Отморозок 1

Ссылка на аудиокнигу https://author.today/work/419294/edit-audio?act=step3

Чтец: Денис Черненко

— Юрка, ты как? Юрка, очнись!

Из густого тягучего тумана выплыло незнакомое лицо какого-то скуластого загорелого подростка, и я почувствовал, как меня трясут за плечи.

— Юрка, да что с тобой? Вставай!

Упругие капли по-летнему тёплого дождя били мне прямо в лицо, и где-то в отдалении оглушающе грохнул раскатистый гром. Чёрные рваные тучи, озаряемые вспышками молний, быстро плыли по небу. Над городом бушевала гроза. Сознание медленно возвращалось ко мне. Я с удивлением понял, что лежу прямо на мокром асфальте и не могу пошевелиться. Подросток в промокшей до нитки и прилипшей к тощему телу одежде, отчаянно тряс меня, почему-то при этом называя «Юркой».

— Что со мной? Где я? — Наконец я смог выдавить из себя. Последнее, что мог вспомнить, это слепяще яркая вспышка прямо перед глазами после поворота ключа зажигания.

— Ты что, ничего не помнишь? Когда ливанул дождь как из ведра, ты побежал вперёд, и прямо рядом с тобой жахнула молния. Я просто чуть не обосрался от страха, — быстро тараторил совершенно незнакомый мне подросток, — ты сразу упал и не шевелился. Я сразу подскочил, а ты лежишь как неживой и даже не дышишь. Слава богу, ты очнулся…

Какой к чёрту дождь, сейчас же зима? Я помню, как вышел из спорткомплекса, попрощался с охранником у входа и сел в машину. А дальше, поворот ключа в замке, вспышка… темнота… и капли тёплого дождя на лице… Ерунда какая-то. Надо встать и понять, что случилось, и куда я попал.

Я оперся руками об асфальт и попытался сесть. Кое-как мне это удалось. В голове шумело, в глазах плавали разноцветные пятна, дождь всё также хлестал по асфальту, моему телу и выбивал барабанную дробь на моей гудящей голове. Мимо, прямо по тротуару, бежал поток мутной воды, неся за собой мусор, щепки, окурки и маленький пустой треугольный бело-сине-красный бумажный пакет от молока…

Пакет молока. Прямо как из детства, мелькнула в замутнённом мозгу мысль. Мама приносила такие из магазина, и я любил, оторвав зубами бумажный хвостик, выпить весь пакет до дна. Какое же вкусное было то самое молоко из детства. Откуда интересно этот пакет здесь взялся?

— Юрка, ну давай же вставай, заболеешь же.

Тот самый подросток, что тряс меня лежащего за плечи, потянул сзади за подмышки, помогая мне встать на ноги. Я себя ощущал как-то непонятно. Мало того, что в голове у меня гудело и шумело, я был мокрый насквозь и тело… Это было не моё тело!!! Я, не веря своим глазам, смотрел на свои непривычно тощие руки с длинными тонкими пальцами, завершавшимися коротко остриженными ногтями. На худые ноги в прилипших к коже непонятного кроя штанах и стоптанных сандалиях… Что это??? Я перевёл ошарашенный взгляд на подростка.

— Ну ты чего? Побежали быстрее домой, — дёрнул он меня за руку

— Куда домой? — Тупо спросил я, не зная, что ещё можно сказать в этой ситуации. — Ты вообще кто?

Подросток так и вытаращился на меня

— Как это кто? Я же Славка, мы с тобой с детства дружим и живём рядом!

Ситуация ни на йоту не прояснилась. Я беспомощно окинул взглядом пространство вокруг и глаза зацепились за надпись на длинном трёхэтажном панельном здании напротив:

«Коммунизм — это молодость мира и его возводить молодым!».

Так, ещё лучше. В последний раз я видел что-то подобное более тридцати лет назад. Удивительно как эта надпись дожила до 2024 года. Вокруг всё было какое-то странное. Обшарпанные одноэтажные домики городской окраины, уходящие вдаль трамвайные рельсы, пустая трамвайная остановка и несколько старых классических жигулей, ещё в приличном состоянии, а чуть в отдалении зелёный «Москвич 412». Точно такой же, как был у моего отца, примерно в тоже время, когда я в последний раз видел надпись про коммунизм.

— Ты что, всё забыл? — Подросток нетерпеливо дёрнул меня за руку. — Это, наверное, после удара молнии, я слышал, что так бывает.

Я вообще-то ничего не забыл. Я — Король, не в смысле, что я сумасшедший, по типу Наполеона из шестой палаты с Кащенко. Король — это моё прозвище, а так я Сергей Королев, мне 54 года, я — совладелец большого столичного спортивного комплекса, тренер по ММА и в прошлом вполне успешный спортсмен, выступавший ещё до развала Союза на первых после отмены запрета, соревнованиях по карате. Потом я ушёл в кик-бокс, тай-бокс, помотался по миру и немного понаемничал. Довольно успешно выступал на различных соревнованиях высокого уровня, и до кучи ещё увлёкся бразильским джиу-джитсу и грэпплингом, что закономерно в итоге и привело меня в ММА. Со временем, стал сам тренировать. Воспитал нескольких известных учеников, а также, вместе с друзьями смог создать сеть бойцовских залов по всей Москве. Через несколько лет мы заработали себе имя и репутацию, что в итоге, с помощью инвесторов, привело нас к постройке одного из самых модных спортивных комплексов столицы. Сегодня я должен был ехать прямо из новенького комплекса на подписание очень важного договора с инвесторами, но что-то пошло не так… Мой чёрный крузак, припорошенный лёгким снежком, стоял недалеко от центрального выхода. Я вышел, попрощался с охранником, подошёл к машине, смахнул ладонью снег с двери, открыл дверь внедорожника, сел, устроившись поудобнее, повернул ключ зажигания… и вот я здесь, мокрый как курица, на залитой дождём улице, в компании неизвестного подростка и да, я в чужом теле. Офигеть!!! Сука!!! Меня взорвали!!! Порву на хрен!!! Наверное, что-то такое отразилось в моих глазах. Подросток отпустил меня и испуганно отшатнулся.

— Ты чего?

Я с трудом взял себя в руки. Не здесь и не сейчас. Нужно понять где я, в чьём теле и что мне дальше делать.

— Ничего… Ничего не помню, — выдавил я из себя.

Подросток снова взял меня за руку и потянул за собой.

— Пошли скорее домой, там разберёмся.

Он тащил меня за собой, а я как щенок на привязи безвольно телепался за ним, вяло перебирая чужими неуклюжими ногами. С неба все также лил дождь, сверкали молнии и где-то вдалеке слышались приглушённые раскаты грома. Славка привёл меня к панельной пятиэтажке, завёл в подъезд и поднявшись на первый этаж позвонил в оббитую дерматином дверь. Дверь явно знавала лучшие времена, сквозь прорезанную ножом дыру у левого края выбивалась желтоватая набивка. После длинного звонка, дверь нам открыла полная женщина лет сорока, в заношенном домашнем халате. Лицо её уже порядком увяло. Мои глаза сразу зацепились за зелёные пластмассовые бигуди на её голове. Она с ходу перешла в нападение.

— Юрка! Паршивец! Ты где шляешься? На улице такая гроза! Ты почему без зонта вышел?

Меня немного мутило, голова кружилась, и я непонимающе смотрел на неё, не говоря ни слова.

— Теть Валь. — Тут же как пулемёт затараторил Славка. — Вы только не волнуйтесь! Юрку вашего только что молнией шибануло, но не насмерть, а так слегка… Он правда малость не в себе, никого не узнает и ничего не помнит, но целый. Но, по правде, целый и даже совсем не обожжённый.

Женщина с проступившим на лице выражением испуга качнулась ко мне, и в этот момент я потерял сознание...

***

Я пришёл в себя от резкого запаха. Увидел над собой склонившегося средних лет усатого мужчину в белом халате, который поднёс к моему носу ватку. Я с облегчением подумал, что все, что было недавно, мне просто померещилось. Помню, садился машину, помню взрыв, потом темнота... потом помню дождь, какого-то непонятного пацана по имени Славка, не знакомую женщину у двери... снова темнота и вот рядом врач с ваткой нашатыря.

— Ну вот, молодой человек, замечательно, — загудел басом врач, — вы пришли в себя. Расскажите, что там у вас произошло.

«Молодой человек??? Да я лет на десять-пятнадцать старше тебя буду. Да я, конечно, неплохо сохранился, о чём мне частенько говорили знакомые девушки, но не настолько же!»

И тут я увидел за спиной у врача давешнюю женщину из подъезда, и того самого тощего Славку, который и притащил меня сюда. Не померещилось! Так, сейчас лучше поменьше болтать, не то меня живо в местную дурку упекут. Надо прикинуться, что ничего не помню, и потихоньку все разузнать. Тем более, что я действительно ничего не помню из жизни хозяина этого тела.

— Голова сильно болит, — как можно беспомощней прошептал я, и жалобно посмотрел на врача.

Тот верно меня понял и повернулся к женщине.

— Давайте-ка, вы мне не мешайте, я быстренько осмотрю его, а потом сделаю укольчик димедрольчика, чтобы он уснул. По виду с ним всё в порядке, но по любому, отведите его завтра в поликлинику, пусть его там ещё осмотрят на всякий случай.

Врач ещё какое-то время повозился со мной, задавая короткие вопросы по существу, а потом сделал мне укол в ягодицу, и через некоторое время, я провалился в спасительный сон.

***

Солнечный зайчик легко пробился через неплотно задёрнутые шторы на большом окне и начал нахально светить в мой левый глаз. Я недовольно замычал, повернулся на другой бок, натягивая одеяло на голову, и вдруг как молния меня ударила мысль.

«Взрыв! Был взрыв! Я помню яркую вспышку перед глазами… потом темнота…. И… я ещё жив!»

Я резко откинул одеяло в сторону, сел и огляделся вокруг. Небольшая, оклеенная старыми обоями желтоватого цвета комната, заваленный всякой всячиной полированный письменный стол, с тремя выдвижными ящиками в углу у окна. Над ним несколько полок, заставленных книгами и учебниками. Рядом стул с ворохом одежды, беспорядочно наваленной горкой. На стене висит старый отрывной календарь, прямо как в моём детстве. Я сижу на застеленном белой простыней стареньком красном диване, рядом смятая подушка и откинутое прочь одеяло. У стены, рядом с дверью, стоял старомодный шкаф с большим зеркалом, очень похожий на шкаф, который в детстве стоял в родительской спальне. Незнакомые костлявые ступни на потёртом коврике, который когда-то был красным, а теперь скорее серо-коричневым. Тощие голенастые ноги, впалый живот и тонкие руки без волос.

Я встал и подошёл к шкафу. Из отражения в зеркале на меня смотрел тощий дрыщь лет пятнадцати-шестнадцати. На всклокоченной белобрысой голове мигают испуганные карие глаза, большие, чуть лопоухие уши, тонкие губы и тоненькая шея. Мда-а-а, экземплярчик мне, конечно, достался не ахти.

В прежней жизни, в свои пятьдесят четыре, я весил чуть более девяноста килограмм при росте метр восемьдесят пять. Закалённое десятилетиями тренировок тело было ещё полно сил. В зале я работал почти наравне со своими молодыми учениками, шесть дней в неделю минимум по одной тренировке в день и выглядел соответственно. Здесь же на меня смотрел из зеркала типичный субтильный ботаник. Рост, на вскидку, — около метра восьмидесяти, вес —килограмм шестьдесят семь, максимум. Многочисленные соревнования приучили меня более-менее точно определять вес противников на глазок и, как правило, я не ошибался более чем на два кило от реального веса. Узкие плечи, длинные тощие ноги, торчащие из чёрных семейных трусов и длинные хиленькие ручки. Шея… ну что шея, она прямо-таки удручает, от крепкого подзатыльника может и переломиться. Надо бы срочно заняться собой, я думаю, что у этого моего парнишки с такими «потрясающими» внешними данными в жизни не всё было гладко. Юра! Я вспомнил. Меня теперь зовут Юра. В памяти как информация из давно просмотренного фильма стали всплывать образы и обрывки воспоминаний. Вчерашняя женщина — это моя здешняя мать. Я у неё единственный сын, отец с нами уже давно не живёт у него новая семья и мальчишки близнецы лет на десять младше меня. Мне шестнадцать лет, и я учусь в девятом классе средней школы №25. И тут как молния вспыхивает мысль.

— Бля-я-я!!! Охренеть, вот я попал! Я же в 1983 году!

На негнущихся деревянных ногах подошёл к отрывному календарику висевшему на стене. Четверг 19 мая 1983 года. День рождения Всесоюзной Пионерской Организации имени В. И. Ленина. С календаря на меня смотрел жизнерадостный бутуз в красном галстуке, вскинувший руку в пионерском салюте. Вот это радость! Слава богу, что меня не забросило в тело какого-нибудь пионера, тут бы я совсем офигел. Значит, когда машина рванула, мою душу не разметало подобно моему телу на атомы, а каким-то непостижимым образом вырвало из моего 2024 года перенесло на 41 год назад, и втиснуло в тело несчастного парня, погибшего от удара молнии в грозу. Читал я подобные опусы в свободное время, но никогда бы не мог подумать, что такое дело может приключиться со мной. Значит это не сказки и никакая не фантастика? Значит я теперь попаданец? Весёленькое дело.

Насколько я помню, мои коллеги по несчастью или по счастью, тут уж как посмотреть, в книжках обладали энциклопедическими знаниями чуть ли не во всех областях науки. Ловили маньяков, спасали СССР, изобретали чего-то там из будущего, или даже сочиняли ещё ненаписанные песни и этим зарабатывали себе на очень небедную жизнь. Я, честно говоря, спасать СССР не имею никакого желания, хотя ничего плохого в нашем советском прошлом, по крайней мере в той части что я застал в прошлой жизни, не вижу. О далёком советском детстве и юности у меня остались самые светлые воспоминания, хотя помню и понимаю, что не всё было так уж хорошо, многое стоило поменять. Да и, при здравом размышлении попробуй я обратиться куда-нибудь с предсказаниями о скором приходе Мишки Меченного и последующей кончине Союза, мне бы прямая дорога была в дурку. Мало того, что я ничего толком не помню, за исключением ключевых дат, до которых ещё нужно дожить, так будучи достаточно пожившим взрослым человеком, я знаю, как на меня посмотрят власть предержащие, если заявлюсь к ним со своими бредовыми откровениями.

Да и кто меня к ним пустит-то? Изобретателем и рационализатором я точно не стану. Я неплохо учился в школе и закончил технический институт, в далёком 1992 году, но за прошедшие тридцать с лишним лет все эти знания порядочно выветрились из моей головы, оставив лишь лёгкую дымку внешней эрудиции и умение починить розетку или утюг при необходимости. Песен, так чтобы спеть их от точки до точки, я никаких не знаю, разве что пионерские, из давнего детства, да и то потому, что мы их когда то зубрили наизусть в пионерлагере. С музыкальным слухом у меня совсем никак, хотя послушать музыку я люблю, так что и этот путь для меня закрыт. Что же ещё? Хорошо знаю английский, так как пришлось пожить заграницей, немного могу объясниться ещё на нескольких европейских языках, но это тоже вряд ли принесёт мне какой-то успех в этой жизни. Единственное, что я могу делать очень хорошо, это профессионально бить, ломать и душить людей, а также учить других людей делать это. Точнее мог раньше, в прежней жизни. В этом теле я вряд ли сейчас способен на что-то серьёзное. Могу ещё стрелять и весьма неплохо, орудовать палкой и ножом, взорвать что-то или разминировать по необходимости. В моей прежней жизни были и такие страницы, о которых я предпочитаю не упоминать всуе. Но это тоже не то, что может помочь достичь успеха в позднем СССР, насколько я помню.

Мне нужно будет хорошенько подумать, как мне осваиваться в этом теле и в этом мире. По тем же книжкам о попаданцах, и просмотренным научно-популярным фильмам, я понимаю, что меня могло забросить даже не в прошлое моей родной реальности, а в какую-нибудь параллельную вселенную. Там на первый взгляд всё выглядит точно так же, как и в моём прошлом, а на самом деле, события пошли совсем по другой ветви вероятностей, и я настоящий, тут мог вообще не родиться, или родиться и стать ем то другим, писателем, например.

В общем, есть над чем поразмыслить. Надо постараться незаметно вжиться в образ и не выдать себя ничем на первых порах. Я не могу полностью полагаться на память здешнего Юрки, но у меня есть козырь — это вчерашний удар молнии по нему. Если что, буду валить любые нестыковки своего поведения именно на него. Из щели под дверью потянуло отчётливо ощутимым запахом оладий на нерафинированном подсолнечном масле. В животе заурчало. Есть очень охота. Надо идти сдаваться моей новой матери. Успокоить, сказать, что все вспомнил, только некоторые моменты как в тумане. Что не будет далеко от правды. Ведь о своей жизни, точнее о жизни того, кто жил в этом теле до меня, я знаю только в общих чертах. Небольшие островки ясности в безбрежном океане неопределённости. Я подошёл к стулу, стоявшему рядом с письменным столом, и покопавшись в лежавшей на нём ворохом одежде, надел старые синие треники с вытянутыми коленями, выцветшую и растянутую зелёную майку, которая болталась на мне как на вешалке и побрёл умываться и чистить зубы. Только надо бы понять, где здесь ванная и туалет.

***

С матерью Юрки всё прошло как нужно. Я прошлый, буду постарше её нынешней, и как разговаривать с женщинами знаю. Пришлось притвориться немного потерянным, но начинающим всё вспоминать любящим сыном. По началу, я шёл по тонкому льду, замечая во время разговора неуверенность в глазах матери, но удачно сослался на последствия удара молнией, сказав, что чувствую себя ещё не очень хорошо. Кстати, оладьи с яблоком и сметаной оказались весьма на уровне, такие же, как делала моя настоящая бабушка по материнской линии. Если здесь кормят каждый день, просто не понимаю, как мой реципиент мог быть таким дрыщем.

Итогом нашего разговора стал совместный поход в поликлинику, где меня в ускоренном порядке от регистратуры и до обеда прогнали по кабинетам и, не найдя ничего предосудительного, выдали справку на два дня, с тем чтобы уже в понедельник, я бодрым шагом отправлялся на учёбу в родную альма-матер. Успокоенная мать, ну а как же мне теперь её называть, прямо из поликлиники поехала на работу в проектный институт, где она трудилась чертёжницей. Я, взяв у неё ключи, побрёл к дому, который теперь уже стал моим.

По пути меня одолевали привычные для каждого русского человека думы о том, кто виноват и что теперь делать. Кто виноват вариантов было много, начиная от моих партнёров по бизнесу и заканчивая бывшей супругой, той ещё стервой, с которой я не жил вместе уже несколько лет и при чём, так и не успел развестись, и к которой, по моей смерти, отходило весьма немалое наследство. По большому счету в моей нынешней ситуации это было всё равно. Моя бывшая, и некоторые из моих соучредителей, ещё даже не родились. Те, которые уже благополучно появились на свет, занимались чем угодно, но только не бизнесом и не заказами на устранение деловых партнёров. Что делать? Тут уже были некоторые мыслишки и первая, что я себе нынешний очень не нравлюсь. С этим, конечно, ещё можно жить, и даже как-то привыкнуть и смириться, но вот в чём беда-то, почему-то, несмотря на свою внешнюю безобидность, я явно не нравлюсь окружающим. Подтверждая эту простую истину, мои размышления прервал грубый толчок в спину.

— Штангист! Сука! Ты оглох, что ли?

Невежливо вырванный из своих невесёлых размышлений с недоумением обернулся и увидел трёх типичных гопников в бесформенных широких штанах и распахнутых на груди мастерках разной расцветки. Толик, Шило, и Ржавый всплыло в памяти. Местные хулиганы и гроза района. Толик старший из компании, красномордый детинушка лет восемнадцати-девятнадцати. Ему бы уже в армию пора, но почему-то этот здоровый увалень до сих пор кошмарит подростков нашего района, промышляя мелкими кражами, отнимая мелочь, и заставляя выполнять свои не всегда безобидные поручения. Его пристяжи —Шило и Ржавый, оба тощие жилистые и наглые парни лет семнадцати. Шило очень походит на свою кличку, весь тёмненький, у него остренький крючковатый нос, мелкие черты лица и от которых так и веет опасностью. Ржавый — рыжий веснушчатый парень, получил свою кличку за цвет волос. По идее, оба сейчас должны быть в лапше, как на уличном жаргоне называют ПТУ, но видать слоняться по улице с Толиком им больше по душе.

— Штангист ты меня слышишь? — Толик проорал мне это в самое ухо и помахал своей увесистой ладошкой мне перед самым лицом.

Штангист, это я что ли? При моей-то внешности это весьма оригинально. Ладно, ссориться с этой гопкомпанией мне сейчас не с руки.

— Привет. Чего надо? — Миролюбиво буркнул я.

— Да ты совсем, я смотрю, попутал, конь педальный! — Разъярился Толик и повышая голос, так чтобы его слышали те, кто находится во дворе проорал: — Бабки давай гони, бля! Ты помнишь, бля, что ты мне полтос должен, сука?

Шило и Ржавый синхронно обступили меня по бокам, отрезая пути. к отступлению. Полтос — это пятьдесят рублей. Для 83 года сумма очень внушительная. Насколько я помню памятью Юрки, его мать в проектном институте зарабатывала 120 рублей, и чтобы свести концы с концами ещё бралась за разные подработки, делая чертежи олухам студентам для курсовых и дипломных работ. За что это интересно Юрка задолжал этому жлобу такие деньги? Сто процентов это какой-то развод. Я бы прежний в ответ на предъяву просто бы навешал лещей этим дегенератам и забыл бы о них уже через пять минут, но Юрка явно драку сейчас не вывезет и будет позорно бит в моём лице. Мне нужно выиграть время.

— Постой Толян, я ничего забыл, подожди немного, я соберу деньги и отдам, — внутренне ломая себя, выдавил я, опуская глаза, чтобы не выдать злобу, полыхавшую у меня внутри.

— Какой я тебе Толян, падла! — Тяжёлый подзатыльник прилетел мне встряхнув голову резкой болью. — Для тебя я — Анатолий Викторович. Понял, бля?

— Понял… — сцепив зубы процедил я, борясь с внезапной слабостью вызванной резкой болью

— Неделя, бля. Неделя тебе срока, а потом если денег не будет, я тебя отхерачу, обоссу прямо при всех и включу счётчик. А теперь, пшёл на хер отсюда!

Толян всадил мне в живот короткий удар кулаком, заставив согнуться от боли, и развернувшись, пошёл в сторону пивного ларька. Шило двинулся следом, а Ржавый, пока я судорожно пытался восстановить дыхание, отвесил мне смачный поджопник, и не спеша побрёл вслед за приятелями. Я резко выдохнул, выпрямился и немного загребая ногами поплёлся домой. Мд-а-а. Обидненько. Тем более, что за этой позорной расправой наблюдала компания мальчишек и девчонок из нашего двора, лузгавших семечки в беседке, стоявшей неподалёку возле кустов расцветшей сирени. И дело не в том, что у меня с головы упала корона, короны у меня на голове отродясь не было, хоть меня и звали Королём. Просто эти гадёныши показали мне, и всем вокруг, что я вообще никто и нахожусь в самом низу пищевой цепочки. Ведь, по сути, они сами никто. Так, местные хулиганы с которыми ни один серьёзный человек не будет иметь дела. Да, они могут легко отпинать кого-то подобного мне, но реально, они просто мелкая мразь и шелупонь. Впрочем, для Юрки, и к сожалению, для меня сейчас, это реальная угроза, которую нужно побыстрее купировать, иначе жизни мне здесь совсем не будет. В моём нынешнем состоянии, для меня это невыполнимая задача. Знания у меня в голове есть, а умений и силы ноль. Тело чужое, слабое не ловкое, в мозгу не выстроены нейронные связи, позволяющие выполнять приёмы, нет реакции, да ничего считай нет.

В общем, я сейчас сырая заготовка и мешок для битья. Привести тело в относительный порядок, так чтобы голыми руками и ногами навешать люлей Толяну и его пристяжи займёт не менее полугода, в лучшем случае месяца три-четыре. Я-то, слава богу, знаю, что делать и как себя тренировать, но у меня нет столько времени. Максимум — неделя, которую Толян мне любезно предоставил. Нужно шевелиться побыстрее и прийти к этим наглым ребятишкам раньше, чем они решат выполнить свои угрозы. Просто отдать деньги у меня и мысли не возникло. Во-первых, это лишь отсрочит неминуемое столкновение с гопотой, а во-вторых, мне их просто неоткуда пока взять. Проще всего было бы тихонечко прирезать заводилу Толяна, подловив его в обычном месте сбора их компании за гаражами. Либо, выловить его одного поздно вечером, когда он, набравшись по самые брови будет возвращаться домой. С ножом, зная, что и как делать, и не испытывая при этом страха и угрызений совести, я и в теле Юрки его легко ухайдокаю. Без Толяна вся гопкомпания, скорее всего, распадётся или, в крайнем случае, им будет точно не до меня.

Беда в том, что это поздний Советский Союз, и милиция, по моей старой памяти, работает пока ещё хорошо и свой хлеб ест не зря. Конечно, на меня вряд ли кто поначалу подумает. Если сделать все по уму, такой ботан как Юра вряд ли вызовет подозрения, несмотря даже на мотив и на кучу свидетелей моего унижения. Памятью Юры я понимаю, что эта троица подобные мотивы раздаёт в неделю десятками. Но, с другой стороны, могут быть накладки и случайности. Не все в жизни идёт так как задумано, а я пока ещё никакой, чтобы по ходу перекроить планы. Пожалуй, пока это слишком радикальный путь. С другой стороны, мне нужно решить проблему именно радикально, чтобы на моём нынешнем уровне отбить всякую охоту докапываться ко мне. Есть одна мыслишка, как это можно провернуть…