Отклонение от "Лёгкого отклонения..."

Интервью на телевидении.

Сеул, 2024 год, декабрь, студия одной из центральных корейских телевизионных станций, носящей название КБС. За столом, рядом с ведущим, бывшим айдолом, сидит довольно симпатичная кореянка. По крайней мере, её лицо отличается от лиц других соплеменниц более красивыми чертами, немного выдвинутым вперёд (самую малость) подбородком. На её лице нет следов пластической операции, характерной для представителей профессии, которую представляет эта молодая девушка. И первый вопрос ведущего передачу мужчины, как раз об этом:

- Скажите, неужели вы и ваши сонбэ и вправду не делали никаких, хотя бы косметических изменений на лицах? Ведь это частая практика в лэйблах. Вот, даже я, исправлял в своё время нос, мне сделали третье веко на обоих глазах, да и форма ушей стала такой, как сейчас, в результате работы пластического хирурга! Ведь и вашу группу некоторые нитизены и хейтеры обвиняли в том, что вы тайно прошли пластику…

- Да, это было два года назад! Я помню, какой-то парень взял наши фотографии восьми летней давности и сравнил с тем, что стало с нашими лицами, когда мы уже повзрослели. И заявил на весь Интернет, что мы, якобы, сделали пластику. Но всё быстро выяснилось. Так что, могу со всей ответственностью сказать, что наша группа никогда не ложилась под нож пластического хирурга!

- Хорошо, этот вопрос прояснили! – Соглашается ведущий. – Но ведь айдолы тоже люди, и могут просто заболеть…

- Конечно! Мы тоже болеем. Причём, иногда, эта напасть бывает такой неожиданной и опасной, что может разрушить все наши планы…

- Лично у вас были такие случаи? – Интересуется ведущий. – Если да, то расскажите!

Лицо девушки становится грустным, кажется, что она сейчас заплачет. Она немного медлит, потом вздыхает, и начинает свой рассказ:

- Наверное, многие помнят тяжёлый 2020 год. Тогда, во время мировой эпидемии КОВИД , на фоне отсутствия концертов, комбэков и другой деятельности, обычной для шоу-бизнеса, я так переволновалась, думая, о том, что ни мои таланты, ни таланты моих подруг по группе никому не нужны, и вся наша жизнь прошла напрасно, что заболела опоясывающим лишаем…

- А это опасно?

- Да, эта инфекция, кроме того, что приносит физические и эстетические неудобства – тело чешется, на нём проступаю красными пятнами, возникает сильная головная боль…

Девушка замолкает. Видно, что она не желает вспоминать тот кошмар, который перенесла. Но через некоторое время она продолжает:

- Кроме этих симптомов, опоясывающий лишай оказывает на больного и невралгическое действие. Я несколько раз на день теряла сознание, даже врачи думали, что я не смогу выжить…

- Как, это заболевание смертельно?

- Если вовремя не начать лечение, то человек может умереть. Но даже при своевременной медицинской помощи всё может, закончится трагедией, ведь организмы у всех людей разные, и у одних эта болезнь протекает сравнительно легко, а у других очень тяжело. Так было и у меня. Я лежала в госпитале примерно полтора месяца, и был период, когда неделю я была без сознания…

- Даже так?! Никогда не был в таком положении. Говорят, что в такие моменты люди видят что-то особенное. Некоторые могут увидеть своё будущее, другие потом утверждают, что побывали на том свете. А как было у вас? Вы тоже что-нибудь видели? Если да, то не можете поделиться со зрителями, что вы помните?

- Н..не знаю. Я определённо что-то видала, но вот точно сказать, что это было, я не могу…

- Или не хотите? Может быть, этого нельзя разглашать? - Ведущий внимательно смотри на гостью. Девушка что-то хочет ответить, но потом прикрывает ладошкой рот, хмурится, и через минуту отвечает:

- Я была без сознания, и ничего не запомнила. Психолог госпиталя тоже пытался пробудить мои видения, уже после того, как я выздоровела. Даже использовали гипноз. Но ничего им выяснить не удалось. Так что, я сама ничего не помню… Поэтому, и не могу ничего вам рассказать...

Ведущий, видя, что айдол не хочет говорить на эту тему, прерывает рассказ гостьи:

- Ладно, хорошо, что вы выздоровели, иначе наша страна, да и весь мир, лишился бы такой талантливой артистки. Переходим к вашему несомненному успеху – клипу, который уже завоевал мировое признание…

Лицо гостьи оживает, она улыбается, и начинает отвечать на более приятные для неё вопросы с некоторой поспешностью, как будто боится, что тема болезни вскроет тайну, с которой девушка не хочет, или не может, ни с кем поделиться…

Наконец, передача кончается. Девушка исполняет песню, захватившую первые места на музыкальных чартах Южной Кореи, и многих других стран. Певица кланяется, говорит стандартное для К-поп выражение:

- Любите меня!

Мужчина, ведущий передачу, прощаясь с гостьей, объявляет:

- Дорогие телезрители, с нами в студии была мембер и главный вокалист группы «Блэкпинк», принадлежащей лэйблу «YG Интертеймент», айдол Пак Чхэ Ён, больше известная фанатам и любителям музыки под псевдонимом «Розэ»! Пожелаем айдолу дальнейших успехов , как в создании сольных дисков, так и в выступлениях в составе группы «Блэкпинк», которая вернётся к нам в новом, 2025 году с комбэком и, как пообещал «YG Интертеймент», с новым мировым туром!

Размышления айдола после интервью.

Уф! Чуть не проболталась…

Хорошо, что вовремя остановилась. Конечно, я всё очень хорошо помню! Эти яркие картины, события, произошедшие со мной…

Такое не забывается! Правда, говорить о моих приключениях я ни с кем не могу, такое даже омме и онни не расскажешь, не то что, всемирно объявлять о существовании параллельного мира. За это точно упекут в домик с мягкими стенами и охранниками с шокерами, одетыми в белые халаты…

Ну, или в какую-нибудь лабораторию закроют, причём, навечно… Нет, такого мне не надо!

Так что, я нема, как рыба. Хотя, может быть это и были видения больной девчонки…

Всё было так осязаемо и натурально, что я до сих пор не уверена, действительно ли это произошло со мной, или мне всё привиделось в бреду…

Иногда думала, может быть написать книгу о моих приключениях. Но, к сожалению, я не писатель. Читать книжки люблю, а вот писать их…

Да и времени у меня на это нет. Может быть, предложить сценарий фантастической дорамы об этом? Тэдди поможет, ведь теперь я в его лэйбле. Но, прошло уже четыре года, а я всё колеблюсь насчёт фильма.

да и сниматься в кино я пока не хочу. Пусть этим занимается моя онни, Джису. У неё и опыт в этом деле уже имеется, и сейчас она на съёмках какого-то фильма про зомби, в одной из главных ролей. Посмотрю, как только он появится на экранах в следующем году…

Да и наша макнэ, Лиса, моя любимица, тоже успела сняться в фильме, правда, вроде это детектив. Не знаю, прошлые два сезона этой дорамыя не смотрела. А этот сезон «Белого лотоса» обязательно посмотрю, и только из-за нашей Лалисы. Она там снялась в одной из главных ролей. Уже скоро, в феврале следующего года будет премьера. С Лиской я почти каждый день в чате переговариваюсь. Ну, это тогда, когда она не занята в своём лэйбле , на съёмках, или разных мероприятиях. С Дженни я встречалась в Нью-Йорке, когда она выпустила новый сольный диск. Да и у меня времени мало. Я ведь не стала создавать свой пэйбл, как это сделали мои сонбэ. Просто перешла к Тэдди Паку, в его «Блэклэйбл», да и подписала контракт с с американской «Атлантик Рекордс»…

Вот и мой второй сольный диск появится на днях. А вот клип с Бруно Марсом, неожиданно для меня и всех остальных, имеет бешеную популярность не только в Корее, но и во всём мире! Я боялась выпускать «АПТ», думала, что будет грандиозный провал. Ведь эта вопилка основана на моей любви к алкогольной корейской игре с тем же названием, что и в клипе. Хорошо ещё, что Тэдди и Бруно уговорили меня выпустить эту пеню в Интернет…

Ну, да! Я иногда выпиваю! И все айдолы это делают! Правда, никогда не напивалась в зюзю. Алкоголь помогает артистам снять стресс. Главное, не перейти черту, за которой светит беспробудное пьянство. Да и мои сонбэ, особенно, Манобан, не отказываются от стакана! Правда, Лиса меня переплюнула, так как может выпить подряд десять пятьдесят граммовых стопок текилы, и не опьянеть! Я такие эксперименты проводить не пробовала.

Так что, дела идут хорошо. Скоро мы с девчонками встретимся на групповых выступлениях…

Вот, решилась, рассказать о своём приключении, записать это на флэшку, и спрятать далеко, чтобы до моей смерти никто не смог бы добраться до этих мемуаров…

Итак, начинаю!

То, о чём нельзя говорить, даже близким людям…

Как это началось.

Апрель 2020 года. На улицах ни души. Если кто и ходит, то в медицинской маске. Даже внутри нашего общежития все ходят в этих защитных девайсах. Жизнь замерла. Хоть мы и тренируемся в танцах и пении, но настроение плохое. Нет концертов, нас не приглашают на телевизионные передачи, шоу-бизнес замер. Мне грустно, и гложут мысли о своей ненужности. Так и слышно кругом от знакомых работников лэйбла:

- Уже троих упокоили, и только за сегодняшний день…

- Ещё десять человек привезли из соседнего дома, двоих из них тут же запаковали и отправили на кладбище…

- Говорят, что вроде у нас, и в Америке, и нескольких других странах уже создали вакцину, но по телевизору пока ничего официально не объявляли…

- Все страны объявили локаут…

- Чего?

- Локаут!

- Объясни по-корейски! Я этот долбанный английский не знаю!

- Границы закрыли! Даже если захочешь, никуда не выедешь!

- Щибаль…

- Говорят, соджу, вроде бы, помогает…

- Ага! Не видел, как того с сизым носом, Чон Сана, первого отправили в морг?! Это тебе не грипп, чтобы алкоголем лечиться…

- Дочь звонила, сидят дома, только за едой выходят. Никто не работает, всё закрыто…

- Ага! Медсестру спрашивал вчера, как дела. Она сказала, что все больницы на полном карантине. А сегодня узнал, что она тоже подхватила от больного вирус, и умерла…

В один из вечеров мне стало трудно дышать, а затем поднялась температура. Сильно першило в горле, болела голова. Я подумала, что проклятый вирус КОВИДа добрался и до меня. Дальше ничего не помню, кроме приезда врачей, плача сонбэ и кислых лиц моих стаффов. Даже родственников, мою онни Эллис, ко мне в палату не пустили. Правда, пока я была в относительном сознании, обрадовалась, когда врач сказал мне, что я больна не новым вирусом, а каким-то опоясывающим лишаем. Мне давали лекарства, делали уколы и прочее, но положение всё ухудшалось. Несколько раз я открывала глаза в больничной палате, правда, в ВИП отделении, наверное, Ян Сок постарался. Пока была в сознании, узнала, что все госпиталя заполнены больными КОВИДом, и их изолируют от остальных людей. Меня передёрнуло от страха…

Вот на таком мрачном фоне я несколько раз очнулась, глядя в белый потолок, даже пару раз чего-то пожевала. На большее меня не хватило, и на пятый день попадания в госпиталь, я провалилась в страшную и липкую черноту…

Что? Где? Когда?

Сознание медленно возвращается…

В мозгах полная анархия, они ещё не включились, но глаза у меня открыты, и я это осознаю…

Правда, картину они дают непонятную, наверно, нарушена фокусировка… Постепенно, всё приходит в норму, правда, на это ушло много времени. Звуки я пока не слышу, наверное, слух ещё не включился…

Начинают пробегать обрывки каких-то мыслей, но ничего полезного я из них пока не выделила. Кстати, а почему я лежу? Чувствую всё тело, конечности, даже то, что где-то в районе пояса у меня непорядок. Почему я не помню, как меня зовут? Наконец, зрение стало выдавать нормальную картинку окружающей среды.

Тут я вспоминаю, что нахожусь в больнице. И сразу меня охватывает дрожь и страх. Я ведь на самом деле трусиха, и ещё и плакса, могу пустить слезу по любому пустяковому поводу…

Страх вновь загоняет меня в темноту бессознательности…

…Очнулась я от света, бьющего прямо в глаза. Солнечные лучи ярко освещали небольшую комнату. Странно, но вроде ничего не болит, чувствую себя совершенно здоровой. Осматриваю глазами пространство, до которого достаёт мой взгляд

Я лежу на кровати, но это не больничная койка.

Прямо, напротив неё, стоял большой гардероб. Дверцы его были открыты, и я увидела висящую на плечиках одежду. В основном, это были платья тёмного цвета. Перевожу взгляд на окно. Мне прямо с кровати, через стекло, виден город. Но на Сеул это не похоже! Интересно, где это я? Что со мной происходит?

Но мысли путались, в голове было пусто, на ум ничего путного не приходило. Непонятно, как я тут вообще очутилась?!

У окна стоит стол. На нём лежит несколько книг и тетрадь. Тут мой взгляд переместился на лежащие поверх одеяла руки. Они уменьшились! В панике, вскакиваю, и на моё лицо опускается локон тёмного цвета, хотя, после дебюта я красила свою шевелюру вначале в рыжий цвет, а потом я стала блондинкой, затем у меня появились розовые кудри.

Отбрасываю одеяло, и вижу на себе знакомую пижаму в розовый горошек. Её я носила, когда училась в школе, в Мельбурне, ещё до переезда в Сеул…

Опять паникую. И бросаюсь к окну. Да, я узнала это место! Я опять в Австралии! И эту улицу я хорошо помню! Когда я была школьницей, то пела в церковном хоре, и была волонтёром в нашем приходе. Мы несколько раз с другими девочками и монахиней Марией посещали это учреждение, которое называлось «Частный пансионат - колледж для детей с неуравновешенной психикой»…

Нет, это не сумасшедший дом. В этом учреждении подростки, которые имеют психологические проблемы с детства, не могут в строиться в окружающий их мир, учатся и живут. Сюда их приводят по рекомендации врачей в возрасте пяти лет родители…

Но как я здесь очутилась? Неужели у меня поехала крыша, и меня вернули в Мельбурн? Что-то не похоже…

Начала осматривать и ощупывать себя. Да, вроде я немного уменьшилась в росте, ноги и руки тоже стали немного короче. На ногтях нет никакого лака. Хотела посмотреть на себя в зеркало, но нигде его не нашла. Зато обнаружила на столе, рядом с тетрадью и книгами, фотографию, с которой на меня глядела… моя собственная онни Эллис! Правда, здесь она выглядела намного старше, чем я её помнила. Да и не было у неё никакого кабинета! Когда я попала в больницу с этим проклятым лишаем, моя онни готовилась к сдаче дипломной работы по юриспруденции.

Надпись на английском языке, на обороте этого фото, меня озадачила:

«Моей любимой дочери Чхэ Ён. Жди и помни меня!».

И год указан – 2012. Какая-то разница большая получается между той Эллис, которую я помню, и этой молодой женщиной…

Посмотрела книги, лежащие на столе. Учебники. Тут и школьные предметы, и такие, которые я не проходила, например, «Теория музыки», «Классические произведения 18-21 веков»…

Вот «Сольфеджио», помню! Я ведь в музыкальной семилетке параллельно училась, даже грамоту получила, когда выступила на межшкольном концерте.

Рядом лежали какие-то таблетки в нетронутой упаковке. Названия этого лекарства я никогда не слышала. Ладно, вроде я здорова, не нужны мне лишние пилюли.

Посмотрела на календарь – он тут же лежит. Не поняла! Он что, старый? Да и написано не на хангыле, и год, почему-то, 2012 указан…

Взгляд выхватил тетрадь, на обложке которой было написано по-английски немного корявым почерком, но это явно моя рука:

«Дневник ученицы Пак Чхэ Ён. Мои мысли».

Странно! Я никогда не писала такого! Открыла тетрадь. В ней лежит ещё одна фотография с подписью:

«Это я сейчас».

Ну, да. Такой я была, когда мне исполнилось пятнадцать лет. Что?! Я попала в своё прошлое?! Божечки мои! Это невозможно! Да и не была я ни в каком пансионате для неуравновешенных детей, а училась в закрытой школе для девочек Canterbury Girls' Secondary College.

Так! Паниковать будем потом! Розэ, возьми себя в руки! Вспомни, как ты настраивалась на выступление перед зрителями!

Вдох, выдох! Наклон, достанем до носков ног пальцами рук! Щибаль! Фак, фак и ещё трижды – фак! Сейчас закроем глаза, и вновь окажемся в больничной палате сеульского госпиталя…

Открываем свои зенки…

Упс! Ладно, последняя проверка! Как учила меня онни Джису? Ущипнём себя за кожу на попе! Фак! Больно то как! Итоги теста отрицательные – я как стояла перед столом, так и стою…

Значит, это правда…

Как я видала в дорамах, меня неведомые силы перенесли в детство…

Стоп! Но это не моё детство! Да, та девчонка, что изображена на фото, моя копия. И зовут её также, но это не я. Значит, случилось худшее…

Как-то я с Лисой смотрели дораму про параллельный мир, о приключениях попавших туда с нашей Земли девушки и парня. Скорее всего, я попала в такой мир. Тут жил мой двойник. С ним что-то произошло, и боги ничего лучшего не придумали…

Божечки мои!

Я села на кровать и расплакалась…

Проклятый лишай! Очевидно, я там умерла, и моя душа перенеслась в тело вот этой Чхэ…

Хотя, чего я реву? Я ведь жива! Надо просто понять, что тут происходит. Например, почему моя онни выглядит лет на тридцать или даже старше? Или, как она мне может быть мамой?

Успокаиваюсь. Вытираю слёзы. Поищем телефон…

Фак! Тут его нет! Хотя, вспоминаю, что у меня во время учёбы в школе тоже не было никаких смартфонов. Как разобраться, куда я попала, и что тут вообще происходит? Давай, Розэ, думай!

Стоп! Я ведь забыла о дневнике! Сядем, почитаем, может, в чём-то и разберёмся…

Так, последняя запись:

«Сегодня я решила, что с меня хватит! Уйду за черту! Людям, наверное, хорошо там, в потустороннем мире, раз они оттуда не возвращаются назад!».

Она что, самоубийца? Божечки мои! Так, а это что такое? Под ногами хрустнула какая-то стеклянная капсула. Рядом валяется ещё одна, но пустая…

Так! Насколько я понимаю, выходит, местная Чхэ отравилась, а на её место боги принесли меня. И что мне теперь делать? Очевидно, я должна её заменить…

Надо, только убрать отраву. Осторожно собираю остатки капсул, подхожу к окну. Упс! А оно не открывается! Тут вспоминаю, что это пансионат для неуравновешенных психически людей. Наверное, поэтому и окна закрыты, чтобы дети не выбросились вниз…

Ладно, надо узнать, как училась эта самоубийца, что умела.

Наверное, часа два читаю дневник этой дуры. С трудом начинаю понимать, что местная Чхэ училась посредственно. Зато она знала два языка – английский и корейский. Ну, тут я её переплюнула! Правда, я не полиглот, как моя сонбэ Лиса. Но в дополнении к этим двум языкам знаю ещё и японский, немного итальянский (в основном, по музыкальной части), и начала учить французский. Ян Сок требовал, чтобы я выучила и базовый китайский, но тут на мир навалилась эта инфекция, и всё закрылось.

В этом колледже учёба идёт с уклоном в музыку и изобразительное искусство. Так вот, девчонка могла играть на пианино, ударнике, синтезаторе, акустической и электронной гитаре, начала проходить класс игры на скрипке…

Мда, кроме последнего инструмента, я остальными тоже владею. Правда, немного подзабыла классику, пока стажировалась в лэйбле, а мой двойник как раз и была сильна в этом компоненте. Девочка мечтала продолжить музыкальную карьеру в Корее, но по профессии композитора. Значит, у меня ещё один плюс – мой голос. Скорее всего, усопшая не могла петь, а у меня довольно сильное сопрано. Ну, я не считаю себя великим музыкантом, но несколько песен и музыку к ним, я написала…

Правда, и тут мой аналог больше тяготела к классике, чем я похвастать не могу. Большая часть дневника напоминает записки сумасшедшего. Девочка считала, что у неё никого нет на свете, не признавала свою маму Эллис…

Она конфликтовала с другими учениками колледжа, даже дралась с кем-то, за что просидела в карцере один месяц…

Нет, она совсем непохожа на меня…

Хотя, если вспомнить детские годы, и я была не сахар! В школе, правда, ни с кем не дралась, но матюгаться точно выучилась! Волейбол играла за школу, ведь я высокая по сравнению с теми девчонками, которые учились со мной в одном классе. И чирлидером я стала назло своей подруге! Да и могла целый день играть на пианино или гитаре. Отец поэтому меня и отправил в Корею, чтобы я не тревожила его слух своим бренчанием!

Хи, хи! И получил ещё большую головную боль – звезду К-поп! Ха, ха, ха! Правда, за годы стажировки у Ян Сока я научилась разным штучкам, типа: я няшка, любите меня! Но с годами эти наработки становятся второй натурой, а иногда так и хочется выкинуть что-нибудь такое, особенное, чтобы все ахнули и покачали головами, выражая свой негатив на мои действия и слова, шокирующие местную публику…

Но там, в мире, где я была певицей, так поступать нельзя, сразу нарвёшься на тотальное осуждение. Так случилось с Лисой, когда она выступила в парижском варьете. А здесь? Если подумать, ведь местная Чхэ считалась неуравновешенной личностью, с проблемами психического плана. Значит, если я отброшу некоторые, наработанные годами тренировок правила приличия, то смогу вести себя естественно, как и должна это делать пятнадцатилетняя школьница, а не двадцати трёх летняя певица К-поп!

Ладно, какой-то шум в коридоре, надо послушать. Закрываю тетрадь, и подкрадываюсь к дверям. Они неожиданно открываются, и на пороге, прямо передо мной (а я в ночной пижаме), появляется женщина в строгом костюме (пиджак и юбка), и моя онни Эллис в двойке - брюки и блузка. Нет, мне надо помнить, что здесь она уже моя мама, то есть омма, если говорить по-корейски…

Чёрт - вбитые годами жизни в Корее правила приличия заставляют меня изобразить полупоклон, и сказать:

- Аньён хосео!

Женщины останавливаются, и та, которая в юбке, удивлённо спрашивает у Эллис:

- Что она сказала?

- Госпожа директор, Чхэ просто поздоровалась с нами на корейском языке… - Ошарашено отвечает та. Они замолкают, а я, чтобы разрядить ситуацию, произношу уже по-английски::

- Здравствуйте, госпожа директор (так ведь эту высокую тётку обозвала моя родственница), доброе утро, мама!

Эллис смотрит на меня с тревогой, а директорша произносит:

- Вот, госпожа Эллис, ваша дочь! Как видите, она здорова. Вы решили забрать её из нашего колледжа?

Моя родственница недоверчиво смотрит то на тётку, то на меня, но отвечает:

- Да, мисс Андриана! Мы переезжаем в Сеул. Подготовьте, пожалуйста, все документы!

- Они уже готовы, госпожа Эллис!

Видно, что лицо у этой Андрианы помрачнело, почему-то ей не по нраву заявление Эллис.

- Не беспокойтесь, мисис Андриана! Моя компания продолжит спонсировать ваше заведение, хоть тут и не будет уже моей дочери.

Тётка, пришедшая с моей мамой, явно рада слышать такие заверения от Эллис. Она оставляет нас одних.

- Как ты, Чхэ? – С тревогой вглядывается в моё лицо новоявленная мамаша.

- Нормально… омма! – Я кланяюсь, и выдаю вбитую в подкорку во время учения в лэйбле фразу, причём делаю это с поклоном положенной глубины:

- Спасибо, что заботишься обо мне!

Эллис удивлённо смотрит на меня, а потом говорит:

- Откуда ты знаешь эту корейскую заморочку? Ты ведь никогда не была в Корее? Да и сам язык ты плохо знала, не говоря уже о письменности…

Так! Влипла! Но надо выкручиваться:

- Ну, я немного подучила и то и другое.

Омма недоверчиво косится на меня, очевидно, ждёт какого-то подвоха со стороны дочурки.

Стою, и смотрю на неё честными-пречестными глазами. Чувствую, что Эллис напряжена. Наверное, старая Чхэ встречала омму не так, как я…

Пять минут мы стоим друг перед другом. Эллис спрашивает:

- Ты больше не будешь орать на меня, чтобы я убралась, а Чхэ? Не будешь биться головой о гардероб, требуя, чтобы я оставила тебя в покое?

- А зачем мне это надо? Не вижу смысла. Да, омма, я решила поменять себе имя!

- Что? – Округляет глаза родственница.

- Ну, я хочу, чтобы меня теперь все звали Розанна! Ну, или Розэ, коротко. По-моему, это лучше, чем Чхэ Ён. Всё, отныне я Розэ Пак!

Омма переваривает моё заявление минуты две. Потом пробует на слух новое имя дочери:

- Розанна, Розэ… Ладно, назовись, как хочешь. Всё равно, в документах ты останешься пак Чхэ Ён…

- А нельзя просто приписать к этому имени ещё и Розэ, хотя бы в скобках? – Интересуюсь у родственницы.

- А зачем тебе это?

- Ну, я ведь хочу попасть в корейский лэйбл, а там, как я знаю, у айдолов есть псевдонимы, под которыми они выступают на сцене…

- Ах, вот ты о чём! – Улыбается новоявленная омма. – Это можно сделать! Никаких проблем. Ладно, давай, одевайся! Я тебе привезла новое платье.

Она достаёт свёрток, и кладёт его на стол. Я торопливо стягиваю пижаму, но путаюсь в рукавах, и ору:

- Фак ёр мазер!

Тут же получаю по губам от оммы, которая весело смотрит, как я пытаюсь избавиться от ночной одежды. Наконец, пижама сброшена. И я протягиваю загребущие ручки к вожделенному свёртку.

- Вот тебе, за торопливость! – Эллис шлёпает меня по попе: - А умываться, кто будет?

Пришлось достать из гардероба полотенце, и бегом отправится в общую ванную. По пути встретилась с какой-то девчонкой, которая пыталась меня ударить. Ага! Счаз! Три раза! От моей оплеухи эта малолетка грохнулась на пол, и… обмочилась! Я думала, что она заревёт, но эта мымра просто убежала…

В комнате меня ждало платье мечты – как сказала омма, это последний писк местной парижской моды. Нацепила я этот подарок, и стала разгуливать перед мамой, походкой от бедра, как меня научили в рекламном агентстве, с которым был у нас контракт.

Эллис смотрела на это с выпученными глазами.

- Доченька, где ты этому научилась?

- А что, разве плохо? – Хихикаю, смотря на озадаченное лицо оммы. Она ведь не знает, с кем на самом деле имеет дело!

- Нет, что ты! Ты шагаешь походкой настоящей модели. Это пригодиться тебе в будущем, когда приедем в Сеул. Там ты поступишь в Сонхва!

Чего? Я в прошлом даже аттестат школы получила в двадцать лет, мне ничего из выученного в «альма матер» не пригодилось в жизни! Да и все мои сонбэ из «Блэкпинка», поступили также. У нас не было времени на учёбу, мы целыми днями только и отрабатывали танцы и песни…

- А нельзя без этого? – Осторожно спрашиваю омму.

- Нет! – Категорически заявляет она. – Без диплома тебя не примут даже в паршивый лэйбл! Ты ведь хотела стать композитором, а потом попасть в какую-нибудь музыкальную компанию? Так вот, год назад парламент Кореи выпустил закон, согласно которого, для того, чтобы работать в лэйбле, нужно иметь музыкальное образование, подкреплённое дипломом. Даже трейни нельзя набирать из школьников, у которых нет аттестата и сертификата об окончании музыкальной школы.

Мда, придётся подчиниться. Такого не было в том мире, откуда я сюда попала. В трейни к Ян Соку я попала в 2012 году, после отбора в Австралии, и была простой школьницей, старшего класса…

Кстати, раз мир другой, может тут и «YG Интертеймент»,не существует? Надо будет, потом проверить…

Но учиться мне совсем неохота. Иду за оммой. По привычке всем встречным кланяюсь. Но мы сейчас в Австралии, люди или удивлённо смотрят мне вслед, крутя пальцем у виска, или шокированы настолько, что застывают столбами. О корейском этикете здесь никто ничего не слышал! А я просто балуюсь! Мне можно, я опять школьница! Если в старом мире, откуда меня вырвала судьба, я была образцом поведения, то сейчас мне хочется по хулиганить! Посмотрим, сумею ли я выжить в здешней Корее, если постоянно буду шокировать аборигенов! Правда, это нельзя делать, не обдумав возможные последствия, а то и нарваться можно на всяких хейтеров…

Краем глаза замечаю, что женский контингент удивлённо пялится на платье, подаренное оммой.Наконец, выходим наружу. Здесь нас ждёт шикарное авто. По-моему, это «Кадиллак». Ну, я к хорошим автомобилям уже давно привыкла. Даже рекламировала какой-то новый КИА вместе с Дженни.

Неожиданно, подскакивает шофер, австралиец европейского происхождения, и открывает передо мной дверь. Я, с видом королевы, запорхнула внутрь…

Пока едем в аэропорт, думаю, как себя вести в Корее. То, что моя омма богата, показывает её одежда и машина. Спрашиваю Эллис:

- Омма, я вижу, что мы богаты. Но ведь в Корее есть кроме просто богатых людей ещё и чеболи. Мы к ним имеем какое-либо отношение?

Мама бросает на меня удивлённый взгляд, и говорит:

- Скажем так! Я с тобой чеболями пока не являемся, но намного ближе к ним, чем другие богачи…

- Даже те, кто живёт в Каннам-Гу?

Эллис сильно удивляется:

- Откуда ты про это знаешь?

- Читала в Интернете…

- Не ври, в твоём бывшем колледже детей к компьютеру не допускают, да и телефонов у них нет. Ладно, не хочешь говорить, откуда и что узнала, не надо! А на твой вопрос я отвечу. Да, мы богаче многих из них.

Это не похоже на то, что было в моей старой жизни. Там, мы хоть и не бедствовали, но мои родители были мелкими сошками перед родителями Дженни, Джису и Манобан…

Наконец, показался аэропорт. Машина останавливается у трапа самолета. Но это не рейсовый лайнер, а частный аэроплан. Я на таких летала. Внутри очень удобно, есть нормальная обслуга. Заметив мой вопросительный взгляд, омма улыбается:

- Да, и самолёт тоже наш.

А говорит, что не чеболь!

Полёт прошёл вполне нормально. Сели в Инчжоне, на отдельную полосу, обслуживающую частные самолёты. Прямо к трапу подкатил автомобиль с охраной.

Мы уселись в него, и двинулись к зданию аэропорта. Прошли таможенный контроль, и двинулись к выходу. Я по привычке, лучезарно улыбалась, изображая эгё, махала находящимся в зале ожидания людям своей пятернёй, пока омма не спросила:

- Ты что делаешь, Чхэ?

- Готовлюсь к айдольству! Они ведь так приветствуют поклонников!

- Какие тут тебе поклонники?! Смотри, на тебя все глядят, как на сумасшедшую! – Зашипела Эллис. – Хватит позориться!

Хрясть! Прилетело мне по попе. Она что, других методов воспитания не знает? Хотя, и в старой жизни мне от онни доставалось, сестра тоже иногда руки распускала…

Едем по Сеулу. С радостью узнаю многие места. Значит, город здесь практически такой же, как и там, откуда меня перекинули в этот мир.

С ностальгией вспоминала некоторые моменты, которые были со мной и моими сонбэ на улицах, которые мы сейчас проезжали.

Вон та забегаловка, куда я и Лиса бегали есть запрещённую нам диетологами лэйбла курятину…

А вот в этом тупичке был арендован дом для нас, где мы снимались в сериале «Блэкпинк Хаус»…

Через час подъезжаем к небоскрёбу, на котором огромными буквами написано «Лотте». Меня и омму охранники сопровождают внутрь, сажают в лифт. Он поднимает пассажиров на тридцатый этаж. Эллис идёт, кивками отвечая на поклоны других людей. Значит, она здесь полная хозяйка! На меня косятся, скорее всего, не знают, кто я такая. Ничего, узнают!

Мы шествуем мимо разных магазинов, расположенных на этаже, и я вспоминаю, что у меня нет телефона.

Надо купить! Ладно, попрошу у мамы денег, но немного погодя…

Идём по коридору. Тут , за стеклянными дверьми, находится банк. Я просто вывеску прочитала. Омма кивает молодой девушке, которая сидит за стойкой, внутри помещения. Та вскакивает, делает глубокий поклон. Потом нажимает кнопку, и дверь открывается.

Омма идёт внутрь, я за ней.

- Мин Хо, мне нужна золотая карта на имя Пак Чхэ Ён!

- Да, госпожа, как только будет готова, я сама принесу вам её в офис! – С поклоном отвечает девушка-оператор.

Хм… Значит, омма мне даст золотую карту? Интересно. Сколько она туда денег занесёт. У меня была такая в старом мире. К сожалению, наша макнэ, Лиса, там имела черную специальную карту, и мы, её сонбэ, страшно ей завидовали. Ведь такую карточку имело в Корее всего несколько десятков человек…

Не знаю, есть здесь такое или нет.

Вышли из банка, двинулись дальше. Через двадцать шагов упёрлись в дверь, на которой было написано:

«Корпорация «Брэнд стил Эллис»».

Ух, ты! Эллис имеет компанию своего имени! Она настолько крутая?! Да, это не моя онни из прошлого! Так, думаем…

Значит, мы в здании «Лотте», на тридцатом этаже…

Значит, уровень компании оммы настолько высок, что она может платить большие деньги за аренду, как я поняла, целого этажа…

Пока я думала, родственница толкнула дверь, и вошла внутрь. Я и охрана проследовали за ней. Тут была довольно большая комната. Стоял стол с компьютером, а за ним сидела молодая девушка.

- Госпожа, вам звонили из Парижа, интересовались, когда будет открыт наш филиал.

- Пошли им ответ. Открытие в конце месяца, я прибуду лично. Да, это Пак Чхэ Ён! Я поручаю тебе смотреть за ней, когда меня не будет. Понятно, Сон Ха?

- Да, госпожа президент! – Склонилась в поклоне секретарша.

- Охрану к ней я тоже приставлю. Один человек, наверное хватит. – Решает омма.

У Сон Ха глаза лезут на лоб. Наверное, пытается сообразить, кто стоит рядом с Эллис и скучающим взглядом осматривает помещение.

- Да, можешь заниматься воспитанием Чхэ Ён! Я разрешаю! – Выдаёт неожиданную команду родственница.

Чего? Да я сама , кого хочешь, воспитаю!

Глаза секретарши сужаются до минимума, и она смотрит на меня, как волк на зайца.

- Без перегибов, Сон Ха! Это моя наследница! – Бросает Эллис, открывая дверь, и заходит в следующую комнату, на дверях которой я успела прочесть следующую надпись:

«Президент компании, Пак Эллис».

После этой фразы глаза у Сон Ха округлились на максимальный размер, а рот открылся, показывая ровные белые зубы.

Ага! Испугалась! Показываю ей язык. Неожиданно, получаю по губам. Оказывается, омма, вышла из своего кабинета, и увидала, как я дразню секретаршу. Вот она шлёпнула меня.

- Сон Ха, о том, что Чхэ моя дочь, кроме охраны и тебя никто знать не должен! Кстати, она хочет, чтобы её все называли Розэ. Это нам на руку, так её и называй. Да, можешь шлёпать её по попе, если будет баловаться. Сейчас из банка принесут карточку Розэ. Пусть тратит, сколько захочет и на что захочет. Просто, контролируйте, чтобы никто к ней не пристал…

- Будет исполнено, госпожа президент. – Кланяется секретарша.

- Доченька, идём в кабинет! – Омма берёт меня за руку, и тащит за собой.