Отдельные рассказы

Мир материи - странное место для любого дитя мира магии, будь то божество-аликорн или не знающийся с чарами земнопони. Это странный мир, для которого неразрешимое противоречие есть норма: предвечный и неустойчивый, безразличный к смертному и дарящий ему абсолютную свободу, невообразимо гигантский и могущий преобразиться лишь силами одного квантового перехода, подчиняющийся нерушимым законам и насчитывающий несчетное число лазеек и противоречий в них. Именно тут, на одной из множества триллионов песчинок-планет и началась история народа "нерожденных". И это не удивительно. Ведь в мире материи тоже есть стихии, хотя, их там и нет. И одна из этих стихий - Жизнь: вечнонедовольная, вечноалчущая воля, готовая изменяться и изворачиваться ради того, чтобы достигнуть своих целей... и снова быть недовольной достигнутым. Любой эквестрийский ученый назвал бы ее Дисгармонией. Но это не она. Уж жители Земли это отлично знают. Как и знают то, что если загнать ее представителей в угол, то от них можно ждать всего чего угодно.

***

Небольшая светлая комнатка из стекла и металла, чье убранство состоит лишь из вытертого красного ковра, пары карликовых пальм в кадках и хрустальной люстры-"невидимки". Два человека нервно курят у стены-окна, поглядывая на то, как внизу под окном несколько фигур в костюмах биологической защиты грузят в кузов грузовика семь тел: четыре человеческих и три принадлежащих тетрам (гордости земных генетиков – полностью разумных родственников вертлявых продельфинов, ныне заселивших малопригодную для человека планету Аттика). Оба невольно морщатся каждый раз, когда рабочие неловко закидывают очередное тело в машину, заставляя безвольно колебаться руку или стебель хвоста своего груза.

- Не как с людьми, а как с собаками обращаются! - не выдерживает один из наблюдателей, - Сами, наверное, так на кладбище ехать не хотели бы!

- Какое кладбище, Дим? Крематорий, а пепел по ветру. Ты сам завещание читал, - у второго курильщика на душе отнюдь не легче, - Угробили мы их. Как пить дать, угробили.

- С другой стороны, - продолжает он, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу с причудливо отбитыми краями, - Какая у Джозефа жизнь после экспедиции к коням была, то и петля неплохой выбор. В инвалида превратился.

- Может быть, Ян, ты и прав. Навещал перед всем этим нашу троицу на Керченской базе, - другая рука наполняет пепельницу, - Я ни в тетрах, ни в дельфинах не разбираюсь, но когда хвостатый просто висит в воде и сквозь силу отвечает на вопросы... Думаю, это не от замечательного самочувствия. Особенно из них всех Тиси жалко - светлая голова. Да и жизнерадостности у нее за весь наш отдел было...

- Наверное, СГБшники сейчас так же своих вспоминают.., - тот, кого назвали Ян, снова затягивается сигаретой, - У каждого свои...

- И в прокуратуре сейчас кружок по Москаленко, должно быть, собрался, - пытается пошутить второй.

- Вот этот - единственный, кто свою судьбу заслужил. Казнокрад.., - в пепельницу летит недокуренная сигарета, - Настолько конченый, что самоубийство тюрьме предпочел. Видимо, дружков боялся.

- Ладно, хватит соплей, - на свет появляется бутылка с прозрачной жидкостью и две стеклянных стопки, - Помянем, и нужно делом заниматься.

- Сегодня астрофизика осиротела, - две руки тянутся к наполненным прозрачным стаканчикам, - Жизнь продолжается, но без Джозефа это уже не та жизнь.

- Профессор Кротов, сообщение от перемещенных, как вы и просили, - руки останавливаются на полпути, когда в помещение входит миловидная молодая женщина. В ее руках покоится красного цвета жестка папка, в каковых евразийские бюрократы любят передавать начальству особенно важные документы.

- Что?.. - только и могут произнести двое мужчин.

- Только что из отдела мониторинга поступило дешифрованная запись нового сообщения из Эквестрии. Я сразу же принесла распечатку вам. Как вы и просили, - девушка остается невозмутимой.

- Спасибо, Катерина. Можешь отдыхать, - один из мужчин дрожащими руками забирает у девушки папку и извлекает из объятий обтянутого красным картона один единственный листок. Оба курильщика, забыв про сигареты и прозрачный напиток, жадно вчитываются в написанное на этом невзрачном листе бумаги.

"Секретно.

Только для внутреннего пользования сотрудниками Службы Глобальной Безопасности и Службы Дальнего Космопоиска.

Прибыли в расположение законсервированного базового лагеря 14:57 по местному времени. Тела прежние, включая тело аликорна проф. Сио. Самочувствие членов группы хорошее. Налажен контакт с эквестрийцами: в пределах базового лагеря обнаружена ранее знакомая пони Лира Хартстрингс, с ее слов, ожидавшая нашего возвращения. Признаков мародерства не обнаружено. После запланированного одночасового отдыха выдвигаемся в направлении поселения Понивиль для восстановления контакта с местными властями. Следующий сеанс связи через восемь часов местного времени.

Глава технической группы майор СГБ Волкова Ирина Игоревна."

- И, все-таки, у нас получилось, - двое людей оторвались от чтения документа уже в совершенно ином настроении.

- За новых эквестрийцев! За их счастье и успех нашей программы! За Космопоиск! - в воздух взлетают стекляшки с плещущейся в них прозрачной жидкостью, - И за наш горький урок - пусть миры магии навсегда останутся закрытой территорией для Земли! Такие превращения не стоят того – нам хватит места и в собственной вселенной.

***

Еще одна страница перевернулась для мира материи, начав Эру Экспансии, многими называемую Большим Приливом, выплеснувшую океаны Земли в жилах ее детей далеко за пределы родной планеты. И был это лишь первый этап - амбиций у человечества хватало, а руки жаждали все более и более масштабных проектов. Так что, через сотни тысячелетий ранее пустынный космос было уже не узнать: миллиарды заполненных жизнью миров и кипучая деятельность хрупкой, но не знающей покоя силы, сменили собой вечное безмолвие древних времен. Но такова логика развития материи. Она просто не может стоять на месте – все мимолетно, все должно меняться. Лишь сам предвечный факт бытия остается неизменным.

Еще одна страница перевернулась и для мира магии, проложив в бытие Эквестрии дорожку "нерожденным", ставших проклятием для одних, благословением для других и просто чудаковатыми соседями для большинства, внеся немного бардака и дисгармонии в жизнь эквестрийцев.

Но это уже совсем иные истории.