Открытые глаза души

Леня потянулся, хрустнув суставами, и посмотрел на экраны мониторов, выстроенные перед ним в рядок.

За большими стеклами холла то и дело мелькал суетливый народ, с сумками и пакетами на перевес. С неба меланхолично сыпался снежок, словно специально присланный для создания романтического антуража предстоящей ночи.

Леня поднялся на ноги и подошел к стеклу. Здание банка, в котором он служил охранником, подсвечивалось модными нынче галогенками и софитами, захватывая заодно и площадь с большой нарядной ёлкой.

Каждый год, после полуночи, когда традиционное оливье и селедка под шубой уже запиты шампанским и водкой, а президент по «ящику» наобещал очередную порцию позитива, к ней собирался окрестный веселый народ поводить хороводы, похлопать хлопушки и покидаться снежками.

Леня уже не первый год наблюдал новогоднее гуляние «из-за стекла», снисходительно усмехаясь. Он считал себя выше всех этих глупостей и традиций. Именно поэтому он и вызывался сам дежурить на пульте в Новый год, к радости остальных сослуживцев, «обремененных» семьями. Ему никогда не было обидно или завидно, что кто-то, иногда пьяный в дым, пляшет, кричит «С Новым годом!» и вообще всячески веселиться. Он просто не предавал этому действу никакого значения, к трем часам ночи отправляясь в комнату отдыха, где его ждал диван, одеяло и подушка.

Сзади раздалось какое-то странное дзиньканье, словно серебряного колокольчика. Хотя откуда ему тут взяться? Леня оглянулся и даже сделал пару шагов к мониторам.

«Показалось?»

Леня прислушался, но в холле висела звенящая тишина. Он вернулся за стойку и открыл ящик с ДВД-дисками. Перебрал пальцами коробочки, выбирая, и уже почти вытащил «Операцию «Ы» со знаменитым «Надо, Федя, надо!», как у стекла остановилась девушка.

Ничего необычного в этом, конечно, не было – ну остановилась и остановилась, только Леню словно парализовало.

Девушка была тоненькая, какая-то воздушная, в голубой шубке и голубом шарфе. Она растирала варежками уши и топала сапожком по плиткам.

Лене показалось, что она ждет своего молодого человека, и он почему-то рассердился на необязательного парня, опаздывающего на свидание. Если бы его ждала такая девушка, он бы не опоздал.

Опять зазвонил колокольчик. Леня дернул головой, но источник звука не вычислил. Когда же он вновь посмотрел за окно, то девушки не было. Сердце вдруг стукнуло тяжело и огорченно, но Леня отогнал неожиданно подкравшуюся тоску и пошел ставить чайник.

Он заварил кофе, достал из бумажного пакетика купленную утром ватрушку и вытащил из холодильника пакет сливок, с которого смотрела на него лукавая улыбчивая корова.

Корова показалась ему подходящей компанией для кофепития, и Леня повернул пакет так, чтобы видеть ее задорную морду.

«Дожили. Ты еще с этой коровой поговори. И с Новым годом ее поздравь! Идиот!»

Леня в раздражении отвернул пакет, быстро допил кофе и уселся за мониторы, злой и несчастный. Даже комедию гайдаевскую раздумал смотреть.

- Ну? Так и будешь встречать праздник, нахохлившись? – спросили рядом.

Леня подскочил, с трудом удержав равновесие на поехавшем стуле. На уровне его лица завис небольшой человечек. У него было остренькое личико, странно сизый нос, серые огромные глаза и темные крылья за спиной, напоминающие крылья майского жука в увеличенном варианте.

Одет он был в оранжевый камзол, черные лосины и черный же колпак с серебряной пряжкой на тулье. Серебром отливали остроносые туфли на его ногах.

«Кроме кофе я еще ничего не пил» - мелькнула у Лени мысль и пропала.

- Молчишь? Не стыдно тебе? – человечек сложил руки на груди и презрительно прищурился.

- А чего это мне стыдно должно быть? – решил Леня пообщаться с собственной галлюцинацией.

- А с того, что зря живешь! – отрезала галлюцинация, посверкивая глазами.

- Чег-о-о-о-о это?

- С то-о-ого это, - передразнила галлюцинация. – Родителям давно звонил? А? Не слышу ответа!

- Ну…

- Год назад звонил, как раз с праздником поздравить. И все. А что у нас в году один праздник?

- Да мне…- Леня замялся, пытаясь выдумать причину повесомей, чем «некогда было».

- Знаю я что тебе, - отмахнулся человечек. - Значит, родителей забыл. Это раз! Дальше поехали…дети у тебя есть? Женщина любимая?

- Прям по улицам эти любимые и ходят, - огрызнулся Леня.

- Прям и ходят, не летают же!

- А то я не знаю. Познакомишься, а она на следующий же день тебе на подарки намекает, да на поездку к морю-океану за твой счет!

- Это все потому, что ты, милый, дурак! На обертку смотришь…Яркая обертка, она, как правило, неказистый товар под собой прячет…

- Ты очень умный! Сгинь вообще…и что они там в это кофе подмешали? Мерещиться тут всякое, да еще и жить учит…И родителей я не забыл, я им сегодня позвоню, прям сейчас! И девушка у меня будет и дети…потом…

Леня стал судорожно тыкать пальцем в кнопки телефона, стараясь не смотреть в сторону серебряно-оранжевого человечка.

У родителей никто не отвечал. У Лени даже ухо заболело, до того сильно он притиснул трубку, но это не помогло.

«В магазин что ли пошли?...А может…а может, случилось что-то? У папы всегда с сердцем проблемы были…Вдруг, он в больнице сейчас, а мама с ним?»

Трясущимися руками Леня достал из кармана мобильный и набрал номер.

«Абонент находится вне зоны действия сети».

- Черт, черт! – вслед за руками затряслись и губы.

- Опомнился?! – съехидничала галлюцинация.

- А сами они не могли позвонить? - от нахлынувшего страха Леня отдавать отчет в адекватности своих слов.

- А ты помнишь, сколько и как ты разговаривал с матерью в последний раз? – тут же напомнил человечек.

- Ну-у-у…

- Гну! Я тебе процитирую, освежу, так сказать, впечатления. Ты сказал: «Ой, это ты? Слушай, мне некогда сейчас. На неделе звякну тебе сам». Кстати, «звякнул»?

- Нет.

- Ты повод, по которому тебя мама побеспокоила, тоже забыл?

- Она просила…- Леня замялся, потому что действительно забыл, зачем месяц назад звонила мать.

- Она просила тебя помочь ей отвезти твоего, кстати, родного отца в клинику. Ему тогда неважно было, и мать беспокоилась. А напомнить, почему ты не уделил матери даже минуту своего драгоценного времени?

- Не надо, - Леня почувствовал, как мучительно краснеет.

У него тогда был мимолетный трехдневный романчик с очередной подружкой. Он сейчас и имени ее припомнить не мог. А тогда не хотел отвлекаться на заботы родителей, рассудив, что в принципе мать и такси может взять, а вот подружка рассердится на невнимание и лишит его приятных минут.

«Подонок!» - обругал себя Леня.

- Где они? Ты знаешь? – закричал на человечка деморализованный Леня.

- Откуда? – пожал плечиками человечек и закинул ногу на ногу.

- Я уйти сейчас не могу…у меня дежурство…Меня уволить могут.

- Огромная потеря для человечества! – подкололо парящее воплощение совести. – Такую работу еще поискать…особенно с твоим образованием.

- Незаконченным образованием!

- Да, большая проблема была, восстановиться на последнем курсе! – серьезно покивал оранжевый.

- Хорошо, не проблема, не проблема! Я – негодяй и лентяй! Ну, не могу я все равно пост бросить!

- А мог бы, куда бы пошел?

- Не…не знаю…По больницам…

Тут со стороны улицы раздался глухой стук. Леня обернулся и увидел отца и мать, стоящих на крыльце. Уронив стул, он метнулся к ним на встречу.

- Не сюда! С обратной стороны! К служебному идите! К служебному! – закричал он, активно помогая себе руками и жестикуляцией.

Родители не могли его услышать, но пантомиму поняли и завернули за угол. Леня понесся открывать им дверь, забыв на время о галлюцинации.

- Мама, папа! Вы чего? Я вам звонил!!!

- Да вот мать придумала, - смущенно говорил отец, проходя в коридор банка. – Говорит: давай отнесем вкусненького сыну. Новый год все же, а он, наверное, опять один сидит, дежурит.

И он начал пихать Лене два полиэтиленовых пакета, которые держал в руках. Мать не поднимала глаза, словно ожидая, что Леня их прогонит. Леня чуть не расплакался. Если бы он мог, то дал бы себе сейчас хорошего пинка.

- А мобильный чего выключен? – спросил он, пытаясь протолкнуть подкативший к горлу ком.

- Так в метро ехали, там не берет же…Ты бери, тут и салатики, и холодец твой любимый. А мы пойдем…

- Куда еще? Новый год в метро встречать вздумали? Проходите! Как раз успеем к бою курантов, - Леня подхватил родителей под руки и потащил к комнате отдыха.

- Заругают! Нельзя же! – упиралась мать.

- Не заругают. А заругают, плевать! Уволюсь.

- Как? – ахнула мать.

- Да ладно, потом поговорим! – веселился Леня. – Восстановлюсь в Университете и пойду по специальности, вот как! Пап, давай, доставай, что принесли. Пять минут осталось!

И действительно по телевизору уже пошло обращение президента.

Леня извлек из холодильника бутылку шампанского, родители накрыли стол, и все сели, в ожидании, когда наплывет на экран новая цифра года.

Завибрировали, запели бокалы, зашипело шампанское.

- Подарочек тебе, сынок, - мать полезла в сумку и достала красивую коробку, внутри которой лежало дорогое портмоне.

- Спасибо, мам, пап! – Леня чмокнул родителей. – А у меня для вас подарки дома. Я ж не знал, что вы придете, - соврал он и тут же услышал серебряный звон колокольчика.

Он оглянулся, но человечек оставался невидим.

«Не лежат, не лежат, забыл! Но я им путевку куплю, на двоих! В кардиологический санаторий. Как раз у меня первый взнос на машину лежит, его хватит» - сказал Леня мысленно.

Ближе к часу Леня вышел к стойке, проверить пульты и мониторы. Пурга на улице разыгралась, но гуляющий народ метель не отпугивала. И тут в свете галогенок остановилась давешняя девушка. Леня всмотрелся и увидел, что она трет глаза, словно плачет.

«Разве можно допустить, чтобы кто-то плакал в эту ночь!» - думал Леня, выскакивая, как есть на мороз.

В воздухе вновь материализовался человечек.

«И почему люди так бояться открыть глаза своей души и взглянуть на мир ими? Бояться увидеть чужую боль и принять ее как свою? Но ведь глазами души видно не только боль, но и радость и счастье. А они ходят зажмурившись, натыкаясь на таких же слепых», - думал человечек, наблюдая за тем, как Леня подбегает к плачущей девушке и начинает что-то горячо ей говорить. – «Ладно, вроде этому приоткрыл. Пора дальше…дел так много!»

И он растворился. А Леня обнял девушку в голубой шубке за плечи и повел к служебному входу в банк. Потому что никто не должен плакать в такую ночь.