Откуда пошла Москва на самом деле

Одной исторической загадкой меньше

Вот уже первые дни осени. Предчувствие чего-то светлого, объединяющего витает в воздухе. Опять много солнца. И всюду: флаги, плакаты, транспаранты. Цветастая россыпь на улицах. Площади — как цветники. От колёсных монстров освободили центр — теперь здесь гуляют. Музыка из динамиков. Уличные оркестры, открытые эстрады собирают публику. Разговоры ни о чём. Голоса, улыбки, смех. Смотрят на себя же на громадных экранах — прямые трансляции. Здравицы князю, подарившему праздник, бесконечны. А вот и он сам. Поправляет фальшивую бороду. Щурится на собственный памятник. Похож! Зовут к микрофону. Над головами летят легендарные фразы: «Прииде, брате, в Москов…». Волны восторга. Благодарные потомки рукоплещут.

Мэр произносит речь. Зачитывают поздравления. Из городов-побратимов. От первых лиц. От самого Президента.

С чего всё началось? Профессиональное рвение историков всякий раз приводит к Ипатьевской летописи. Столицам нужны достойные даты и персоналии, чтобы гордиться. Что есть? Да вот — приглашение князя Юрия Долгорукого своему брату Святославу. Версия зыбкая, оставляет нам массу вопросов… Ну, к примеру — существовал же какое-то время этот «Москов» до приснопамятного приглашения? Что именно вообще скрывается за этим названием?

Автор этих строк после долгих поисков обнаружил, по-видимому, самый первый и наиболее полный из сохранившихся списков Ипатьевской летописи. Вот он:

«В лето 1147. На другой день Успенья Святой Богородицы повелел Юрий устроить обед силён, и поутру не хватило всем. И тогда прислал Юрий к Святославу, и так сказал: “Приди ко мне, брате, в Москову. И захвати с собой сам знаешь чего, ибо мы тут поиздержались”. Святослав же поехал к нему с сыном Олегом и с небольшой дружиной и привёз что требовалось. И так любезно расцеловались они с Юрием в день пятницы, на Похвалу Святой Богородице, и возвеселились они. Наутро повелел Юрий продолжить обед силён и сотворил великую честь им, и дал Святославу дары многие с любовью».

Итак, восстанавливаем события, объединяя фрагменты из других наиболее достоверных источников, и получаем такую картину событий:

…Княжеский пир удался на славу. Званые гости, которым едва хватило места на широкой поляне у реки, шумели и веселились от души.

Стольники и чашники метались меж столами, не чуя под собой ног. Заморские вина, мёды и браги текли рекой. Скоморохи, гусляры и частушечники не жалели своих лёгких, струн, барабанов и бубнов. Все отдавали должное угощениям, возносили тосты и славили щедрость и мудрость князя. И вскоре всем гостям, всей княжьей дружине, а под конец и дворне до последнего холопа захорошело по высшему разряду. Стыдно признаться, но дюже справно приложился и сам князь.

Утро началось с понятных последствий. Князь Юрий разомкнул очи. Бог с ней, с головою — если бы только это. Князь знал, что, как всегда после вчерашнего, его особо невыносимо донимают печаль и жалость по себе, по княжению своему непутёвому… «На Переславль с Киевом зарился — зарился… И что вышло? Получил по ручкам своим загребущим…», «И с боярином Кучкой как-то тоже некрасиво вышло… Погорячился? А ведь его теперь не воскресишь, бедолагу!» А сколько ещё было такого, что и вспомнить — срам и стыдобуха… Одно теперь средство от всего.

Князь собрал силы и выдохнул:

— Кузька!

Тишина.

— Ефимка! Фролка! Кондрашка! Кто-нибудь!

Князь вышел из шатра и ещё покликал, вложив больше эмоций и грозы в голос. Наконец из-за кустов, оправляясь, выдвинулась нетвёрдой походкой долговязая фигура.

— Ну хоть ты… Из всех отозвался, Ипатий. Дай… сам знаешь что — на опохмелку…

— Нету, князь.

— Как? Ни вина, ни браги?

— Нету!

— Рассолу дай!

— Тоже нету!

— Пошли кого-нибудь… к Михаилу… к Андрею…

— Посылали уже! У всех пусто!

— А к брату моему Святославу?

— Не-а, далеко… У него должно быть.

— Садись, Ипатий! Пиши.

— Что писать-то, князь?

— Летопись пиши! Всё, что тебе князь говорит, — всё в летопись. Значит так:

«Прииде брате мой, Святослав…», в этот… как его… А где мы сейчас вообще?

— У реки.

— Сам знаю, что у реки. Справа и слева — болотина…

— Да уж, князь, — трясина, самая знатная во всей округе. Моска её здесь кличут.

— Так и пиши: «Приди ко мне, брате, в Москову…»

Уф… Такие дела…

С праздником вас, москвичи!