Откуда вам это известно, Кан Мёнджин? 2

Лимузин, сопровождаемый двумя чёрными седанами охраны, плыл сквозь ночной Сеул, отсекая суету города тонированными стёклами. Ханби притихла в моих объятиях. Чаён сидела напротив, глядя в окно на проносящиеся мимо здания невидящим взглядом. Суён, как всегда, застыл тенью рядом с ней, при этом всё его внимание было приковано ко мне. Наблюдает за подозрительным элементом, стало быть.

Снова и снова я прокручивал в голове события этого вечера, пытаясь понять, в какой именно момент моя хвалёная предусмотрительность дала сбой. И к сожалению, приходилось признать: да с самого начала.

До спуска на парковку я заглядывал в развилки будущего, находясь ещё на турнирном подиуме. Там, в гуще чужих эмоций и планов, информационный шум был таким плотным, что дальше, чем на несколько минут, заглянуть было почти невозможно, не рискуя сварить себе мозги. Просто из-за того, что сложно определить, какие из возможных событий реалистичные, а какие никогда не произойдут. Вот только это не оправдание. После турнира, когда я согласился встретиться с Чаён, я обязан был всё проверить. Увидеть, что ждёт дальше, хотя бы через пару минут. Это ведь элементарно! Этого бы хватило, чтобы узнать об угрозе заранее.

Вместо этого я увлёкся анализом прошлого. Вначале своего собственного, а затем пошёл копаться в мотивах Чаён, словно какой-нибудь сопливый студент-практикант, впервые дорвавшийся до архивов. Даже когда ситуация уже явно попахивала чем-то нехорошим. Так что теперь я сидел и думал, что на меня вообще нашло…

Какой же я чистейший непробиваемый идиот.

Единственное похожее на правду объяснение — я просто расслабился. Да, нервозность, которую я ощущал всю неделю, сыграла свою роль. Сбила фокус. Но всё равно обязан признать: став адептом, я слишком сильно начал полагаться на поверхностный просмотр Зазеркалья. Это удобно, экономит силы, но в критической ситуации этого оказалось мало.

Оставайся я на уровне аколита, я бы ни за что не забыл о постоянном сканировании ближайшего будущего. По крайней мере, в такой очень неоднозначной ситуации. Потому что в голове постоянно бы стучало напоминание: я не всесилен, я уязвим. А теперь, видимо, ложное чувство контроля, которое дал мне новый уровень силы, сыграло со мной злую шутку.

Я чуть не угробил всех. Какая удача, что ситуация оказалась контролируемой.

Затолкав раздражение подальше, я продолжил анализ.

Этим вечером я на полную воспользовался той своей способностью, которая до сих пор «пылилась на полке». Раньше у меня просто не было повода, так что если я и пускал её в ход, то по мелочам, и чаще всего именно в разговоре с Чаён.

Я говорю о навязывании эмоций.

В этой ситуации приём оказался просто незаменимым. Ханби, к примеру, я успокоил в одно мгновение, как только всё закончилось. Обняв её покрепче, я просто и без затей внушил ей ощущение покоя и безопасности. Это было крайне прямолинейное внушение, но эффективное и почти незаметное — она, скорее всего, решила, что успокоилась просто из-за того, что я её обнял.

К Чаён и Суёну тоже пришлось применить эту силу. Правда, с ними я действовал грубее: волна первобытного страха и оцепенения, парализующего волю. Можно было и не делать с ними ничего, но в тот момент я просто поддался интуиции — мне показалось, что они должны были замереть, не мешать, не лезть под пули. Если бы они дёрнулись не вовремя… Развилки показывали не самые приятные варианты. Не всегда, но задачу эти двое сильно усложняли.

Вот бы ещё язык за зубами удалось удержать на пике эмоций — и хоть в этом я остался бы доволен собой. Но слова прозвучали, а значит, мне ещё предстоит вкусить последствия. Что от Суёна, что от Чаён. Правда, в случае с Чаён — уже точно не сегодня, она сейчас совсем расклеилась.

С убийцей, тем, кто назвался Ли Джунхо, всё было иначе. Попытка «заморозить» его страхом была бы пустой тратой сил. Такие, как он, от страха только крепчают, даже рефлексы обостряются. И это не абстрактные рассуждения: в развилках любое прямое ментальное воздействие на него оказывалось бессмысленным, а то и опасным. Да и расстояние не позволяло создать достаточно сильное наваждение. Максимум, на что я решился, — короткий хаотичный выплеск эмоций в его сторону, чтобы заставить на мгновение потерять концентрацию. Этого хватило, чтобы влетевшая ему в кисть туфля выбила оружие из рук. Да и момент я выбрал идеальный: «снаряд» долетел именно в ту секунду, когда убийца выстрелил — отдача тоже сыграла свою роль.

Дальше всё решало предвидение и то, что я успел сделать со своим телом за последние недели. Разогнанная скорость восприятия меня вполне устроила, почти всё успевал контролировать, а тело… Ну, к сожалению, идеальные движения всё ещё требовали от физической оболочки слишком многого. Но даже того, что было, хватило.

Оставить убийцу в живых, к сожалению, было невозможно. Я просмотрел десятки, сотни развилок. В каждой, где я пытался его обезвредить, не убивая, он успевал раскусить ампулу с ядом, спрятанную в зубе. Бесов профессионал.

Зато когда я держал его в руках, я успел сделать то, что было действительно важно. Благодаря физическому контакту я погрузился глубоко в его прошлое, дальше, чем было возможно на расстоянии. При этом я просмотрел не только его личную историю, но и историю его одежды и снаряжения — иногда бездушные вещи могут рассказать многое. Вся эта информация теперь была зафиксирована в моём эфирном теле, ждала своего часа для анализа.

Надо бы вернуться к накопившемуся там. Даже историю Чаён и Хан Сеён всё ещё толком не изучил. Все силы трачу то на учёбу, то на работу.

Лимузин свернул с шоссе и покатил по узкой дороге, идущей вдоль высокого забора. Через несколько минут мы оказались перед массивными коваными воротами. К нашему приезду они уже были открыты, и весь кортеж без задержки въехал на территорию. Особняк, показавшийся в конце подъездной аллеи, был большим, современным, без излишней помпезности. Скорее, хорошо укреплённый загородный дом, чем дворец.

Мы остановились у главного входа. Двери лимузина открыли снаружи. Первым вышел я, помогая Ханби. Чаён и Суён вышли следом. Нас уже ждали несколько человек, явно из службы безопасности.

Молча мы прошли внутрь. Нас провели сквозь просторный холл до широкой лестницы, и мы поднялись на третий этаж, в комнату, которая, очевидно, была заранее подготовлена для этого разговора. Два охранника остались за дверью, и вот нас снова было четверо.

Комната была обставлена как нечто среднее между кабинетом и гостиной. Большой письменный стол у окна, несколько кресел, длинный диван, небольшой комод в углу комнаты и шкаф с открытыми полками. Я усадил Ханби на диван и сел рядом, обняв её за плечи. Она была немного бледной, но спокойной — внушение всё ещё действовало. За этот вечер она успела привыкнуть к близости высокого начальства и, кажется, уже не сильно об этом беспокоилась. Чаён опустилась в одно из кресел у стола, отвернувшись к окну. Суён, как и прежде, застыл неподвижной статуей у стены.

Ханби уткнулась мне в плечо. Прошло пять минут в полной тишине. Я выждал ещё немного, давая присутствующим прийти в себя. Наконец я решил, что пора.

— Ханби-я, — мягко позвал я.

Она подняла на меня глаза.

— Сейчас у нас с Чаён-ши будет непростой разговор. Боюсь, всплывёт много деталей, которые тебе будут неинтересны, а может, и неприятны. Не хочешь ли ты отдохнуть, выпить чаю? Ты здесь в полной безопасности, никто тебя не тронет.

Она смотрела на меня несколько секунд, затем кивнула.

— Хорошо.

Я перевёл взгляд на Чаён, которая всё так же безучастно смотрела в окно.

— Чаён-ши, не возражаете, если я попрошу для Ханби комнату, где она могла бы отдохнуть? Наш разговор может оказаться для неё слишком утомительным.

Чаён не ответила, лишь едва заметно кивнула. Этого было достаточно. Я посмотрел на Суёна. Он понял всё без слов.

Суён по-прежнему не сводил с меня глаз, но уже без той открытой враждебности, как в отеле или на парковке. Несмотря на мою грубость, личный телохранитель Чаён оценил мою помощь во время этого покушения. Хотя какая ещё помощь, если я всё сделал сам? Сейчас в нём чувствовалась настороженность и что-то похожее на недоумение. Он достал рацию, тихо отдал распоряжение. Через секунду в дверь постучали. Один из охранников, оставшихся снаружи, вошёл в комнату. Суён жестом указал ему на Ханби.

Я помог Ханби подняться.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал я ей на ухо. — Я скоро приду.

Она ещё раз кивнула мне и в сопровождении охранника вышла из комнаты.

Я снова посмотрел на Чаён. Она всё так же сидела, отвернувшись к окну, её силуэт чётко вырисовывался на фоне тёмного неба.

— Так о чём вы хотели поговорить, Чаён-ши? — произнёс я, намеренно используя ту же форму обращения, что и тогда в отеле. Всё-таки наши отношения снова под вопросом, да и разочаровывает она меня, если честно.

Она медленно повернула голову. Лицо бледное, отсутствующий взгляд. Девушка была в апатии.

— Честно сказать, Кан Мёнджин-ши, у меня слишком много вопросов. Но каждый раз, когда я получаю ответ, я остаюсь с ещё большим количеством вопросов, чем прежде. Очень изощрённое издевательство.

Начинает наконец озвучивать накипевшее, уже неплохо. Я наигранно нахмурился.

— А не слишком ли сильное слово — издевательство? Впрочем, не важно, об этом мы поговорим потом, если у вас останется желание. Давайте-ка всё-таки перейдём к делу, из-за которого вы изначально и решили меня сюда привезти.

Чаён молча посмотрела на меня, затем пододвинула ко мне тонкий лист бумаги, лежавший на столе. Я всё ещё сидел на диване и не мог видеть, что там такое лежит, но знал, что это была та самая распечатка, из-за которой у девочки случился очередной приступ паранойи.

— Насколько я успела узнать, вы на днях встретились с Пак Минсу, юристом «Ханмин Технолоджис», — сказала она. — Не могли бы вы объяснить, что именно вы обсуждали с представителем нашего главного конкурента, находясь в офисе нашей компании?

Я поднялся, неторопливо подошёл к столу, взял распечатку. Сделал вид, что внимательно её изучаю — хотя текст был мне знаком, я прочёл его ещё тогда в отеле, когда просматривал её разговор с Суёном.

— Чаён-ши, — сказал я, возвращая распечатку на стол, — меня всё больше беспокоит ваше поведение и ваше состояние. Скажите, вот сейчас, при взгляде на этот документ, вас саму ничего не смущает?

Она посмотрела на лист бумаги, потом на меня. Взгляд оставался равнодушным.

— Что именно должно показаться мне странным, Кан Мёнджин-ши? Факт вашей тайной встречи с юристом «Ханмин»? Или то, что вы использовали для этого переговорную «MetaSpace»?

— Время, Чаён-ши, — подсказал я. — Обратите внимание на время, указанное здесь. Почему вас не смутил тот факт, что эта «встреча» была назначена на то время, когда я находился за столом на покерном турнире? Под прицелом десятков камер, на виду у сотен зрителей в зале и тысяч — у экранов? Нет, я, разумеется, смог бы найти время и созвониться с этим самым Паком, только зачем для этого бронировать комнату в офисе?

Я очень внимательно следил за эмоциональным состоянием Чаён во время этой речи. У меня были кое-какие идеи насчёт того, к чему бы я мог подвести этот разговор, всё-таки время для личной беседы было просто идеальным. И судя по хрупкому состоянию девушки, если я и дальше буду плодить недомолвки, то у неё случится нервный срыв. В каком именно виде — не знаю, но он точно произойдёт.

Если я всё ещё желаю участвовать в её жизни, то вариантов у меня действительно осталось немного. Но желаю ли я?

— Но… как? — наконец выдавила она.

— Вот именно, Чаён-ши, как? Как же так вышло, что этот вопрос вы не задали самой себе? Ещё раз повторюсь — ваше состояние меня беспокоит.

Она смотрела на меня так, словно впервые увидела.

Я тяжело вздохнул. Причём абсолютно не наигранно. Был ведь план, хотел ведь всё сделать иначе, но… ладно. Знаю, что обратного пути не будет, но интуиция уже буквально матом кричит не затягивать.

Потому что без моей помощи она обречена.

— Хорошо, должен признать, что в этом есть и моя вина — слишком долго я играл с вами в эти дурацкие загадки. Что ж, давайте поговорим начистоту.

Я перевёл взгляд на Суёна, который по-прежнему был неподвижен. А ещё напряжён, как натянутая тетива. Понял уже, что я скажу дальше.

— Суён-ши, будьте добры, оставьте нас.

— Нет. Я не оставлю Чаён-ним с вами одну.

Я хмыкнул.

— Ну да, действительно, как я мог такое вообще предложить? Вдруг я спас Чаён-ши, только чтобы лично придушить её, но в более комфортной обстановке? И спасибо за веру в мою решимость — ведь, по-вашему, я готов сделать это в доме, набитом вооружённой охраной. Как камикадзе, только без самолёта.

Суён молчал, ему нечего было сказать. Но взгляд его был прикован к Чаён.

— Выйди, Суён, — произнесла Чаён. — Это приказ.

Суён несколько секунд колебался, потом коротко кивнул и, бросив на меня последний взгляд, вышел из комнаты. Дверь за ним тихо щёлкнула.

Несколько долгих мгновений я просто стоял, позволив своему восприятию расшириться, заполнив комнату. Потоки идей Сомнии, обычно невидимые, сейчас были для меня почти осязаемы. Я просканировал пространство, каждый угол, каждую тень, ища малейшие признаки чужого присутствия — будь то скрытый микрофон, миниатюрная камера или даже отпечаток внимания наблюдателя. Ничего. Комната была чиста, и нас никто не подслушивал.

Убедившись в отсутствии нежелательных ушей и глаз, я повернулся к Чаён. Она всё так же сидела у стола, но теперь её взгляд был прикован ко мне.

— Мы уже говорили об этом. Вскользь, без особых подробностей, но тема поднималась.

Я сделал небольшую паузу, давая ей время построить предположения.

— Я говорю о своих галлюцинациях и неком лечении, что помогло мне справиться с недугом.

Стоило мне это сказать, как лицо Чаён скривилось, словно она лимон лизнула. Я усмехнулся.

— Не волнуйтесь, я сейчас не ухожу куда-то в сторону. Прекрасно понимаю, что вас всё это уже достало, но боюсь, иначе всё объяснить не получится, при всём моём желании.

Я подошёл к одному из кресел напротив неё и сел, устраиваясь удобнее.

— Начну с простого факта: никакого лекарства, которое якобы помогло мне справиться с этой болезнью, не существует. И никогда не существовало.

Стоило мне закончить фразу, как Чаён в который раз взглянула на меня с подозрением. Словно тумблер в ней переключил.

— Не буду вас больше томить, — продолжил я, чувствуя, как внутри нарастает предвкушение от её реакции на заготовленную шутку. — Дело в том, что я…

И тут я запнулся.

Пока я говорил, я краем сознания отслеживал развилки нашего диалога — те, где я раскрываю ей часть правды. Не понимаю, почему я сразу не обратил на это внимание, но в каждой развилке её реакция на мои следующие слова была одинаковой. Точь-в-точь. Это само по себе удивительно, обычно люди говорят подобные фразы с определённой долей случайности. Но дело даже не в одинаковости развилок, а в той самой фразе, которая будет произнесена. Я заранее знал, что она скажет, но сперва не разглядел в её реплике ничего особенного. И только пару мгновений назад я кое-что понял…

Я быстро взял себя в руки, не позволяя замешательству отразиться на лице.

— …экстрасенс, — закончил я фразу.

Чаён несколько секунд молчала, её губы были плотно сжаты. Затем она разочарованно вздохнула.

— Экстрасенс, — повторила она, и в её голосе прозвучало откровенное раздражение. — Кан Мёнджин-ши, может быть, вы тогда уж сразу признаетесь, что вы ещё и розовый единорог?