Отец и сын

«Какие они всё-таки наивные, эти журналисты! Я уже столько лет морочу им голову, а они верят каждому моему слову, и ни один из них ни разу не умудрился проверить достоверность того, что я им говорю, — откладывая в сторону утреннюю газету, в которой была напечатана очередная, уже третья за текущий месяц, статья о нём, подумал Анри де Вильер. — В этой статье нет ни слова правды, но ведь это именно то, что мне нужно! Главное, чтобы мои читатели верили во все эти сказки и продолжали читать мои книги».

На столе лежала увесистая стопка полученных с утренней почтой писем, однако читать их Анри не торопился. Вся адресованная ему деловая корреспонденция поступала на poste restante и хранилась в личном почтовом ящике, а сюда, в поместье, приходили лишь письма от его многочисленных фанатов и озабоченных поисками спутника жизни женщин, клявшихся ему в вечной любви и верности.

Забивать с утра голову подобной ерундой Анри не собирался, однако на одно письмо он невольно обратил внимание. Судя по штемпелю, оно было отправлено из Гамбурга, но на простом, ничем не примечательном сером конверте не было ни обратного адреса, ни имени отправителя. Распечатав конверт, де Вильер достал письмо и начал читать:

Здравствуй, Анри!

Не думала, что когда-нибудь буду писать тебе, но зигзаги судьбы так непредсказуемы, а жизнь, к сожалению, такая короткая... Когда ты будешь читать это письмо, меня уже не будет среди живых. Но, прежде чем остановится моё сердце и я навсегда закрою глаза, я хочу рассказать тебе нечто очень важное. Будь у меня в запасе время, я, наверное, не решилась бы на это, но, зная, что жить мне осталось совсем недолго, я должна открыть тебе тайну, которую не имею права уносить с собой в могилу. О себе много говорить не буду. Речь пойдёт не обо мне. Да и вряд ли ты меня вспомнишь, ведь со дня нашей встречи прошло почти двадцать пять лет. А если даже и вспомнишь, то это всё равно уже ничего не изменит.

Наша с тобой история довольно банальная, и на оригинальность не претендует. Она про молодость и страсть. А ещё про свободу, которой никто из нас не хотел жертвовать, потому что впереди была целая жизнь, полная больших надежд и амбициозных планов.

Мы познакомились с тобой на карнавале в Венеции. Наша случайная встреча на площади Святого Марка сразу же превратилась в красивый, но, увы, мимолётный, ни к чему не обязывающий роман. Мы оба понимали, что у наших отношений нет будущего, а потому не строили никаких совместных планов, и, проведя вместе несколько прекрасных дней и ночей, расстались без сожаления, обид и взаимных упрёков.

Ты вернулся в Париж, к родителям, а я уехала к отцу в Гамбург и была уверена, что наши пути разошлись навсегда, но... Вскоре я поняла, что беременна. Я восприняла эту новость абсолютно спокойно и, сама не знаю почему, даже обрадовалась. Через девять месяцев, как и положено, на свет появился наш с тобой сын, Конрад Крафт. Я назвала сына Конрадом в честь своего отца и записала на его фамилию.

Могу себе представить, что ты сейчас чувствуешь, читая эти строки. Наверное, думаешь, что какая-то аферистка решила тебя шантажировать и развести на деньги? Успокойся, ни мне, ни Конраду твои деньги не нужны. Мой отец умер три года назад, оставив любимому внуку приличное наследство, а в придачу - небольшой ресторан, так что в деньгах он не нуждается. Ну, а я, как ты понимаешь, тем более в них не нуждаюсь, ведь на том свете деньги не нужны. Я просто хочу, чтобы ты знал, что у тебя есть взрослый сын, и кроме тебя у него больше никого нет. Чтобы тебя не мучили сомнения и ты убедился в том, что я сказала правду, сделай тест на отцовство, когда вы познакомитесь. Но, думаю, тест не понадобится: когда ты его увидишь, все твои сомнения рассеются вмиг, ведь Конрад очень похож на тебя в молодости. О твоём существовании он не знает, я сказала ему, что его отец погиб в автокатастрофе когда он был ещё совсем маленьким. Прости, что я не рассказала ему правду. Видит бог, я собиралась это сделать, и не раз, но не смогла. Узнает ли он когда-нибудь эту правду — зависит теперь только от тебя...

На этом письмо прерывалось, но внизу, справа, уже другой рукой была сделана приписка по-немецки: Konrad Kraft, Restaurant «Nachtveilchen»*, Hamburg, и указан адрес ресторана.

Несколько минут Анри сидел, боясь пошевелиться. Он пытался вспомнить тот давний карнавальный роман, но так ничего толком и не припомнил. Мало ли что было двадцать пять лет назад? В юности у него было немало мимолётных романов, но он давно забыл о них и никогда не вспоминал. В его жизни была только одна любимая женщина — Изабель Ардан, и когда через несколько дней после свадьбы она трагически погибла, все остальные женщины навсегда перестали для него существовать.

Перечитав письмо ещё раз, Анри задумался. «Находясь на смертном одре, человек вряд ли стал бы выдумывать подобные истории, — подумал он. — Да и потом, эта женщина права, ведь в случае чего я смогу сделать тест на отцовство и узнать, мой это сын или нет».

Сняв трубку телефона, Анри набрал номер Эммы Дитмар, профессора романо-германской филологии из Гамбурга, с которой он познакомился и подружился ещё будучи студентом.

- Добрый день, фрау Дитмар! Это Анри де Вильер. Надеюсь, вы меня ещё помните?

- Анри? Вот уж, признаться, не ожидала! Очень рада тебя слышать! Как поживаешь? Пишешь новую книгу?

- Недавно закончил очередной роман, а новый ещё не начинал. Это будет семейная сага эпохи Людовика XIV, так что пока копаюсь в справочниках и энциклопедиях, ищу нужный материал.

- О, я в предвкушении! Исторические романы - это твой конёк.

- Ваша оценка очень важна для меня, спасибо. Фрау Дитмар, мне нужно на какое-то время приехать в Гамбург, но я не хочу останавливаться в гостинице, не хочу, чтобы журналисты узнали о моём приезде. Вы могли бы приютить меня у себя?

- Мог бы и не спрашивать. Буду рада, если ты остановишься у меня.

- Благодарю вас, вы окажете мне неоценимую услугу!

- Это с какой стороны посмотреть... Порой мне бывает так одиноко, Анри! Представь себе, одна в огромной квартире, даже поговорить не с кем. Так что приезжай и живи у меня сколько нужно.

Анри и фрау Дитмар условились, что он заранее известит её о дне своего приезда, чтобы она подготовила для него комнату, а главное - успела испечь свой знаменитый яблочный штрудель, который когда-то, ещё в студенческие годы, произвёл на него незабываемое впечатление.