи и упасть в объятия вечного сна?

Коснувшись ногами почвы, бог склонился и расстелил свои длинные металлические крылья по земле. Как раз в этот момент с неба медленно посыпался то ли сухой снег, то ли пепел… Когда-то это явление называлось дождём, но с тех незапамятных времён, когда мир богов полностью высох, местный «дождь» перестал нести в себе влагу, и до Йельшаса добралось лишь название этого явления.

Лететь дальше, когда в лицо постоянно попадает пепел? Не слишком удачная затея. Йельшас осмотрелся и увидел в одной из скал чёрную пещеру, в которой и решил укрыться. Едва он успел спрятаться под сводом пещеры — снаружи донёсся шквальный, воющий ветер, а пепел вместо вертикального падения стал стелиться по земле, подобно одеялу.

Но бог уже не обращал внимания на это погодное явление. Вместо этого его внимание привлёк тусклый свет откуда-то из глубин пещеры. Решив найти источник этого света, он бросился исследовать пещеру: натыкаться на развилки, двигаться в неверном направлении, находить тупики, возвращаться и поворачивать в другую сторону…

И вот он. Яркий, светло-серый портал, переливающийся и мерцающий миниатюрными огоньками, как космический кисель. В тот момент ни один уголок угасающего разума не помышлял о том, чтобы вернуться из пещеры или о том, чтобы бросить в портал какой-нибудь камешек для проверки… Плевать, что будет дальше. Плевать, куда ведёт этот портал. Вариант только один — вперёд. К неизвестному.

***

— Вадим Андреевич, вы же понимаете, что это невозможно? — сокрушался Игорь. — На такой объём работ потребуется минимум две недели и целый отдел разработчиков!

— Реализуешь ты. Сегодня. Отговорки не принимаются, — отчеканил начальник, совершенно не меняясь в лице.

— Это ж сумасшествие какое-то! Как я буду пилить целый модуль в одиночку? Там же потребуется…

— Ничего не потребуется. Разве что перестать ходить за чаем каждые полчаса. Дедлайн — сегодня. Тебе всё по второму разу объяснять надо?

— Да нихрена я не успею за сегодня! Это вам по второму разу объяснять надо! — сорвался Игорь.

— Надо успеть. Если я сказал, что надо успеть — значит, надо успеть. Я ясно выразился?

— Да поймите ж наконец! Вы что, сами в нашей упряжке не бывали? Не делаются такие объёмы работ за один день и одним человеком!

— Останешься на пару часов подольше. Сверхурочные так и быть, оплачу.

— Две недели и пять человек, тогда это ещё возможно сделать!

— Ты ещё торговаться со мной удумал? — взгляд Вадима Андреевича сменился на удивлённо-рассерженный. — Нет у меня пяти свободных человек и двух недель времени. Задача твоя. Дедлайн — сегодня. Хватит тут со мной лясы точить, лучше бы шёл делать.

— Невозможно это, сколько можно повторять?

— Нет ничего невозможного, Игорь. Кто чего-то хочет — тот этого достигнет.

От этой фразы, сказанной начальником в тысячный раз, он устало закатил глаза. Чёрт возьми, какие инфоцыгане вдалбливают людям весь этот идиотизм про безграничные возможности и про силу желания?

«Будь у меня возможность, всем подобным болтунам бы глотки повыдёргивал!» — мысленно зверел Игорь.

— Вот вы и успейте за один день, если так сильно хотите, — атаковал он.

— Я тебя для чего нанял? Чтобы ты выполнял рабочие задачи. Вот тебе рабочая задача. Прекращай скулить и иди выполняй!

Поняв, что этот разговор ни к чему не приведёт, Игорь вышел из кабинета начальника. Он в который раз пожалел о том, что закрепил за собой славу «IT-волшебника», способного выполнять всё то, что оказывалось не по зубам остальным сотрудникам. Но в одиночку осилить за 8-10 часов такую задачу, которая по-хорошему требует 300 человеко-часов — это уже перебор.

«Как вообще такой слепой козёл умудрился в начальники выбиться?» — крутилось в голове Игоря, пока он шёл к своему кабинету. Кулаки сжимались от переполняющей душу ярости. Кровь в жилах кипела. Воображение дорисовывало к рукам огненный покров. В мечтах воспроизводилась сцена, в которой он испепелял начальника заживо, поливая его пламенем из рук, как из огнемётов. Увы, это всего лишь фантазии. В действительности Игорь сел за свой рабочий компьютер, запустил Visual Studio и принялся размышлять над структурой решения…

***

«Свет! Голубое небо, а посреди него — яркое Солнце! И… Цвета! Такие насыщенные, такие прекрасные!» — изумлялся Йельшас, вылетев из портала.

Закончив восторгаться горизонтами, он увёл взгляд вниз.

«Движение! Здесь есть что-то живое! А это… Не может быть! Это они! Люди! Настоящие, живые люди!»

Взмахнув крыльями, он устремился вниз, к снующим туда-сюда по земле существам, которые с высоты были подобны крохотным муравьям. Сознание бога переполняло неописуемое счастье. Это мир людей! Такой красочный, такой живописный! Как же несказанно повезло очутиться здесь!

Он приземлился на оживлённой улице города. По дороге неслись машины, по тротуару шли люди — некоторые одни, некоторые группками по двое-трое. И они… разговаривали! Услада для глаз Йельшаса дополнилась усладой и для ушей. Как давно он не слышал речи! Как давно ни с кем не общался!

Вот только люди не обращали никакого внимания на сошедшего с небес бога. Они продолжали идти по своим людским делам и лепетать о чём-то своём.

— Эй! Э-э-эй!

Но его никто не слышал. И, похоже, не видел. Йельшас решил действовать грубее и загородил путь какой-то девчонке в тёмно-синем пиджачке и такой же тёмно-синей юбке. Но та прошла прямо сквозь него, и по-видимому, даже ничего не почувствовала.

— Чего? — удивился он. — Они меня не видят, не слышат, да ещё и не осязают? Что ж, это печально.

***

На часах было уже 22:04. За окном темнело. Игорь замечал это краем глаза, но не придавал этому значения. Его пальцы шарашили по клавишам с такой нечеловеческой быстротой, что все пианисты с мировой известностью могли бы пустить слюну от зависти. Время от времени он завершал «клавишную партию» сочетанием «Ctrl+F5», отрывался от клавиатуры, брался за мышку и бегло тестировал приложение. Затем закрывал его и возвращался к кодингу. В наушниках жужжало, рычало и барабанило что-то похожее на блэк-метал. Возможно, это и был блэк-метал — просто извне было сложно что-то расслышать и определить жанр.

При такой сосредоточенности совершенно естественно, что Игорь не услышал шагов за спиной. И когда на его плечо легла чья-то рука — он перепуганно подскочил и резко охнул. Сердце тут же забилось вдвое быстрее. Дрожащие руки поспешно сняли с головы наушники и бросили их на стол.

— Ну как, готово? — сухо поинтересовался Вадим Андреевич.

— Если бы, — устало-раздражённо ответил Игорь. — Модуль в состоянии принимать и обрабатывать простые запросы, но результат отображается только в текстовом виде. Отображения на карте пока нет. И если запрос пользователя хоть немного отличается от стандартного…

— Боже, Игорь! Я тебе что говорил? Модуль должен быть полностью готов сегодня! А у тебя, смотрю, работа на стадии «конь не валялся»! Ты какой хернёй целый день страдал?

Утренняя злость возвращалась. Концентрация улетучилась окончательно, душа Игоря заполнялась гневом.

— Я ж вам с самого начала говорил! Это работа не на один день и не для одного человека!

Вадим Андреевич на одном из инфоцыганских YouTube-каналов подсмотрел, что если оппонент выходит из себя, а ты сохраняешь напускное спокойствие — ты как бы ставишь себя выше оппонента. Возможно, это даже является рабочим приёмом, этаким «зерном среди плевел». Вот и в этот раз он решил прибегнуть к такому трюку.

— Слушай, Игорь. Я, как видишь, тоже остаюсь допоздна. У меня тоже работы выше крыши. Но я свои рабочие задачи выполняю. Почему ты свои рабочие задачи не выполняешь?

— Потому что кое-кто потерял связь с реальностью и выдаёт задачи с невыполнимыми сроками!

Вадим Андреевич сделал вид, что его не задело столь прямое оскорбление:

— Давай-ка я объясню, кто потерял связь с реальностью. Я тоже когда-то был в разработчиках и знаю, что такое перфекционизм. Я прекрасно понимаю, что ты запрашиваешь время и команду для того, чтобы сделать хорошее, красивое, оптимальное решение, с которым не придётся мучиться в дальнейшем. Но сейчас нам это не нужно. Если не обращать внимания на всю эту «красоту кода», то задача вполне становится решаемой за один день.

Игорь аж опешил от такого поворота и не представлял, чем возразить. Начальник продолжил:

— А сейчас наша фирма просрёт крупный контракт на несколько миллионов. Эти деньги являются зарплатой. В том числе твоей и всего нашего штата. Не будет этих денег — мне придётся оставить штат без зарплаты. Пятьдесят человек. И всё из-за твоего эго, из-за иррационального желания написать красивый код, про который коллеги не скажут плохого слова. Ты неверно расставил приоритеты, совершил косяк, а ответственность за твой косяк придётся нести мне. Как думаешь, это справедливо? Ты завтра встанешь перед коллегами и скажешь им, почему не будет зарплаты? Или мне к ним выйти?

Игорь уже на автомате оценил масштабы этого блефа и давно раскусил привычки начальника «сгущать краски для весомости аргументов» и «воздействовать на работников через чувство вины», поэтому не поддался на очевидную попытку подавления:

— А может, здесь есть и ваш косяк? Может, стоило грамотнее распределять штат на проекты, чтобы мы не держались за один контракт, как за соломинку? Чтобы зарплата пятидесяти человек зависела от пятидесяти человек, а не от одного?

— Ты ещё поучи меня моей работе, — прыснул Вадим Андреевич.

— Я-то выйду к коллегам. И всё скажу. Но после того, что я озвучу — вы вспомните, как выглядят стопки заявлений на увольнение. Вы этого хотите?

— Ни в коем разе, Игорь. Я всегда за то, чтобы выплачивать полную зарплату и поощрять людей премиями, когда они этого заслуживают. Я не заинтересован в том, чтобы что-то урезать, штрафовать, лишать и так далее. Но ты меня прям вынуждаешь.

Игорь уже понял, что взывать к доводам разума бесполезно. Начальник видел мир в каких-то своих «розовых очках», и снять их, открыть человеку глаза на реальность не выйдет при всём желании. Поэтому он лишь вздохнул, не собираясь больше тратить свою энергию на препирательства.

Тишину в кабинете нарушало лишь едва слышное жужжание и крики в наушниках, лежащих на столе. За весь этот разговор он так и не выключил музыку.

— Короче, Игорь, — вновь заговорил начальник. — Я бы не хотел требовать с тебя такое, но ты не оставляешь мне выбора. Сегодня остаёшься на ночь. Доделываешь свою работу. Утром мы презентуем модуль заказчикам. Деньги будут наши. Зарплаты останутся в целости. Справишься — подумаю о том, чтобы повысить тебе оклад. Не справишься — и мы все в жопе. Перспектива ясна?

Игорь мысленно выругался. Вот же гад! Где это видано, чтобы начальник спихивал всю ответственность на подчинённого? Услышав о перспективе провести всю ночь на работе, Игорь ощутил неприятный холодок на коже, а его разум стала захватывать дремота. Учитывая, насколько мала вероятность успеть доделать работу за ночь…

— Считайте, что мы все в жопе, — подытожил он.

Теперь мысленно выругался Вадим Андреевич. На его лице едва заметно дрогнул мускул.

— Рано сдаёшься, Игорь. Я очень хочу верить, что у тебя всё получится, — с фальшивой улыбкой начальник неуклюже попытался подбодрить своего «штатного волшебника».

С этими словами он развернулся и направился к двери кабинета.

— Может, хоть поможете? — вдогонку спросил Игорь. — Мне бы здесь не помешал напарник. Хоть будете знать, по какому маршруту вести заказчиков, что им показывать.

— Извини, но нет. Завтра утром презентация. Я должен быть свежим, выспавшимся, держать имидж компании. А ты должен успеть к моему возвращению.

Не доходя шага до двери, Вадим Андреевич развернулся и бросил напоследок:

— Да, кстати. Прекращай эту свою ересь слушать. Уши вянут от того, что ты называешь музыкой. Может, хоть мыслить позитивнее научишься.

Оставшись в одиночестве, Игорь с силой саданул кулаком по столу. Ишь — музыка ему не нравится! Хотелось вернуть начальника в кабинет и выкрикнуть ему «А ты поработай в моём режиме, и не на такое подсядешь». Но вместо этого Игорь молча вернул наушники на голову и попытался снова сконцентрироваться на задаче…

И только спустя минуту вспомнил о существовании такой штуковины, как Трудовой кодекс. Наверняка там есть какая-нибудь статья, которую нарушает этот сегодняшний пиздец! Вот только начальник уже ушёл, и пригрозить ему судом не получится. Да и точных статей, формулировок и прочих закорючек Игорь не знал. Суд — это битва не на его поле.

— Тупая моя голова! Вечно все самые мощные аргументы приходят тогда, когда разговор уже закончился! — воздев руки к потолку, он высказался в никуда.

***

Йельшас тем временем продолжал своё исследование человеческого мира. К вечеру он успел совершить ещё несколько открытий, одним из которых обнаружилась способность урывками заглядывать в мысли людей и улавливать их настроение в виде некой «цветной ауры». Вот по улице шёл мужик, в мыслях которого крутилась грядущая встреча с друзьями в баре и желанная попойка — и его аура была жёлтой, как пиво. Затем ему повстречался ещё один персонаж, в котором улавливалось «опять домой, опять эти спиногрызы, как же всё надоело…» — и его аура была серая, как мир богов, из которого Йельшас прибыл. Скривившись, он переключился на женщину и услышал в её мыслях «свернуть бы шею этой суке…» — её аура переливалась оранжевым, как огонь. Следующей была бабка, которая мысленно жаловалась самой себе на радикулит, глаукому, гипертонию и ещё с десяток болячек — её аура была тёмно-красной, как венозная кровь…

Но самой интересной оказалась девушка, что светилась ярко-красным, как её платье. Её мысли носились в голове на манер перепуганных куриц, а слова пролетали с такой скоростью, что их не удавалось толком расслышать. Было лишь одно слово, которое мелькало чаще остальных и успело запечатлиться во внимании Йельшаса: «секс». Что такое этот «секс» — он не знал. Посему решил проследовать за девушкой и открыть для себя смысл этого неведомого термина.

Она зашла в подъезд многоэтажного дома и впорхнула в лифт. Бестелесный бог следовал за ней, пролетая сквозь все двери, которые захлопывались прямо перед ним. Последней открылась дверь квартиры, откуда девушку встретил молодой мужчина.

— Привет, солнышко, — негромко и ласково проговорил он, распахнув для неё свои руки.

— Привет, — ответила она, погружаясь в его объятия и уткнувшись лицом в его плечо.

Они прошли в комнату, где на столе уже стояла бутылка вина, пара бокалов и контейнер с роллами. Мужчина включил на телевизоре какой-то фильм, после чего они стали ужинать, болтать о чём-то своём и изредка поглядывать на экран.

«Это и есть секс? — наблюдая за людьми, задумался Йельшас, — Нет, вряд ли».

Пролетая днём через несколько кафешек, он уже видел людей, которые что-то ели и пили. Но в их мыслях не крутилось такое слово. Он решил просто смотреть дальше.

И он угадал. После пары бокалов вина мужчина обнял девушку за плечо и притянул к себе. Он запустил руку в её волосы и начал неспешно массировать её голову. От этого она негромко вздохнула, закрыла глаза и расслабилась. Затем они повернулись лицом друг к другу и сомкнули губы в поцелуе.

За целый день на улице Йельшасу уже попадались люди, которые так делали. Он заметил, что во время поцелуя аура людей светлела и приобретала розовый оттенок. Видимо, поцелуй в человеческом мире является чем-то таким, после чего люди становятся светлее и добрее.

Разомкнув долгий поцелуй, девушка встала с дивана и протянула мужчине руку. Взяв его за руку, она повела его в другую комнату, где были лишь шкаф, кровать, две тумбы и пара стульев. На эти стулья полетела их одежда. Йельшас опомнился, поспешил за людьми и застал их в комнате почти раздетыми: он оставался в одних трусах, она — тоже в трусах и в каком-то странном предмете одежды, что напоминал конную сбрую.

Когда-то в мире богов считалось необходимым — держать при себе коней. Но со временем боги впали в спячку, а их кони разбрелись по миру и встретить их стало почти невозможно. Легендарные четыре бога — Всадники Апокалипсиса — запомнились именно на конях. И молва о них смогла даже выйти за пределы их мира.

Пока Йельшас вспоминал эти легенды и проводил параллели между конной сбруей и человеческим лифчиком, тот самый лифчик уже успел пополнить свалку одежды на стуле. То, что скрывалось за ним, безальтернативно приковало к себе взгляд мужчины и взгляд бога.

Мужчина принялся поглаживать грудь девушки. На её лице появилась хитрая улыбка, а в её мыслях Йельшас слышал что-то вроде:

«Теперь ты мой, никуда не денешься!»

Тем временем трусы мужчины заметно натянулись. Девушка, увидев это, наклонилась и стянула их с него. Увиденное крепко удивило бога: внизу мужского живота находился жилистый отросток, размером с крупную сосиску. Отделавшись от удивления, Йельшас бросил взгляд на трусы девушки. Её низ живота шёл плавной линией.

«У неё там точно нет такой штуковины», — подумал он. И снова угадал: когда её трусы покинули свой пост и отправились на стул вслед за всей одеждой, Йельшас увидел там гладкую поверхность с тонким разрезом внизу.

Раздевшись, двое переместились на кровать и принялись ласкать друг друга. Её пальцы легонько, не обхватывая, перемещались по члену. Его руки начали с её плеч, затем переместились на грудь и дальше — на талию. И лишь после этого одна из его рук посмела коснуться той странной области, в которой у мужчины располагался член, а что было у девушки — Йельшас пока так и не понял. Но он всё же смог уловить — от таких прикосновений она уже вовсю светилась белым.

Следующее действо вновь заставило его удивиться: положив девушку на кровать, мужчина расположился между её ног и приник губами к той загадочной части женского тела. Он то лизал, то делал что-то вроде поцелуя. Йельшасу был совершенно непонятен смысл этих действий. Девушка гладила мужчину по голове, тихонько постанывала и едва заметно подрагивала. Бог видел, как её аура становилась всё ярче и ярче. Мужчина тоже немного «светлел», но и вполовину не так ярко, как девушка.

Стоны постепенно становились громче. Бог за день успел заметить, что похожие звуки издают люди, когда чувствуют боль и их аура темнеет. А здесь — совсем наоборот.

Наконец, её наслаждение дошло до точки невозврата. Ослепительно яркая и долгая вспышка ошеломила Йельшаса.

«Что это было?» — крутилось в его собственном разуме.

«Отлично, я смог», — донеслось из мыслей мужчины.

«Щуыэгфлтщэнперэу юьцюнвждишущв», — транслировалось со стороны девушки.

Возможно, в её сознании на самом деле было что-то осмысленное. Но её мысли настолько сильно путались и проносились в разуме с такой бешеной скоростью, что не поддавались её собственному восприятию и долетали до бога в таком виде.

Лишь когда сияние девушки угасло и глаза Йельшаса снова смогли видеть, в его мыслях наконец выложились слова:

«Значит, это и есть секс?»

Но люди на этом не закончили. Отдышавшись, девушка перевернулась на кровати и встала на четвереньки. Взгляду бога открылось то, что позволяет людям так ярко светиться: небольшая выпуклость, в центре которой виднелись… ещё одни губы?

На этом моменте его захватило недоумение. На улице люди целовались теми губами, которые находятся на лице. И эти двое людей тоже начали именно так. И при этом становились немного светлее… Но это не шло ни в какое сравнение с той яркой вспышкой, которую Йельшасу только что довелось пронаблюдать.

«Какие-то люди странные, нелогичные. Зачем они целуются верхними губами? Почему не начинают сразу с нижних?»

Тем временем мужчина тоже забрался на кровать и встал на колени позади девушки. Йельшас ожидал, что сейчас мужчина продолжит оральные ласки, но вместо этого он прислонил к её «нижним губам» свою жилистую штуковину. Затем он засунул руку куда-то меж двоих тел, что-то там «пошурудил» и неспешно погрузил свой член в девушку…

На этот раз яркое свечение было на мужчине. Прижавшись своим пахом к девушке максимально вплотную, он слегка отодвинулся, после чего прижался обратно. Затем снова отодвинулся и снова прижался. На каждом таком погружении его свечение понемногу нарастало. А через некоторое время и девушка вновь стала светиться, издавая уже знакомые Йельшасу звуки удовольствия…

***

На часах было 5:27. Сознание Игоря властно захватывала дремота. Чуда он так и не сотворил. Его модуль научился криво-косо отображать данные на карте, но обилие багов было таким, что заказчиков можно было разве что «провести по маршруту, где всё хорошо», не давая им ткнуть хоть что-то сверх этого. А рекомендация начальника «забить на красоту кода» привела к тому, что Игорь уже не представлял, как исправить имеющиеся баги и как дописывать функционал, чтобы не появилось новых багов. Всё же работа на 300 часов — это работа на 300 часов, а не «за день в одиночку управишься».

Ждать появления начальника и выслушивать его недовольство в случае провала Игорю совершенно не хотелось. Он уже мысленно смирился с перспективой потери работы и сделал последнюю посильную попытку спасти ситуацию: накидал для начальника инструкцию с правильным порядком открытия окон и нажатия кнопок, при котором, вроде бы, не было вылетов и ошибок. Затем отправил на его рабочую почту модуль с приложенной инструкцией и выключил компьютер.

— Игорёк, ты чего это так допоздна? — окликнул его охранник в фойе.

— Да припахали, как обычно… — небрежно бросил Игорь.

— Рабочий день с 10 утра, можешь в моей комнатушке вздремнуть, чтоб домой не пилить.

— Я не вернусь, Михалыч.

— В смысле, насовсем уходишь?

— Может быть. Посмотрим.

Улица встретила Игоря утренней прохладой. Днём это ощущалось бы приятно, но после рабочей ночи сонная дрожь вместе с прохладой улицы вселяли Игорю чувство бессилия перед бессердечной адской машиной, которой являлся этот холодный и жестокий мир. Хотелось как можно быстрее уйти подальше от офиса компании, но ноги едва слушались, их было неимоверно тяжело переставлять. Слабость собственного тела злила Игоря. Благо, он знал одно средство…

Из рюкзака выбрались походные беспроводные наушники и взобрались на голову Игоря. Он достал смартфон, открыл приложение и вбил в поиск: Ektomorf. Следующее, что он услышал — агрессивный рёв гитар, воинственную партию ударных и яростные крики вокалиста.

Под такую музыку идти стало легче. Дрожь и слабость в теле Игоря сменились дичайшей первобытной злостью. Конечности постепенно согревались от активной ходьбы и кипящей крови в жилах. В разуме поселилось некое подобие бодрости — ну ещё бы, под такую музыку невозможно ни спать, ни даже думать о том, что охота спать.

***

Крылья Йельшаса рассекали прохладный утренний воздух. После того, как те двое вдоволь насладились друг другом и уснули, он бросился по другим домам в надежде увидеть ещё чей-нибудь секс. Но лишь дважды ему удалось застать людей за сим занятием, да и то — совсем не так волнующе: в одной квартире семейная пара в возрасте почти механически совершила «две минуты и на боковую», а в другой юные влюблённые даже не успели полностью раздеться, когда торчащие трусы парня намокли, после чего девушка скривилась, назвала его «скорострелом», оделась и ушла. Во всех остальных квартирах бог обнаруживал людей уже спящими. И, поняв, что в людских жилищах ловить больше нечего, отправился обратно на улицу.

На улице из интересного было лишь восходящее Солнце. Оно светилось настолько ярко, что на него было невозможно смотреть — прямо как на ту девушку в момент наивысшего удовольствия. Может, здешнее Солнце — это богиня, которая испытывает оргазм целый день напролёт, и успокаивается лишь ночью, чтобы вместо неё сияли люди? Йельшас ещё не слышал слова «оргазм», но мысли насчёт местного Солнца у него были примерно такие.

Не в силах смотреть на столь яркий свет, он отвёл взгляд вниз. По улицам шло очень мало людей — совсем не как днём. И машин на дорогах почти не было. Не увидев никого интересного на одной улице, Йельшас свернул на другую, затем на третью, четвёртую, пятую…

И наконец наткнулся на то, что привлекло его внимание. Ему уже довелось видеть у людей жёлтую ауру, зелёную ауру, розовую, оранжевую, красную, синюю… Но чёрную он видел впервые. В густой дымчатой тьме едва проглядывался человеческий силуэт, который перемещался по улице и оставлял за собой медленно исчезающий чёрный шлейф. В моменты, когда он останавливался перед светофорами и прекращал выходить из собственного дыма, тот дым распространялся во все стороны настолько широко, что полностью скрывал под собой человека. Это было похоже на чёрную дыру, которая без остатка поглощала весь попавший в неё свет.

Йельшас попытался подслушать мысли этого «абсолютно чёрного тела», но из непроглядной тьмы доносились лишь обрывки: «урод… нахер… работа… деньги… смерть… нет смысла… кошмар… заебало… ненавижу…»

***

Игорь шёл к своему дому, по-прежнему слушая Ektomorf. Эта чудовищная музыка, переполненная животной яростью, одновременно и распаляла, и успокаивала. Тот факт, что музыканты когда-то испытывали схожие чувства, да ещё и нашли в себе силы излить их в песни, давал Игорю понять, что в этом проклятом мире ему не одному настолько херово. А тот факт, что музыканты смогли пережить те ужасы, о которых поют, и до сих пор живы, вселял в него слабенькую надежду — что и у него тоже получится выкарабкаться. Этого было мало, чтобы обрести хоть какое-то подобие спокойствия, но достаточно, чтобы не так навязчиво крутить в своей голове мрачные мысли и расхерачивать их в осколки, недостойные внимания.

Но тьме в его душе было суждено возгореться вновь. Словно сама Вселенная нуждалась в том, чтобы на Земле существовало чёрное божество, инкарнация Зла и противник самого Солнца. В наушниках Игоря закончилась очередная песня Ektomorf и после неё включился какой-то клубный «туц-туц», неведомыми алгоритмами закравшийся в плейлист. Он привычно достал смартфон левой рукой и принялся листать список треков в поисках желаемой песни. В этот момент напротив него ехала девушка на велосипеде и по каким-то своим причинам решила спешиться. Слезая с велосипеда, она зацепила своей ногой руку Игоря и выбила из неё смартфон. Тот шмякнулся об асфальт и издал стеклянный хруст, который ни с чем невозможно спутать.

— Чёрт! — выкрикнул Игорь и тут же бросился подбирать смартфон.

— Простите, я не хотела! — всполошилась девушка.

Дрожащие руки подняли с земли аппарат. Тот был выключен. Экран разбит вдребезги. Игорь зажал кнопку включения, но смартфон не подал признаков жизни.

— ДА КАКОГО ХУЯ??? — заорал он, глядя в небо.

***

Йельшас в очередной раз удивился. Но если ночью он удивлялся тому, насколько ярко светятся люди во время секса, то теперь его удивила всеобъемлющая тьма. Он и так впервые видел человека, окутанного сферой из чёрного дыма, а теперь эта сфера разрослась как минимум впятеро.

Девушке было одновременно и страшно, и неловко. Она не рискнула запрыгнуть на велосипед и удрать с «места преступления», а вместо этого подала голос:

— Простите, пожалуйста, простите…

— ДА КАТИСЬ НАХУЙ ОТСЮДА!!!

— Я всё возмещу, простите…

— ЧТО ТЫ ВОЗМЕСТИШЬ?

В этот момент девушка сглотнула комок. Она не знала модель разбитого смартфона и не представляла, какова его стоимость, но уже успела вызваться что-то возмещать. Она мысленно упрекнула саму себя за «язык, бегущий вперёд мозга» и попыталась рассмотреть аппарат в руках Игоря. Ничего знакомого. Ну, хотя бы на iPhone вроде не похож — уже хоть какое-то облегчение.

— Сколько ваш телефон стоил?

Бушующий гнев почти моментально сменился спокойствием. Что это — способность Игоря контролировать столь огромные объёмы тёмной энергии, или способность девушки утихомиривать настолько разъярённых людей? Йельшас не знал. Но факт оставался фактом — чёрная сфера вокруг Игоря почти полностью исчезла, остались лишь едва заметные следы тьмы.

— Вы щас… серьёзно что ли? — недоверчиво спросил он.

— Серьёзно, — ответила девушка. — Покажите, что у вас разбилось.

— Да вот, Redmi, штук десять стоил, — Игорь протянул ей сломанный аппарат.

Она взяла смартфон и повертела его со всех сторон.

— И правда. Я возмещу вам его стоимость. Купите себе новый.

Игорь пораскинул мозгами. С одной стороны, его учили великодушию, особенно по отношению к прекрасному полу. Требовать с этой девчонки компенсации за разбитый смартфон — как-то низко. С другой стороны, она сама это предложила. А учитывая, что ему грозит потеря работы и с деньгами будет сложновато…

— Хорошо. Полагаю, у вас сейчас с собой нет десяти тысяч наличкой?

— Верно полагаете. Погодите, сейчас что-нибудь придумаю… У вас найдётся способ позвонить мне?

— Да, где-то дома лежал старый кнопочный «кирпич». Наверное, ещё жив. Симку из этого Redmi достану.

— Тогда давайте я свой номер продиктую, а вы позвоните мне… Хотя, куда вам записать… Может, вы мне свой номер дадите, а я вечером позвоню?

Он подождал, пока девушка достала свой смартфон и открыла заметки, после чего продиктовал ей свой номер.

— Как вас по имени? — спросила она.

— Игорь.

— Записала. А я Рита.

— Оч приятно, — сухо бросил Игорь.

— Я вам вечером обязательно позвоню!

— Допустим. Тогда до вечера.

Девушка села на велосипед и поехала дальше. Игорь не слишком верил её обещанию — понимал, что вечером она может и не позвонить, и пропасть с концами. Да и десять тысяч — сумма не смертельная. Мысленно смирившись с потерей, он убрал в рюкзак наушники и прошёл последние двести метров до своего дома.

И лишь у самого подъезда он заметил странное антропоморфное существо с металлическими крыльями и хищной ухмылкой.