Открытка

После ремонта Вера Ивановна уговорила мужа поменять мебель в квартире. Петр Михайлович почесал лысеющий затылок, прикинул предстоящие расходы, невесело вздохнул, но всё же дал добро. Вечером она решила разложить в новый шкаф книги, которые пылились в коробке. Хлопнула входная дверь.

- Ларочка, это ты?

- А я последний экзамен сдала, скоро получу диплом бакалавра, – дочь прошла в комнату.

- Поздравляю, – Вера Ивановна достала томик стихов Ахматовой. В это время из книги что-то выпало, дочь подняла и подала матери.

- Глянь, открытка какая-то старая.

- Ой, а я давно ее искала, думала, куда запропастилась.

Взволнованная женщина надела очки, прочитала текст, написанный от руки, и улыбнулась.

- Мам, ты чего застыла? Скоро папа придет.

- Ох, доченька, с этой открыткой связано столько воспоминаний.

- Да? Расскажи, мам. Ну, пожалуйста.

- Может быть, и пришла пора рассказать, ты взрослая уже. В общем, давно это было. Север, романтика…

Работы навалилось в тот год много, причём бесполезной и рутинной, что раздражало Веру. И если вести учет условно осужденных не составляло особого труда, то отвечать каждый день на десятки писем из колоний она уже не могла, надоело до чертиков.

Слава о новом городе на юге Якутии, куда Вера приехала с надеждой устроить личную жизнь, докатилась и до мест, не столь отдалённых. Повалили письма от заключенных с просьбой доказать своё исправление именно в Нерюнгри. Но без прописки на работу не устроиться, даже имея редкую специальность. Ну, не хватало на всех желающих мест в общежитиях. Приходилось писать отказы.

Но отчаянные ребята всё равно приезжали. И тогда в Вериной жизни наступали чёрная полоса и жуткая нервотрепка. Попытки трудоустроить отчаянных зачастую проваливались – никто не хотел связываться с бывшими зеками. В избранные попадали только уникальные специалисты, остальные уезжали, махнув рукой на "сбычу мечт".

Конечно, сюда охотно ехали за длинным рублем со всех концов необъятного Союза. Город Вере понравился сразу, в нем чувствовался простор, несмотря на подступающую к новостройкам тайгу. Рядом с двухэтажными деревянными домами и примитивными строениями, которые в народе называли балкАми, вырастали новые пятиэтажки. А когда стали возводить дома в девять и двенадцать этажей, люди почувствовали себя настоящими горожанами. Но всё равно жилья на всех не хватало, хотя по-прежнему не хватало и рабочих рук.

Как-то в начале зимы в кабинет Веры вошёл очередной посетитель. Она оценивающе посмотрела, пытаясь определить, откуда он пожаловал: из суда, где ему "подарили" условный срок, или из мест заключения. Вера считала себя неплохим физиономистом, практически никогда не ошибалась.

На вид мужчине было лет тридцать пять. Среднего роста, широкоплечий и коренастый, это бросалось в глаза даже в чуть великоватой одежде. Да и одежда на нем вполне приличная – хорошая дублёнка и меховая шапка. Острый взгляд темных глаз из-под домика черных бровей, крупный прямой нос, плотно сжатые правильно очерченные губы и волевой подбородок говорили о решительном и сильном характере. Обветренное лицо и натруженные руки с вздувшимися жилками вен не оставили сомнений: из зоны.

- Добрый день, моя фамилия Прядин, я приехал по направлению, – и в подтверждение её выводов мужчина протянул справку об освобождении.

Вера отметила, что держится он независимо, но не развязно.

- Присаживайтесь, пожалуйста, – она научилась не говорить своим посетителям "садитесь", чтобы не услышать в ответ: уже отсидел.

В справке было написано, что Прядин два года отбывал наказание за злостное хулиганство, такую статью обычно давали за серьёзную драку. Потом, уже из беседы, она узнала, что он застал жену с любовником и начистил тому рожу, мягко говоря. Но начистил не мягко, а довольно-таки грубо, не смог справиться с гневом обманутого мужа. Получил срок, с женой развелся. Домой возвращаться не собирался принципиально, хотел устроиться на новом месте.

В беседах с контингентом Вера научилась отличать правду от "понтовых заморочек", как выражалась её подруга Наталья, работавшая следователем. Почему-то не хотелось говорить те прописные истины, которые она говорила всем, кому отказывала. Что-то в нём было, что-то настоящее, мужское. И она решила помочь. Посоветовала, где можно найти недорогую гостиницу и выписала направление в компанию "Якутуголь".

Как только за мужчиной закрылась дверь, Вера подошла к небольшому круглому зеркалу, висевшему на стене. Оттуда на неё посмотрела уже не юная, но довольно симпатичная светловолосая женщина. В почти потухших серых глазах загорелись искорки надежды, а умело подкрашенные тонкие губы сами собой растянулись в улыбку.

- Ну, и чего мы улыбаемся, – спросила Вера своё отражение. – Взрослая женщина, а туда же. Прямо детский сад – штаны на лямках.

Прядина, как обычно, отфутболили. Вера писала новые направления, ругалась с кадровиками, но никто не хотел брать на работу судимого и не спешил давать ему общежитие. День проходил за днём, надежды таяли.

В очередной раз он появился в её кабинете в замызганной телогрейке и поношенной шапке. Вера почувствовала неловкость за себя и свои старания. Но, взглянув на нее, мужчина всё понял.

- Вера Ивановна, зря вы о плохом подумали. Просто у меня закончились деньги, вот и пришлось продать вещи.

- Ничего я не подумала. Я могу вам одолжить, – решилась Вера, не очень рассчитывая на возврат – имелся печальный опыт.

- Нет, что вы.

Вера протянула ему двадцать пять рублей, на эти деньги можно было прожить дней десять.

– Никогда не брал в долг у женщин.

- Я не женщина, я милиционер, – резко ответила Вера.

- Зачем вы так, – немного поколебавшись, он взял деньги. – Спасибо вам большое! Я обязательно отдам.

Всё же электросварщики были нужны позарез, поэтому со временем нашлись и работа, и место в общежитии. Правда, в день заселения комендантша общаги заартачилась, велела прийти завтра. Прядин зашел доложиться и поблагодарить, задержка в один день не затмила его радости. Вера выслушала его, встала и набрала номер, выученный уже наизусть. Едва владея собой, она объясняла работодателю, что у человека нет денег, ему каждый день дорог, в прямом смысле этого слова, а комендантша строит из себя барыню. И что-то ещё, из области эмоций. Положив трубку, она поймала в зеркале свое отражение и неожиданно понравилась себе: глаза сверкали, щёки порозовели, прядка волос выбилась из аккуратной прически и кокетливым завитком лежала на капитанском погоне.

Вспышка праведного гнева имела результат: мужчину поселили в общагу в тот же вечер, а на следующий день он вышел на работу. Долг он вернул с первой же получки.

Жизнь Веры потекла своим чередом. Решение чужих проблем отвлекало от мыслей о собственной неустроенности. Но дома, наедине с собой, долгими зимними вечерами, ощущение пустоты и одиночества наваливалось снова, становилось ещё острее. Иногда она ловила себя на том, что думает о Прядине, и начинала злиться.

- Да что за напасть такая, что за глупости в голову лезут, – ругала она себя. – Я работник милиции, майора скоро получу, а он бывший зек. Всё, хватит.

К Женскому дню она получила необычную открытку без обратного адреса, написанную размашистым незнакомым почерком. Текст тоже отличался от привычных поздравлений, мол, в вашем лице я встретил не администратора, а человека с большой буквы. Под текстом стояла подпись: Петр.

Кто бы это мог быть? На память Вера никогда не жаловалась, но помнила своих подопечных, в основном, по фамилиям. Повинуясь интуиции, она открыла дело Прядина и прочитала его имя – Петр.

- Да нет, не вяжется с ним, слишком сентиментально, – вслух произнесла женщина и засунула открытку в нижний ящик стола.

Наступило короткое лето. Люди соскучились по теплу, гуляли по улицам, выходили в тайгу, в общем, радовались солнышку. В светлом льняном костюмчике, в легких белых босоножках – летом она не любила носить милицейскую форму – Вера спешила по делам в суд. Впереди шла весёлая компания в рабочих спецовках. Среди мужчин она увидела Прядина, это точно был он, только выражение лица изменилось, да и взгляд потеплел, излучал уверенность в себе. Женщина не удержалась, подошла к нему, поздоровалась и спросила:

- Простите, Петр, это вы прислали открытку к восьмому марта?

- Да, я, – он обрадовался ей, как старой знакомой. – Здравствуйте, Вера Ивановна. А я вот с бригадой с обеда возвращаюсь.

- А почему вы не подписались полным именем, чтобы я сразу поняла, от кого открытка?

- А зачем? Я действительно благодарен вам и просто хотел сделать приятное интересной женщине... – И неожиданно добавил: – Я часто думал о вас.

- Что же не зашли? Рассказали бы, как устроились, как работа, – Вера старалась скрыть внезапное волнение.

- В ментовку? Простите, в милицию заходить нет особого желания. Сами понимаете. Вот если бы вы согласились встретиться, ну, скажем, на нейтральной территории… – Прядин вопросительно посмотрел на неё.

- Я… подумаю, – с запинкой ответила Вера, растерявшись, и сделала шаг назад.

- А, впрочем, почему бы и нет, – ухнула женщина с головой в омут. – Называйте время и место…

- Так мы встретились с твоим папой, Ларочка, - с нежностью закончила рассказ Вера Ивановна.