Отомэ игра: академия Цирус

Я стоял в огромном, душном зале, где пахло лаком для пола, потом и дешёвым восторгом. Перед нами, на невысокой сцене, размахивал руками ректор школы меча — пожилой мужчина с небольшим, но честно заработанным пузиком и парой внушительных шрамов на щеке, которые он, сука, явно любил демонстрировать вид былой крутости.

Он вещал. Боже, как он вещал. Пафосная, жирная, как его собственный живот, речь лилась рекой о «преодолении трудностей», о «невзгодах, которые закаляют дух», о том, какие мы все молодцы.

Я едва сдерживал зевок. По сравнению с моим обучением в прошлой жизни — где «невзгодой» была пуля снайпера в зоне конфликта, а «трудностью» — выжить три дня в лесу без сна с отрядом, который тебя ищет, чтобы убить, — всё это было детским садом. Точнее, не садом, а какой-то пародией на сад, где вместо лопаток — деревянные мечи, а вместо воспитателей — уставшие мастера, повторяющие заученные догмы.

Ректор дошёл до кульминации, воздев руки:

— …и уже скоро вас ждут финальные экзамены! Год вашего упорного труда будет оценён по достоинству!

В зале пронёлся взволнованный шёпот. Кого-то эта перспектива пугала. Меня — нет. Мне эта хрень была не грозит.

Потому что я уже умудрился получить пятый ранг. Высший. Ещё месяц назад, когда на отработке приёмов против группы «противников» я инстинктивно, обезвредил троих «нападавших» за двенадцать секунд, не убив и не сломав никому ничего серьёзного. Мастер, и рядом непонятная шайка с ним, наблюдавшая за этим, побледнели, потом покраснели, а потом просто выдохнули: «Пятый. Автоматом. Отстаньте от него».

Пятый ранг ставил меня чуть ли не в один ряд с преподавателями. Освобождал от большинства общих занятий, давал доступ к закрытым архивам и, что важнее всего, — к продвинутым, действительно опасным тренировкам. И, конечно, от экзаменов. Я мог бы уже сейчас схватить диплом и свалить. Но я остался. Потому что мне нужно было быть здесь. Потому что через пару месяцев должна была начаться учёба в академия Цирус. А сестра ещё не сдала экзамены.

Но сейчас не об этом. Сейчас — о другом, куда более противном и навязчивом чувстве.

Меня не покидало странное и стойкое ощущение, будто за мной кто-то наблюдает. Причём уже несколько дней.

Это было не мимолётное «показалось». Это было физическое чувство. Будто в окно моей комнаты глубокой ночью кто-то смотрит. Не тень, не ветка — именно взгляд. Холодный, изучающий, безразличный. Когда я шёл по длинным, пустым коридорам академии, у меня между лопаток сверлила спина — чёткое, неоспоримое чувство слежки. Я оборачивался резко, ловил взгляды на периферии зрения — ничего. Пустота. Тишина. Ни одного лишнего звука, ни одного не вовремя закрывшегося люка или хлопнувшей двери.

Но я прекрасно знал, что он есть. Тот, кто следит. Или те.

Мысли по этому поводу были невесёлые. Похоже, меня изучают. Не студенты, не завистливые однокурсники. Это было не на их уровне. Это было… профессионально. Чисто. Без суеты. Как в прошлой жизни изучали цель перед визитом. Оценивали маршруты, привычки, слабые места.

Кто? Ди Мартино? Нет, слишком примитивно. Он бы уже попытался подстроить «несчастный случай» на тренировке. Эдмунд, мой туповатый брат? Возможно. Он был достаточно глуп, чтобы нанять кого-то, и достаточно зол, чтобы попробовать. Но у наёмников, которых он мог позволить, обычно был один метод — грубая сила, а это чувство было тоньше. Тоньше и… знакомее.

Ректор закончил речь аплодисментами. Зал загрохотал. Я хлопал механически, глядя в толпу, но не видя её. Мой мозг работал на оборотах, которые здесь никому и не снились. Если это разведка, значит, готовится удар. Если изучают — ищут слабое место.

У меня таких мест было предостаточно. Элинор. Даже этот идиот Фредерик, который сейчас, стоя в нескольких рядах, сиял и аплодировал ректору, вероятно, мысленно сочиняя очередную оду о долге. А ведь для меня важно что этот придурок выжил.

Хорошо, — подумал я, чувствуя, как привычная, холодная ярость начинает вытеснять паранойю. — Пусть наблюдают. Пусть изучают.

Я перестал хлопать и медленно, намеренно повернулся спиной к сцене, бросив взгляд на высокие, узкие окна зала. Стекло отражало толпу и тусклый свет. Ничего.

Но я тебя найду. И когда найду — мы очень обстоятельно поговорим. На том языке, который я знаю лучше всего.

А пока… пока у меня было время до условного «выпуска» и начало нового, ещё большего кошмара под названием Академия Цирус. И какой-то ублюдок портил мне и без того нестабильный сон.

И невольно мне в голову влезла одна противная мысль: Марианна.

Да, черт возьми, Марианна. Я невольно вспомнил о ней. В последнее время я и правда к ней зачастил. Не потому что мне так уж хотелось (хотя… тишина в её доме была приятной), а потому что старик Гарт, кузнец, настоял. Словно я — какое-то лекарство.

«Она, парень, расцветает только рядом с тобой, — хмуро говорил он. — А как уходишь — опять боится из комнаты выйти. Будто тень какую ждёт».

И я ходил. Сидел на кухне, пил её травяной чай (крепкий, горький, как её жизнь), слушал, как она потихоньку начинает рассказывать о простых вещах — о новом узоре на ткани, о пении птиц за окном. И я чувствовал, как та лёдовая глыба страха внутри неё понемногу тает. И это было… странно. Неудобно... Как будто я нечаянно взял на себя чужую душу в ремонт.

И сейчас мысль ударила, холодная и отчётливая: а если этот незримый наблюдатель решит ударить, когда я буду рядом с ней?

Я замер, а в голове простроилась чёткая, безжалостная логика. Если слежка ведётся профессионально, то они уже знают про Марианну. Знают, что я там бываю. Она — слабое место. Уязвимость. Тихая, беззащитная девушка в доме старого кузнеца. Идеальная приманка. Или способ оказать давление.

Хм… А ведь может так и произойти. Если этот наблюдатель спокойно может попасть в школу меча (а это факт), то добраться до кузницы для него — раз плюнуть.

Тогда под удар может попасть…

1. Марианна. Самое очевидное. И самое противное.

2. Элинор. Моя сестра. Целительница, которая в предэкзаменационной панике.

3. Этот придурок Фредерик. Который, как назло, сейчас считает своим долгом «составлять компанию» мне и Эли. В принципе, я бы не против, чтобы его прибили — одним идиотом меньше. Но его металлическая задница нужна живой для героини. Он должен быть цел и продолжать нести свой пафосный бред в нужное время и в нужном месте. Как же, сука, всё сложно.

Парадокс. Чтобы сохранить хрупкий сюжет, мне нужно защищать того, кого я терпеть не могу. И подвергать риску тех, кого… кого бы не хотел терять.

Я стиснул зубы. План «стать серой мышью» окончательно летел к чертям. Невмешательство было роскошью, которую я больше не мог себе позволить. Пока за мной следят, под угрозой всё, к чему я хоть как-то прикоснулся.

Значит, нужно действовать. Но как?

А). Уйти в тень полностью. Перестать ходить к Марианне, отдалиться от Элинор, игнорировать Фредерика. Сделать вид, что мне на всех плевать. Риск: оставишь их беззащитными, и удар всё равно может последовать — просто чтобы достать меня.

Б). Сделать наоборот. Усилить присутствие. Стать более заметным, предсказуемым. Но окружить своих невидимой защитой. Создать иллюзию контроля.

В). Спровоцировать. Дать наблюдателю шанс атаковать меня в контролируемых условиях. Выманить его. Но для этого нужно точно знать, кто он, и быть на сто процентов уверенным, что смогу его взять.

Сердце колотилось ровно, без паники. Это был знакомый ритм — ритм перед операцией. Оценка угроз. Планирование. Мозг работал на полную, накладывая карту угроз на карту этого дурацкого, наигранного мира.

Принято.

Если за мной охотятся, то охотятся на ликвидатора. Значит, пора перестать притворяться студентом.

Что же... Пора начать охотиться за охотником.

Вечером, как ни в чём не бывало, я пойду к Марианне. Как обычно. И буду пить её горький чай. Но пойду более... Длинной тропой.

Закончив слушать эту пафосную хрень, я направился в свою комнату. Спокойно, не спеша. Пусть тот, кто следит, видит — ничего необычного. Просто студент, уставший от церемонии, идёт переодеться.

Дверь закрылась с тихим щелчком. И сразу же наступила другая тишина — не пустая, а напряжённая, словно воздух в комнате застыл в ожидании.

Время действовать.

Я подошёл к своему сундуку. Не к тому, что на виду, а к тому, что стоял в нише и был прикручен к кровати, словно подвесной тайник. Старый трюк, но здесь он работал.

Первым делом — керамбиты. Пара изогнутых клинков, знакомых до боли. Не самое лучшее оружие для открытого боя, но в тесноте, в темноте, для тихой работы — идеально. Я пристегнул ножны к поясу под плащом. Холод металла успокаивал.

Потом — световые гранаты, самодельные, из манапыли. Выглядели как невзрачные металлические трубки. Сейчас их принцип простой: удар — и вспышка, на пять секунд выжигающая сетчатку и возможно временно глушащая магическое восприятие, по крайней мере это мне подсказывает чутье. Не убивает, но дезориентирует по-страшному. Сука, даже в прошлой жизни таких игрушек не было, по крайней мере навсегда. Две штуки ушли во внутренние карманы плаща.

И главное — защита. Я достал из сундука свёрток из грубой ткани. Внутри лежала тонкая кольчуга — работа Гарта. Старик ковал её долго, ворча, что металл «не тот» и «заказ дурацкий». Но сделал. Кольца мелкие, гибкие. Грудь и спину дополнительно прикрывали вплетённые стальные чешуйки. По сравнению с бронежилетом из кевлара и керамических пластин — это, конечно, говно. Но лучше такое, чем ничего. Хотя бы от случайного удара ножом или стрелы с дальнего расстояния спасёт... Хотя от стрелы не факт, и надеюсь проверять это не придётся.

Я скинул верхнюю одежду и натянул кольчугу. Металл холодно лёг на плечи, привычно обтянул торс. Вес знакомый, почти родной, словно опять в бронежилете с разгрузками. Затем — плотный, толстый свитер, скрывающий всё неровности и блеск колец. Сверху — обычный, ничем не примечательный плащ. Со стороны — просто парень, который слишком тепло оделся на вечернюю прогулку.

Я подошёл к узкому окну, чуть отодвинул занавеску. Скоро начнутся сумерки... Идеально... Чтобы стать мишенью.

Сегодня я предоставлю ему шанс. Шанс напасть на меня. Не у кузницы, не рядом с Элинор. На безлюдной улице, по дороге к Марианне. Я буду идти медленно. Будет выглядеть рассеянным. Почти беззащитным.

Пусть попробует.

Я глубоко вдохнул. Запах пыли, металла и собственного холодного пота. Знакомый коктейль. Предвкушение. Не страх, а сосредоточенность, мой мозг чётко разделил реальность на зоны: периферийное зрение, возможные укрытия, пути отхода.

Пора. Пора превратиться из цели в ловушку.

Я потушил свет в комнате и вышел в коридор, мягко прикрыв дверь. Шаги по скрипучему полу звучали ровно и негромко.

Охота началась. Посмотрим, кто кого.

И вот я собрался выходить на улицу. Дверь коридора распахивается, и на пороге появляется никто иной как долбоёб рыцарского разлива.

— О, друг мой! — раздался его звонкий, проникновенный голос, словно он объявлял о начале турнира. — Как отрадно видеть тебя в этот час! Я искал тебя, дабы разделить размышления о грядущих испытаниях и о бремени долга, что ложится на плечи воинов света…

Я просто смотрел на него, чувствуя, как план «тихой ночной охоты» начинает трещать по швам. Сука. Именно сейчас. Именно этот идиот.

Он продолжал вещать, но вдруг запнулся. Его взгляд скользнул по мне — по плотному плащу, по неестественно свободной, скрывающей очертания одежде. Рыцарская проницательность, мать её, в самый неподходящий момент.

— …друг мой, — уже без пафоса, с лёгкой тревогой спросил он. — Ты… куда собрался в столь поздний час? И в таком… странном облачении?

— Прогуляться, — буркнул я, пытаясь обойти его в дверном проёме. — Воздуха не хватает. Отстань.

Но Фредерик не отстал. Он сделал шаг вперёд, блокируя выход всем своим благородным, атлетичным телом.

— Ночь — не время для одиноких прогулок! — провозгласил он, и пафос вернулся в его голос с удвоенной силой. — Тени таят опасности, о которых честный воин и не подозревает! Я не могу, по долгу дружбы и рыцарского кодекса, позволить тебе отправиться в одиночестве!

— Нахуй там не сдался твой долг дружбы, — процедил я сквозь зубы. — Иди спать.

— Нет! — он воздел руку, будто принося клятву. — Я составлю тебе компанию! Наша дружба, закалённая в испытаниях, лишь окрепнет от совместной ночной стражи!

В голове молнией пронеслись картинки. Быстро. Эффективно. Без шума. Перелом обеих ног в коленях. Он отползёт, завоет, и точно не пойдёт никуда. Грязно, больно, но… чертовски результативно.

Я уже мысленно прикидывал траекторию удара, когда в памяти всплыла другая картинка. Лилиана Солис. Идиот в сияющих доспехах, закрывающий её собой от летящих стрел. Ебучий сюжет... Его металлическая задница должна быть цела.

Я сглотнул ком ярости, подступивший к горлу. Вырубить и выбросить в переулок было гениальной идеей, но слишком рискованной. Он мог очнуться раньше, поднять шум, или, что хуже, с ещё большим энтузиазмом броситься меня «спасать» от неведомой угрозы.

— Ладно, — выдохнул я, чувствуя, как внутри всё обрывается. Охота провалена. Теперь это… операция по сопровождению гражданского лица в зоне возможного конфликта. — Иди. Только, ради всего святого, заткнись. Никаких речей. Никакого блеска. Идём тихо. Понял?

Лицо Фредерика озарила победоносная улыбка.

— Клянусь честью! Я буду безмолвным, как тень! Верным спутником в ночи!

«Тень, блять, в сияющих латах и с честью на хвосте», — мрачно подумал я, пропуская его вперёд. План «А» умер. Включался план «Б»: вести этого идиота по самому безопасному, освещённому маршруту, сделать вид, что просто гуляем, и постараться не убить его до того, как мы вернёмся.

И всё это время — чувствовать на спине тот самый, холодный, изучающий взгляд. Который теперь наблюдает не за одинокой целью, а за странной парой: мной и пафосным рыцарем.

Вечер обещал быть долгим. Очень долгим... Как же я это всё ненавижу.

И вот мы вышли из академии. На выходе стражник лениво кивнул на мой пропуск, даже не всматриваясь. Фредерик рядом сиял, как будто мы выходим на великую миссию. Я же мельком окинул взглядом периметр. Стены — высокие, да. Сверху — ряд острых, как зубы, металлических штырей, чтобы отвадить любителей полезать без спросу. Для обычного студента — непреодолимо. Для моего наблюдателя — мелкая помеха. Как, впрочем, и для меня.

Мы вышли на улицу. Она была освещена мягким светом магических светильников, висящих на кованых кронштейнах. Да, город богатый, безопасности тут уделяют внимание, по крайней мере последние пару лет. Но свет создаёт и тени — длинные, глубокие, в которых так удобно прятаться.

Мы пошли, не спеша. Прогулочным шагом, как я и планировал. Фредерик сдерживал клятву о молчании с трудом — он лишь тихо бормотал себе под нос что-то о «прекрасном вечернем небе» и «благородстве тишины». Солнце садилось, окрашивая небо в грязно-багровые тона. Люди поспешно расходились по домам, торговцы захлопывали ставни своих лавок. Улица пустела с каждой минутой.

И взгляд на спине… он не просто не исчез. Он усиливался. Становился плотнее, тяжелее. Будто невидимая игла впивалась всё глубже между лопаток. Охотник был здесь. Где-то рядом. В арке, на крыше, в тени переулка, он следовал. И теперь его внимание было не рассеянным, а сфокусированным.

Это хорошо. Видимо, всё-таки решил ударить сегодня. Выждал, пока улицы опустеют. Уверен в себе, сука.

Это плохо. Потому что со мной — этот идиот. Фредерик, который сейчас с упоением вдыхал «вечернюю свежесть», абсолютно не чувствуя лезвия, уже, возможно, нацеленного на нас. Он был не союзником, не прикрытием, он был слабым звеном. Мишенью. Живым щитом... Но не для меня, а он был непредсказуемой переменной, которая могла рвануть в любую сторону с криком «За честь!».

Я замедлил шаг, позволив Фредерику выйти на полкорпуса вперёд. Теперь я видел его и часть пространства сбоку. Периферийное зрение — твой лучший друг, когда враг невидим. Уши ловили каждый звук: скрип флюгера, далёкий лай собаки, шелест какого-то мусора в темноте переулка.

— Фредерик, — сказал я тихо, но так, чтобы он точно услышал.

— Друг мой? — он обернулся.

— Если что-то случится — ложись на землю, и не вставай. Понял?

Он нахмурился, не понимая.

— Но рыцарский долг…

— Это не долг. Это приказ. Иначе я сам тебя уложу, и будешь вспоминать об этом долго и болезненно.

Он замер, и на его лице впервые промелькнуло не понимание, а что-то похожее на осознание. Осознание того, что эта «прогулка» — не шутка. Что в воздухе пахнет не свежестью, а железом и опасностью. Он кивнул, не сказав больше ни слова.

Хороший мальчик. Ненадолго, но всё же.

Мы свернули на более узкую улицу. Фонари здесь стояли реже. Пятна света сменялись островками глубокой тьмы. Идеальное место. Я это знал. И охотник — тоже.

Чувство стало невыносимым. Это был уже не просто взгляд. Это было присутствие. Кто-то двигается параллельно нам по крышам. Быстро. Бесшумно. Слишком профессионально для обычного бандита.

Он близко. Очень близко.

Я сжал рукоять керамбита под плащом. Сердце билось ровно, спокойно. Всё тело было как натянутая струна, готовая развернуться в любую секунду.

Ну что ж, ублюдок, ты готов к тому, что твоя цель знает, что её ведут на убой?

Следующий перекрёсток, там темно и глухо.

Он ударит здесь, я в этом был почти уверен.

Я сделал последний, предупредительный взгляд на Фредерика. «Ложись по команде». Надеюсь, в его рыцарском черепе хватило соображалки это запомнить.

Мы шагнули в тень между двумя фонарями. Воздух сгустился, стал вязким, как сироп...