Открытка

Трое детей стояли перед новогодней ёлкой, внимательно и почти механически вешая последние игрушки. Их лица были весёлыми, а натянутые улыбки на губах почти естественными, но в глазах прятался ужас. Они уже не в первый, и даже не в десятый раз перенаряжали это дерево, и стали его ненавидеть. Но показывать какие-то чувства, кроме радости, было нельзя. За это их наказывали. А когда ёлка была полностью украшена, то работа оценивалась, и, если что-то не нравилось, то детей охватывал сильнейший страх, от которого можно было спрятаться, только зажмурившись.

От этого становился ещё более страшно, казалось, что пока они ничего не видят, к ним приближается нечто очень жуткое, и нужно увернуться от этого зла. Приходилось открывать глаза, и жуть отступала. Не уходила окончательно, но пряталась в клубах чёрного дыма, закрывавшего вторую часть комнаты, ту, где была дверь. И из мглы слышался мёртвый, не человеческий голос:

- Наряжайте. Делайте красиво. Делайте идеально.

Иногда, мгла командовала им перевесить игрушку или чуть-чуть повернуть, словно пытаясь помочь достигнуть идеала, но по окончанию процесса снова приходил ужас, и нужно было всё переделывать.

Когда чёрный туман не говорил, то его отдельные клочья тёрлись друг-о-друга и получался странный звук, похожий и на скрип деревянного пола и на шелест ветра в ночном лесу. Клочков было много и все эти звуки порождали тихую, но прекрасно слышимую мелодию, задающую ритм движений.

В первые разы дети пытались возмущаться и звали на помощь, но к ним никто не приходил, кроме чёрного тумана, а чем он был ближе, тем страшнее становилось вокруг. Казалось, что весь мир, кроме этой комнаты, исчез. Кричать было бесполезно. Несколько раз дети пробовали сбежать, но стоило им сделать пару шагов к двери, как ноги наливались тяжестью, и двигаться можно было только обратно, к ёлке.

Они обсуждали между собой, как они сюда попали, но не могли этого вспомнить. Возможно, их за что-то наказали, но кто и за что? И где их родители, почему они не спешат на помощь? Разговаривать можно было о чём угодно, главное не переставать наряжать ёлку и улыбаться. За множество неудачных попыток, дети поговорили обо всём, что пришло им в голову, и постепенно смирились с тем, что их бросили. Разговоры затихли сами-собой, и в комнате не осталось других звуков, кроме жуткой мелодии и редких стуков от соприкосновений ёлочных игрушек, и дети так привыкли к этой монотонности, что даже не сразу среагировали на изменения.

Черный туман очень быстро собрался в одном месте, возле двери в комнату, и утрамбовался в человеческую фигуру. Прошло несколько секунд, и фигура полностью оформилась, превратившись в самого обычного, ничем не примечательного мужчину, неопределённого возраста, ему можно было дать и двадцать пять лет и пятьдесят. В одежде тоже ничего необычного, тёмные джинсы, футболка с абстрактным узором, на ногах слегка потёртые туфли.

Дети среагировали на незнакомца, лишь когда он сделал к ним первый шаг. Не зная, кто это, они не знали и чего от него ждать. Где-то в глубине, очень очень внизу, оставалась надежда, что мужчина пришел к ним на помощь, но поверх этой мысли было столько отчаяния и безнадёги, что дети уже не верили в спасение. Да и спасатель должен выглядеть как-то не так. Они замерли, смотря на человека и ждали, что он будет делать. И дождались его слов:

- Наконец-то у вас получилось! Очень, очень хорошо! Ваша работа окончена!

Это было неожиданно. Неужели они теперь свободны? Дети не могли поверить, но ёлка стояла украшенная, никто их больше не пугал, и они поняли, что и правда всё закончилось. Улыбки утратили неестественность и стали радостными, а лица неуловимо изменились, на них отчетливо читалось счастье. Дети посмотрели друг на друга, и в этот момент мужчина исчез.

Исчез, чтобы появиться у себя, в рабочем кабинете. Перед ним, на массивном письменном столе лежала рождественская открытка. Счастливые дети возле наряженной ёлки создавали ощущение радости и предчувствия праздника. Несколько минут он любовался получившейся картиной, потом отложил её в стопку других открыток и произнёс:

- Ну с, приступим к следующей.

Перед ним оказалась небольшая картонка, изображение на которой двигалось. На лесной поляне стояла красивая, чуть припорошенная снегом ель, а вокруг пара ребятишек убегали от медведя в красной шапке, с балалайкой в лапах.

- Тут будет потруднее.

С этими словами мужчина исчез, а на картонке, вокруг поляны, закружилась тьма.