Отражение на осколках души

— Господин, князь велел вам доставить этого... для... трапезы, — выдавил из себя один из Волков стаи, явно заменив слова напутствия, с которым ему велели передать сегодняшнее «блюдо».

Сет не удостоил его словом. Лишь приподнял бровь, не выдавая эмоций. Он так и предполагал, что очередная ссора с отцом может ему аукнуться. Судя по реакции оборотня, из последней партии рабов ему в покои притащили явно не девку... «Даже интересно, к кому оказалась настолько жестока судьба, раз даже отцовскому головорезу не по себе... Ну что ж... Интересно даже, удастся ли развлечься, или сегодня придется ограничиться лишь утолением жажды?»

Волк мялся в дверях с непередаваемым выражением лица, всё сильнее покрываясь пунцовыми пятнами. В какой-то момент стиснул зубы так, что Сет услышал их скрип, и затащил за локоть в покои будущую игрушку и ужин.

«Ghoul hassa!Vamme osánturo! [Гулья задница! Немыслимо!] Да он издевается!» — внешний вид пленника привел Сета в тяжело скрываемое бешенство, разлившееся из его глаз темным узором паутины по коже.

— Ты хочешь посмотреть или присоединиться? — стараясь не выдавать искренних чувств, осклабился Сет.

Волк, поджав губы, поклонился, прикрыл дверь и оставил раба один на один с наследником Итернитаса — замка проклятых. Сет тем временем придирчиво осматривал будущую жертву.

Трясущийся мелкой нервной дрожью темноволосый кучерявый паренек лет шести с виду, смотрел на вампира со взглядом затравленной лани, нервно теребив края рукавов, из которых проглядывали тощие запястья. Его хорошенько отмыли перед тем как привести, и облачили в легкую светлую тунику, подчеркивающую золотисто-миндальный оттенок кожи. На тонкой шее, которую Сет мог бы легко обхватить пальцами одной руки трепыхалась жилка с живительным соком, все ускорявшим свой бег по венам до полусмерти испуганного мальчишки.

«Вероятно, за время в пути до замка Волки не сильно заботились о пропитании пленных, а может быть этот ребенок был чем-то и болен... А может быть отец нарочно подобрал такого... Чтоб на один укус и ночь не пережил»... Звук пульсирующей крови в теле паренька и запах живого человеческого тела, мгновенно заполнившие собой пространство в комнате, сводили разум охваченного жаждой вампира. Сету не столько требовалось утолить голод, сколько восстановиться — организму было без разницы, из-за чего именно возникла необходимость испить...

Несколько дней назад пришлось пережить малоприятный и травмирующий опыт — пропустить сквозь свое тело и вессель, ментальное хранилище энергии, колоссальный поток магии. Все бы ничего, если бы донорами для этого процесса не оказались маги стихии огня. Вессель пошел трещинами. И энергия огня его прожгла, не давая рубцам затянуться, как положено. Регенерация смогла залечить раны, но Сет все равно нутром ощущал, что нечто не в порядке, хоть определить источник беспокойства было проблематично. А живая кровь всегда помогала подстегнуть восстановление и восполнить утраченные силы.

Мальчишка, заметив, что глаза вампира заволакивает кровавым туманом, тихо пискнул и попятился, привлекая внимание. «Жертва... Жаль, не поиграть». Слишком глубоко на подкорке сознания жило трепетное отношение к детям. Для урожденных эльфов это время — священно. Никакие перипетии и приказы князя тьмы не смогли вытравить это убеждение из наследника.

— Akhw alam, la haja! — когда Сет сделал шаг навстречу приговоренному, он не выдержал и попятился, подав голос, похожий на слабый мышиный писк. Губы мальчишки дрожали. Он заикался, всхлипывал и смотрел на вампира во все глаза, пока не врезался спиной в закрытую дверь.

Даже если бы Сет не изучал человеческие языки нового мира, можно было бы догадаться, что пытается вымолить обреченный юнец. «Дяденька, не надо...» Но если каждый раз жалеть свою жертву, так и вовсе можно озвереть от недостатка влаги, дарующей жизнь.

Бесстрастное выражение лица мертвеца топило надежду выжить в водовороте тьмы, проглядывающей из глаз палача.

Остатки самообладания и сил покинули мальчишку, и он упал на колени, спрятав в ладонях лицо, давясь рыданиями.

Сет не хотел дополнительно пугать этого ребенка, или уж, тем более, как-то мучить. Медлил не ради того, чтобы насладиться страхом — просто никак не мог решиться. Если вцепиться в шею — там и кусать толком нечего, не задеть артерию слишком сильно нереально. Но он не был уверен, что стоит оставлять свой ужин в живых.

Слёзы, как обычно, вызывали исключительно раздражение. А разум был уже достаточно раздразнен видом испуганной добычи, чтобы желание поохотиться пересилило сомнения. Сет в одно невидимое для человеческих глаз движение оказался в шаге от рыдающего на полу мальчишки. Сомкнул свою кисть на его запястье, ментальным импульсом парализуя тело жертвы. Поднес безвольную руку ребенка ко рту, прокусил, насылая на его разум морок, заглушающий боль, и погружая его в глубокий сон.

Насытившись, стараясь не выпить слишком много, Сет отпрянул от обмякшего на полу мальчишки и переместился на другой конец комнаты. Каким бы ни было его отношение, против природы идти было сложно. Живая кровь, попадая в организм вампира будоражила как тело, так и разум вне зависимости от того, какого пола, возраста и внешнего вида человек оказался в качестве трапезы.

— «И что теперь? — с сожалением поглядывая в сторону мирно посапывающего на полу ребенка размышлял Сет, —Что отец желал доказать мне, или себе, делая такой выбор? Он ведь прекрасно понимает, какие пойдут слухи, повелев привезти ко мне такой ужин оборотню, кому еще не стало абсолютно плевать на человеческие судьбы. Слухи пойдут... Я-то как-то переживу. И так клейма ставить уже негде. А вот мальчишка...» — Сет со злостью стукнул стоящее рядом зеркало. От удара его поверхность треснула и покрылась сетью осколков, мгновенно размножив отражение наследника на бесчисленное количество глаз, глядящих с укором.

— Прости, малец... Может быть ты сам решил и иначе... Но я считаю, что это не жизнь... То что ждет тебя здесь, — с ноющей тяжестью в сердце Сет вернулся к мальчишке, поднял его на руки и перенес на кровать.

«Слухи все равно пойдут. А так хоть отцу не удастся упрекнуть меня в излишней мягкости. Даже он не определит, были нанесены раны до или после смерти... Лучше уж так. Пусть лишний раз убедиться, что свет навсегда угас в моей душе после погружения в воды чёрного озера, привязавшего меня к нему. Иначе... Иначе в следующий раз решит убедиться лично в том, что я в достаточной мере мертвец. Как бы мне хотелось, чтобы все сложилось иначе... Но, увы...»

Нехотя, ощущая болезненный ком в горле, Сет извлек из ножен кинжал. Быстро и безболезненно перерезать жертве горло, а затем изувечить тело, перемазать всё в крови — что может быть проще? Даже жрец не прикопается и не заметит подвоха... Сам его учил...

Стоило Сету поднести острое лезвие к коже на горле мальчишки, как виски вампира пронзила адская боль. Тысячи раскаленных игл воткнулись в разум и начали порываться внутрь, вглубь сознания, сопровождая свое движение оглушительным звоном и свистом. Вампир, охнув, отскочил от ребенка, не успев нанести ему вред, и повалился на пол, выронив клинок.

«Яд??? Чары?! Неужто кто-то заколдовал кровь? Нет, я бы учуял магию... Очередная проверка от отца? Сколько можно?!» — Сет лежал на полу, схватившись за голову, мечтая её раздавить, как гнилое яблоко, лишь бы все закончилось. Регенерация, тем более, после столь молодой крови работала активными темпами. Справится... Всегда справлялась. Надо только перетерпеть...

Но пытка продолжалась. Стоило хоть на миг приоткрыть веки, как взгляд сразу улавливал отражение на любой мало-мальски гладкой поверхности. Отполированные балки, серебряные подсвечники, лезвие кинжала, осколки зеркала... Даже в каплях не успевшей засохнуть крови на запястье мальчишки — ото всюду на Сета смотрел он сам... Иной... Другой. Прежний.

Повинуясь порыву и интуиции Сет вскочил на ноги и кинулся к разбитому зеркалу, в изнеможении прислоняясь лбом к ледяному стеклу в надежде хоть как-то унять разъедающую боль.

Изображение зарябило. Комната в недрах зеркала растворилась в идеальной тьме. Сет же, стоящий по ту сторону зеркала, уже отстранился, меняясь на глазах, с осуждением глядя на свой оригинал, все еще прислоненный к стеклу по иную сторону реальности.

— Какого?! Ты кто такой? Что за наваждение? — когда боль исчезла, будто бы выключенная по щелчку пальцев, оставив после себя лишь неприятный звон в ушах, Сет выпрямился и с недоумением разглядывал более раннюю версию себя в потемневшем зеркале. Именно так он выглядел до того как нырнул в то проклятой черное озеро. Ему тогда было не более пятнадцати лет. Серебристые волосы еще не успели отрасти после того, как он их обрезал в порыве уныния и скорби по утраченной жизни и родным, и торчали небрежным взъерошенным ежиком. Со временем тьма, поселившаяся в весселе Сета находила выход, съедая свет как в душе, так и крадя его из цвета волос. Кожа еще не успела приобрести настолько болезненный сероватый оттенок, хоть и была чрезмерно бледна и прозрачна как по человеческим, там и по эльфийским меркам. А вот тело... В то время себя Сет помнил в гораздо лучшей форме. А Отражение же по своей худобе могло поспорить со спящим на кровати мальчишкой.

— Не прикидывайся, что ты себя не узнал. Или уместнее говорить, нас? Признаться, я удивлен, что наконец-то ты себя услышал.

— Нелепица... — первый испуг уже прошел, уступая место самоиронии и раздражению, грозящему перейти в бешенство. — Вот только сойти с ума мне сейчас и не хватает для полного счастья. Может ты мне объяснишь, что происходит?

Отражение пожало плечами и ехидно улыбнулось.

— Ты сам себе это легко объяснишь. Я знаю не больше тебя, ведь я есть ты. Но раз нас разделило таким образом... Пусть будет хоть так.

— Не заговаривай мне зубы! — прорычал Сет, обнажая клыки. Отражение лишь рассмеялось где-то внутри головы, и этот смех вызвал эхо, разлетающееся по разуму затихающими крыльями мотылька. Решив, что дело наверняка в чарах, Сет вскочил на кровать, схватил за затылок мальчишку и потянулся к его памяти ментальным потоком.

Череда образов и обрывков разговоров вспыхивали перед глазами, но ни добавления в кровь яда, ни наложения на ребенка чар Сет не нашел. Раздосадованный, пытаясь смириться тем, что у него в самом деле поехала крыша, он вернулся к Отражению.

— Итак? Какие твои предположения?

— Кроме раннего сумасшествия? — огрызнулся Сет и задумался. Если черное озеро заточило его прежнее «Я» в весселе вместе с тьмой, наполняющей его глубины, то вырисовывалась следующая картина: трещины весселя после прожарки от магов огня срослись неправильно, и помимо утечек магии, наружу мог проглянуть и прежний Сет. Застывший в том состоянии, в котором он нырнул в те воды... А раз так, то — да. В те времена вампир ценил чужие жизни гораздо больше, чем сейчас.

— Ладно. Допустим, если я еще регенерирую, ты исчезнешь. Так?

— Возможно. Прорицание никогда не числилось в наших талантах. А ты уверен, в своей правоте, желая моего исчезновения?

— Я уверен, что не желаю повторения, — Сет, сверкая глазами в ярости, постучал себя пальцем с заостренным ногтем по виску.

— А это был не я. Это ты сам, — Отражение виновато развело руками. И где-то в глубине сознания Сет с ним согласился, одновременно зверея от этой мысли.

Не удостоив Отражение ответом, Сет почти вылетел на балкон, пытаясь остыть. В лицо сразу ударили свежий осенний ветерок. Щекотная мокрая пыль от моросящего дождика покрыла подставленное небу и звездам лицо вампира. Он немного успокоился. Вода всегда приводила его в чувство. Может статься, что и сейчас его беспокойство смоет этим накрапывающем дождем, и он спокойно вернется и совершит предрешенное.

Его балкон выходил во внутренний дворик. От обители кровопийц живые всегда старались держаться подальше, зная про буйный нрав и острый слух. Вот и сейчас сквозь шелест листвы до Сета донесся еле слышный разговор двух оборотней, дежуривших у входа.

— Что-то у наследника тихо совсем...

— Мальчонку жаль.

— Да ладно тебе... Наследник редко лютует. Выживет малец.

— Да в том то и дело. Велели, как только тот его выпроводит — жрецу отвести. А там уж, сам знаешь...

Сет тихо зарычал, возвращаясь в покои и направился к лежащему на полу кинжалу. Он тоже прекрасно знал, что это значит. Попасть в руки жреца — значило обречь мальчишку на долгую и мучительную смерть. Некромант не упустит возможность напитать Итернитас энергией — её больше всего выделялось от боли и смертей.

Но подарить мальчишке последнюю милость вновь не дали раскаленные иглы в висках.

— Издеваешься? — Сет отбросил от себя все лезвие и вернулся к зеркалу. — Теперь так будет каждый раз?

— Ты сам так решил.

— Ты же слышал. Лучше, если я сделаю это сейчас, чем потом это сделает жрец.

— Ты сам захотел перемен.

— Какие перемены, очнись! Отец бессмертен и неуязвим. Достучаться до него я пытался, и не раз — он слишком доверяет своему ручному некроманту.

— Я-то очнулся. Но я в ловушке. Можешь сколько угодно петь унылую песнь о том, что ты отдал свою волю князю. Ты — приспособился. Я когда-то выбрал передать свою судьбу в родные, но жестокие руки, и поплатился. Ты обладаешь силой, и ты нужен им. О твоем строптивом нраве и так все знают...

Сет, слушая монолог Отражения метался по комнате, обхватив себя руками, периодически поглядывая на безмятежно спящего мальчишку.

— Ну и на кой-гуля мне сдался этот человечишко? Ладно б, если хоть половину из того, что наговаривают правдой оказалось... Что мне с ним делать? Как я объясню, что решил его себе оставить?

— Разве ты должен отчитываться?

— Предлагаешь добавить в копилку парочку малоприятных ярлыков?

— Ты правда считаешь, что твоя репутация дороже его жизни?

Сет раздраженно выдохнул и скрестил слегка трясущиеся руки на груди. Действительно, если бы он объявил кого угодно своей собственностью — мало кто рискнул бы приставать с расспросами. Судачить-то по-любому будут — подумаешь... Не впервой. А князь... «Нужна отговорка. В конце концов, он сам предложил этого кучерявого. Если это вывернуть как покорность его воле, и приплести еще какую-нибудь чушь в необходимости служки и местного, способного принести иную пользу... Главное не перегнуть палку и не разозлить отца еще больше», — с этими мыслями Сет машинально укрыл мальчонку одеялом, мимолетно отметив, что тот мог замерзнуть, пока лежал без движения при открытом балконе в не самый тёплый для людей день. После вновь стал метаться по комнате, просчитывать возможные варианты развития объяснения с отцом.

В душе зрела и крепла надежда, что если удастся сохранить эту жизнь, то может в будущем получится разорвать круг бессмысленных жертв. Осколками своей израненной души он признавал, что сам давно мечтал об этом. Долгое время не хватало стимула, чтобы воспротивиться воле отца. Об Отражении он решил подумать после — сейчас это явление не выглядело опасным. Да и появилось весьма вовремя. Ещё немного, и он бы наверняка утонул в омуте отчаяния, слепо повинуясь приказам князя.

Отражение еще недолго понаблюдало за Сетом, улыбаясь. Спустя столько лет наконец у их появился шанс изменить не только свою жизнь, но и судьбы тех, кто оказался вместе с ними в замке Проклятых.