От всего сердца

На самом видном месте — каменном выступе над очагом, стояла деревянная рама. С торчащими наполовину гвоздями. Кривая и грубо сколоченная. Внутри находился холст с вышивкой, не менее грубой. "Картина из ниток" изображала чью-то жуткую (и почему-то синюю) харю с выпученными глазами и оскаленными кривыми зубами. Голову нитяного урода венчало нечто, сильно смахивающее на цветок репейника.

— Даа-а-а… — потрясенно выдохнул гость. Он и так, и сяк поворачивал голову. И даже приседал — в надежде, что под каким-нибудь углом портрет неизвестного страшилища станет хоть чуточку симпатичней. Нет, ну а вдруг?

— Не старайтесь, молодой человек. Не поможет, — «успокоил» его дракон. — Пакость она пакость и есть.

— Кто это? — с отвращением, произнес гость.

— Я это, — угрюмо ответил дракон. — Да я, я! И не надо вздрагивать. Попробуйте найти сто…эээ!.. десять отличий.

— А почему синий-то?! — спросил гость первое, что пришло в голову.

Дракон вздохнул.

— А потому что других ниток не было.

— А на голове-то что?

— Как это что? Разумеется, корона. Ха-ха.

Гость отошел к самой двери и прищурился. Зря он это сделал, зря... В таком ракурсе и при таком освещении «картина» выглядела еще гаже.

— И вам никогда не хотелось выкинуть этот ужас?!

Дракон опять вздохнул.

— Как увижу, так сразу и подумаю. А потом — нет, нельзя снимать. Я ведь не зря здесь такой страшный.

Гость смотрел и слушал с удивлением... нет, с изумлением.

— Уважает, — тихо, со значением, произнес дракон. — Оно конечно, руки ее не для высокого искусства предназначены. И все-таки… все-таки не могу я это убрать. И, тем более, выкинуть. Не могу и точка!

— Но почему-у-у?!

Дракон смутился.

— Она так старалась. Месяца два вечерами все иголкой тыркала. Язык высунет, сопит, щурится. Пальцы себе исколола, глазоньки натрудила, бедная девочка. Представьте, она и раму сама сколотила. А вы говорите — убрать, выкинуть… С моей стороны это было бы неделикатно. Обидится — и будет права.