Отче Наш

Сегодня — особенный день.

Пламя сомкнулось в кольцо вокруг поселения. Люди бежали в панике толкались, кричали, падали. У выхода их уже ждали: недруги с каменными лезвиями. Никто не тушил горящие хижины, никто не слышал младенца, который плакал. Под телом своей мёртвой матери. Совсем юной, как и все поселенцы племени, девушки. У них седина на волосах, лишь от серого пепла. Посреди этого хаоса стоял он, самый старый, двадцатидевятилетний старик. Тот, кто всё это начал.

Но день был не про него. И не про тех, кто умирал в каменной резне. Он про землю, которая впервые напилась крови. Сегодня здесь началась настоящая история. Не в архивах, не в легендах... а в грязи, боли и тишине после крика. Просто, дипломатия вышла из моды. Теперь, чтобы «договориться», хватало острого копья. Из толпы выбрался человек в пепле и крови, хромающий, будто сама земля не хотела его отпускать.

— Джевс! Покойся с миром, урод! Это должно было кончиться тогда!

Джевс стоял, не шевелясь. Руки задрожали, те самые, что минуту назад твёрдо пустили огонь. Адреналин ушёл, оставив только пустоту. Теперь всё казалось чужим, какой-то ошибкой которую не стереть, не исправить, не сослаться на проклятый т9. Он не хотел этого... ни здесь, да и ни в прошлом, когда ещё пытался жить по принципам, которые теперь кажутся наивными.

Как он дошел до этого?

Семь лет назад.

Колониальный космопорт Элады. Комната наставников перед отправкой. Двое юношей сидели на жёстких скамьях и аромили. Пар уходил в огромную вентиляцию.

— М-да, не повезло же мне уродиться тут, теперь за строку «место рождения», придётся погибать! — Первый держал в руках призывной пергамент, был злой до хруста зубов. — А не вернуться бы им обратно в материнскую вульву? Ух. И зачем они вышли на свет?

— Джевс, — второй кивнул на потолок в сторону камеры, — не боишься, что у стен есть уши? Твоя резкость обострит ситуацию.

— Ну, Гадес. Ежели сел по большому, то пук не испортит воздуха, — вскипел Джевс и затянулся никотиновой аромой и выдохнул в тот угол. —У меня дядя на войне погиб — отказался подчиняться таксиарху (комбата). Батю разжаловали с мелкого чиновника до банковского клерка. Дед в каторге сдох. — Он тряхнул пергаментом. — А я теперь в самой «доблестной» армии в фаланге первых. Куда острее?

— Спасибо за такой экскурс в твоё прошлое. Теперь я точно понял, куда тебя ведёт твоя судьба. С такой семейной репутацией тебе устлан только один путь, в мясную фалангу (батальон смертников).

— Да филос (браток) Гадес: бояться надо тебе, за связь с оппозицией вроде моей семьи. Тебе тоже дадут повестку, ко мне в правое плечо. Ха!

— Боюсь тебя расстроить, но у меня отсрочка. По состоянию здоровья, — Гадес демонстративно затянулся, с издёвкой, — Астма. Кхе-кхе.

— Тогда какой ты филос, ты фалос (пис***). Не хочешь погибать за друга! Хотя со своей астмой, арому всасываешь больше, чем вентиляция. Сосун! — Джевс уже сменил тон и подхватил атмосферу сарказма.

— Прощу прощения, Джевс, если будет выбор, за кого умирать, к сожалению, вы будете последним в моём пергаменте, — Гадес ответил саркастично-вежливо.

— Круто. Я есть в твоём списке. А я скорее прикончу тебя, чем буду погибать за тебя. Ха!

— Ублюдок! — Гадес ухмыльнулся в ответ.

Наставники без лишних слов затянулись снова. Арома разлилась сладким туманом. Глаза закатывались к потолку. Повисла неловкая тишина. Джевс успокоился, но сидел с пустыми глазами — будто задумался о чём-то личном.

— Как думаешь… может, сбежать во время экскурсии? — сказал он с надеждой. — Жить в дикой природе, где никого. Построить свою цивилизацию…

— Эм, что? Постройка цивилизации? Без людского ресурса? Могу только пожелать удачи. — Гадес не собирался обнадёживать.

— Ну ты не начинай, филос. Я же в теории. Помнишь фильм? Там анэрчик (чел) создал гюнэчку (тяночку) из ребра? Вот и создам их.

— Ты про «Страсти Эдема»? Звучит в твоём духе - бредово, мало воплотимо, — но Гадес всё же задумался. — Предлагаю тебе взять за основу не его, а «Эпохи». Там вся база — и по выживанию, и по построению общества.

Гадес прищурился, в его голосе мелькнуло нечто школьное, юношеское, словно он ненадолго позволил себе поверить в детскую игру.

— Гадес, ты когда успел помолодеть и стать неоицом (зумером)? Тебе двадцать два… — Джевс от удивления вскрикнул, — Какие ещё «Эпохи»?

Поисковое пищание раздалось от динамиков. Глухой голос андроида прервал разговор:

— Вот что мне удалось найти по вашему запросу: «Эпохи» — эмерсивный симулятор цивилизации нового поколения. Более 4 миллиардов игроков уже выбрали «Эпохи», чтобы строить, выживать и развиваться в полном тактильном погружении…

— Гадес, помнишь, что я говорил насчёт слежки? — Посмеялся Джевс.

Андроид ещё не закончил:

— В «Эпохах» доступно более 500 реальных технологий: от добычи огня до создания атомных реакторов. Добывайте огонь самостоятельно, самолично вонзите копьё в зверя, всё это благодаря виртуальной реальности.

Андроид завершил свою речь, и у наставников сменился тон повествования.

— Так-то да. База есть. Только ты дурачок, конечно, откуда я возьму людей? Але, я и так социофоб! — Джевс, до этого тянувший улыбку, стал сосредоточение. — Ты про биологию слышал? А ни че тот факт, что детей не находят под дверьми?

— Другой интересный факт, секунду назад ты верил кинопространству и созданию биологического вида при помощи ребра и глины, этакое генетическое создание вида кустарным методом. Так откуда взялась биология?

— Ни че себе, как ты шлифанул словами по шершавому камню. Да это всё реалистичнее, чем найти нормальную гюнэчку в наше время. Все меркантильные.

— Хм-хм, если говорить серьёзно, то у тебя есть отряд. Мы наставники детского лагеря.

— Мои неоицы? Эти дети военных? Да ну! Мечтаю о философском государстве, а они психи. Всё под военку заточено.

— Как и весь лагерь. И вся система. Придётся работать с тем, что есть.

— Всё это, конечно, смешно… — Джевс затянулся. — Но ты не думал о побеге?

— Нет, это бесполезное занятие. Даже мысли об этом. Поймают, либо умрёшь в дикой местности.

Дальше наши два филоса сидели и философствовали, так скажем, повышали уровень дискуссий в восточной Эладе, наслаждались ароматными нотками пара. Обсудили возможность предстоящей войны. Выводы были неутешительными: да, всем настанет конец. Хотя Джевс старался этому не верить. В глубине души он оптимист, хоть и на лице пессимист. Дискуссию прервала старшая наставница, которая просто ворвалась в комнату. Весь пар улетучился, а лица двух бедолаг скривились в кислую мину. Они тут же вскочили на ноги и отдали приветствие. Она же не стала отчитывать двоих наставников за безалаберное отношение к работе:

— Джевс, Джевс. Присаживайся, у меня к тебе серьёзный разговор, — старшая усадила его и начала подбирать слова, — Понимаю, тебе сейчас не до своих обязанностей.

— Вовсе нет… — Джевс замешкался, почесал нос.

— Джевс, для начала тебе надо проштудировать всю педагогическую методичку и уделить особое внимание невербальным признакам обмана, — старшая сделала паузу, словно ждала ответа, Джевс молчал, — если человек тянется ко рту, что это значит?

— Значит, ребёнок врёт, — пробубнил Джевс, отпустив голову.

— И не только дети страдают этим, — старшая наставница сменила тон, мы не можем снять тебя с миссии за час до отлёта. Эх, поршивец, смог же обмануть систему и подложить камень в её ботинок.

— Это не я не сообщил о своём призывном статусе, это вы не спросили.

— Джевс, я пришла к тебе с протянутой рукой, а ты в неё бьёшь. Давай сделаем уговор: ты сдашь строевой шаг на отлично, и я поговорю с нужными людьми.

— Дадут отсрочку? — обрадовался он.

— Нет, попадёшь в хорошую фалангу.

Джевс и Гадес переглянулись. Друг недоумевал, как и сам он. Старшая просто смотрела, мол, другого варианта нет. Ему пришлось согласиться.

— Плохо, но я согласен, — Джевс пожал ей руку.

— Хорошо, Джевс, не забудь определиться с командиром. Только вместе с Герой. Все дедлайны сорваны. Ох, ну и повезло же вам с доброй начальницей вроде меня.

После душного разговора наши друзья направились по своим отрядам, где их ожидали дети. По коричневой дороге, покрытой ржавчиной, уныло свисали пёстрые флаги Элады на флагштоках, ветра не было, и они выглядели такими же кислыми, как сама империя. Зато баннеры с цитатами лидера и простым символом войны, примитивным узором из палок, чем-то напоминающим забытые тоталитарные знаки прошлого, выглядели свежее. Словно напоминали о том, что они могут повторить, в ближайшие время. В мире, обстановка накалилась. Ядерная война, это вопрос времени.

Джевс задержался по дороге: развязались шнурки. Он присел, а Гадес продолжил путь. Вдали слышалась сварка, крики инженеров и звон электродов. Космопорт жил вечной стройкой: варили, чинили, латали. Возле одной из луж ржавой воды Джевс заметил на ящике забытые инструменты электрика. Там же валялась диэлектрическая перчатка. Наставник быстро стянул её, оглянулся и незаметно натянул на руку. Из аромки он вытащил слабый заряд: синий, шипящий, словно маленькая молния. Скатал его в ладонях, будто снежный ком. Прицелился в спину уходящего Гадеса и метнул.

Разряд шлёпнул друга по спине. Тот вскрикнул и, комично пританцовывая, начал стряхивать остатки тока. Болты с ближайших ливнёвок, которыми трубы крепились к бордюрам, полетели в Джевса в ответ. Завязалась перестрелка: болты против молний. Веселье прервал пятнадцатилетний кадет-патриот с серьёзным, взрослым лицом:

— Космопорт не место для баловства, — грубовато отчитал он наставников, как нашкодивших детей.

Детский лагерь вообще сложно было назвать лагерем. Скорее, он напоминал кадетский корпус: детей здесь с первых дней готовили к армейским условиям. Строгость, строевая ходьба, холодные взгляды. Наставники вроде Джевса и Гадеса были скорее аниматорами, приветственные лица, чтобы не травмировать новичков. Больше друзья, чем менторы. Настоящий отбор проводила система: конкурсы, баллы, соревнования.

— Гадес, ты почему молчал и ничего не сказал? Боялся послушать пайдеский кулак? — ухмыльнулся Джевс.

— Боялся, что первый удар прилетит тебе, — спокойно парировал Гадес и уничтожил друга взглядом.

Джевс, чтоб вы знали, не любит, когда последнее слово не за ним. Ему подавай ядерный ответ, даже на бескровную царапину. Бывают же такие совпадения: вдали стояла парочка, его напарница и её черчик. В ментальном казино выпали три семёрки. Да, Джевс знал о неразделённых чувствах Гадеса к этой парочке. Это его грыжа на сердце, периодически даёт о себе знать.

— Смотри, — подмигнул Джевс, указывая на Геру. — Вон там моя напарница целуется с солдафоном.

— Ох, как смачно! — продолжил он, пытаясь выбить эмоцию из Гадеса. — Тяжело смотреть на губы, которые нельзя поцеловать, да? Внизу бурлит? Или, может, в кулаках? Тяжело смотреть на лицо, в которое нельзя ударить?

— Видимо, я спутал тебя с человеком. В следующий раз свои чувства буду доверять фильтрационной системе. Там хоть утечек меньше.

— Ну ладно, Гадес, будь реалистом: у неё парень, а у тебя отсрочка. Ей нравятся военные, это конечно айдос (кринж), но факт. Давай со мной в армию или в мою цивилизацию.

Гадес только стукнул его по плечу и пошёл к своему отряду. Джевс попытался вывести его на спор:

— Мой отряд будет лучше твоего в этом плане! Вступай к нам в ряды!

Гадес не обернулся. Только дети в серых комбинезонах посмотрели на странную сцену. На их лицах не отражалось никаких эмоций, не последовало даже минимальной реакции, включая лёгкую ухмылку или презрительное покашливание. Синхронно, дети повернули головы в изначальное положение. Словно на секунду, в детской передаче наступила рекламная пауза, а теперь можно было вернуться к любимой анимации.

Посмотреть было на что: загрузка корабля патриотов. Чёрный, угрожающий, пафосный. Казалось, его построили стереотипные злодеи для стереотипного зла: по корпусу бежали золотые линии, подчёркивая идеальные пропорции. На его фоне космические корабли первашей выглядели дешёвыми пластиковыми игрушками.

Все мечтали попасть туда. Не только ради формы и статуса. Там витал милитаристический вайб: торжественный, дисциплинированный, словно ты становишься частью древнего ордена или боевого братства. Да что уж там, даже загрузку осуществляли не бездушные коптеры, а люди в форме, с реактивными ранцами «Крылья Икара».

— Вау! Это круто! Нам тоже дадут полетать? — вспыхнул один.

— Для этого надо попасть в патриоты, — важно заметил другой.

— Я мечтаю туда попасть! — добавил третий.

Джевс ухмыльнулся. Они даже не понимали, что это обычные грузчики.

«Неужели Гадес предлагал мне строить цивилизацию с ними? Да они скорее передохнут, чем дойдут до племенного строя. Хотел подставить», — подумал Джевс. Он решил немного подтянуть детей:

— Будете слушаться родителей, станете такими же. — А про себя добавил, — трудягами за мелочью.

Дети обрадованно закивали в ответ. Успех в ораторском искусстве, капелька слога для глагола, затем сгорят сердца. А потом он вспомнил, как один из грузчиков вечером бегал пьяным по коридору, и добавил вслух:

— Ваша смелость обязательно привлечёт внимание.

— Най, деспота! (Так точно, сэр!) — воскликнули дети.

Наставник сам незаметно увлёкся зрелищем. Действительно, выглядело акробатично. Пока его не отвлекли, кто-то потянул его за рукав.

— Зачем другой наставник толкнул вас? Дайте приказ, я ему пятак разобью. Или лучше тихо подойду, и шлёп! — предложил мальчик с серьёзной готовностью.

— Потом, мальчик мой, потом, — смутился Джевс, отводя глаза.

Он до сих пор не знал всех имён детей, запомнил лишь пару лиц. Поэтому просто «мальчик мой». А может, он вообще не из его отряда? Какая разница? Чужих детей не бывает. Тем более этот вроде ничего, даже нормальный. Может, будет моим любимчиком. Без тени сомнения, предложил защиту и в этот момент мальчик, вырос до сильного зверя на глазах. Лояльность, все любят это существительное. И спасибо, что оно существует. А её антоним звучит как приговор.

Так… как зовут мальчика?.. Так-так, даже первая буква не всплыла в голове. Разве можно так относиться к наставничеству? Имена должны пулей отскакивать от языка наставника. Стоит ребёнок, а ты такой: «Эй, тра-та-та…» Хах. Забавно. Даже для примера не вспомнилось имя. Это айдос? Дно наставничества?

Не будем спешить с выводами: с их знакомства прошло всего два дня. А события лагеря уже неслись со скоростью света: экскурсии, строевые маршировки, мероприятия. Словно кто-то сильно торопился. Как сейчас с нагнетанием войны в инфополе Элады.

Ко всему прочему, им с напарницей предстояло выбрать командира, лицо отряда. Идеального солдата: одновременно харизматика, тактика и мудреца. Процесс был до омерзения прост: перетащить фотографию кандидата в специальную иконку должности в андроиде. Фаворит уже был известен: Атхэнайа. Та зазнайка, как запомнил Джевс. Спортивная, активная, она самодостаточна, чётко знает, чего хочет, и не нуждается в одобрении окружающих. С идеальной биографией. Не сказать, что она прямо просила командирства, но на неё оно идеально садилось.

Сейчас она прощалась с родителем. Сцена была почти идеальной, словно снята для армейского агитационного го… ролика. Отец-таксиарх стоял на одном колене в парадной форме и отдавал дочери честь:

— Ты у нас лучшая, дочь. Не подведи отца - таксиарха и бабушку-архонта.

— Най, деспота! — отчеканила она.

— Поздравляю с первым званием - командир отряда, Атхэнайа. Первый шаг пройден. Следующий — патриоты.

— Пап, но наставники ещё не выбрали командира...

— Я уже поговорил с вашей наставницей, Герой. Милая девушка. Она подтвердила.

Джевс стоял с открытым ртом. Поначалу он даже не понял, что именно вывело его из равновесия. То ли сцена, где девочка с каменным лицом отчеканивает честь, жестче агиток. То ли факт, что перед ним тот самый таксиарх, который лично протянул ему повестку.

Но сюрпризы не кончились, он единственный из родителей, кто вообще пробрался сюда. Пробрался не в смысле пролез под забором, а через щель в законе. Космопорт подчиняется Апокия Диойкэсис (Министерству колоний). А таксиарх из Стратэгия Анти Андрон, проще говоря, военного комиссариата. И не просто офицер на подхвате, а фигура уровня полковника, которому положено сидеть за столом с печатями, а не вручать повестки лично. Формально не нарушение, но по факту бред. Это всё равно что представить: как основатель транснациональной корпорации лично приносит вам продукцию до двери. Хах. Вы только распахиваете дверь и, с отвисшей челюстью, успеваете лишь отметить, как на пороге уже стоит Эфир, генеральный директор дюжины компаний, без представлений и без прелюдий, а в ваш раскрытый от удивления рот уже летит арома с терпким привкусом кикеона.

Следующий факт, уж точно сведёт с ума. Джевс устроился в лагерь, где, между прочим, проводится жесткая проверка до третьего колена. И знаете что, ничего. Что само по себе было показателем: семейные архивы на серверах обелились. Естественно, мастерам по серверному отбеливанию была уплачена кругленькая сумма, три сотни тысяч драхм. Или, правильнее сказать, их просто не стали тщательно сканировать. Чиновники из Апокия Диойкэсис (Министерства колоний) никогда не отличались любовью к фактическим сверкам. Им претило возиться с пергаментной грязью.

Как это происходит. Проверили первичные документы? В норме. Запросов от других ведомств нет? Нет. Значит, принимаем без без доскональной проверки, зачем вот этот фанатизм ваш. И так бы оно всё и осталось, если бы кому-то не понадобилась срочная личная встреча с дочерью. Так как был все время на работе, а тут такое событие: первый космический полет родного чада.

Нужен проходной билет в космопорт. Хватит и одноразового. Да, наш наставник, это всего лишь отрывной корешок. Вы идёте в театр за представлением, за эмоциями, а не для того, чтобы сохранить тот самый корешок. И будем честны, вас не интересует его дальнейшая судьба. Ну, выкинут и выкинут... отправят на фронт. Подумаешь, делов-то!

Высокопоставленный офицер из Стратэгия Анти Андрон (военного комиссариата) отдал негласный приказ: перетрясти данные наставников до последнего байта. Он-то знал: кто-то один обязательно попытался вычистить биографию. Что сказать, сам чиновник грешит этим. Потрясли-потрясли. С байта на байт, с битом по битам, без байта на бит. И знаете, нашли. Это был Джевс. Информация, переданная в лагерь и зарегистрированная в комиссариате, не совпала. И вывод был безжалостный: годен. Счастливый билетик обнаружен. Потянули за ниточку, поймали хитреца за руку. А потом начальник лично побежал обелечивать чужую жизнь, чтобы урвать себе минутную встречу с дочерью.

Джевс застыл, будто душу окатили проточной водой Стикса. Он не впал в ярость лишь, как чайник, потихоньку вскипал, выпуская пар. А ведь так хочется в истерике, брызжа слюнями, затопить всех. Молчаливый, мрачный, он наблюдал, как его жизнь списали за пару минут тёплой встречи.

Прощания ему захотелось... Моя жизнь для тебя билетик на пару минут счастья. Ну что ж, радуйся, пока можешь.

Он молча достал андроид, открыл список кандидатов и повернулся к своему «защитнику», спустив тембер до баса сурово спросил, старательно копируя военную манеру:

— Сынок, как твоё имя?.

— Арей!

— Как говоришь сынок, Арей?

Даже Джевс не до конца понимал, почему разговор пошел в такой манере. То ли словил чужой армейский вайб, то ли просто захотел на мгновение почувствовать себя взрослым.

— Я вам сын, что ли?.. А вы мне типа батя?.. — усмехнулся мальчик, но в глазах его сверкнула растерянность.

— Нет, теперь ты командир. А я твой наставник, — протянул руку Джевс.

Арей не стал тянуть. Чётко отдал честь, как настоящий солдат.

Радостная музыка детства, звучавшая в космопорте, постепенно угасала, чтобы вскоре вспыхнуть патриотическим звоном. Фанфары разбудили засыпающих ребят, словно клюющих носом в атмосферу гнетущей радости. Машинально, как приучили ещё с детского сада, под звуки марша все начали выстраиваться для фотографии перед отлётом: низкие вперёд, высокие на пьедестал. Атэнхай встала туда, где и положено стоять командиру. Все такие зашуганные… или, по мнению родителей, с «милыми глазками». Кстати, помимо фотографии, предстояла и торжественная линейка: командиру отряда должны были вручить галстук, символ ответственности и статуса. Где-то в стороне Гера, попрощавшись со своим парнем, вприпрыжку подбежала к своему отряду.

— Джевс, быстро включай андроид, нужно внести Атхэнайа в должность командира, — запыхавшись, Гера обратилась к напарнику. — Срочно!

— Гера, тут такое дело... — Джевс замялся, оглянулся. — Старшая наставница уже сделала выбор.

— Поняла.

На лице Геры не дрогнул ни один мускул. Только глаза чуть потускнели, как лампа при скачке напряжения. Она кивнула, коротко, почти военным жестом. Но с другой стороны, будто хотела что-то добавить: может, о том, что зря обнадёжила отца Атхэнайа, и теперь чувствует себя виноватой... но промолчала.

Курьёзный случай вышел сегодня на линейке, с таким заголовком могла бы выйти статья в независимой газете лагеря. Прямо во время церемонии отряду пришлось перестроиться на ходу. Арей встал на место командира, Атхэнайа убежала в конец. Все происходило на глазах у всей публики. Ну, как публики - одного отца, который по странной иронии оказался единственным. Отец был взбешён. Он почти сразу подошёл к старшей наставнице, что-то спрашивал, спорил, махал руками. По сути, это была его ошибка, он оказался на чужой территории без сопровождения и охраны, попытался вершить правосудие агрессией и ударами, ведь что сказать, вояка есть вояка: рот у них существует затем, чтобы отдавать приказы. Таксиарха увезли в административное здание, и никто толком не понял, что заставило его так внезапно сорваться; Джевс лишь улыбнулся, а когда спросили, все охотно поверили его лжи: он сказал, что это всего лишь эйфория перед полётом.

Атэнхайа не стала смотреть, как другие наставники, сорвавшись с места, метнулись к её отцу и, прижав к земле, принялись его усмирять. Она... просто стояла. Руки сжались за спиной, локти вытянулись, как на проверке. Брови не дрогнули, взгляд не изменился. Только в шее запульсировала вена, выдавая всё, что творилось внутри.

После торжественной линейки, где Арею повязали галстук и сфотографировали с довольной миной, отряд направился в корабль. Они были готовы к отлёту и устремились в борт, конечно, строевым шагом. Все заняли свои места. Ещё минута, и их отправят ко сну с помощью снотворного, чуть ли не в кому. Трубки присосались к телам пассажиров. Сейчас польётся противная жижа, её уже можно почувствовать, отдаёт в гортань. В эти минуты Джевс посмотрел в сторону Атэнхай… и зря. Из её глаз лились слёзы, она уставилась в одну точку и просто шмыгала носом, пока её подруги обсуждали предстоящий полёт. У Джевса закружилась голова, в сердце кольнуло, как будто он был готов к панической атаке. Ему было жалко. Но… не успел он даже среагировать в мыслях, как в него полилась противная жидкость, и он чуть не задохнулся.

Три... Два... Один… Поехали!