Отрезанный ломоть

За окном щебетали утренние пташки, возвещая приход весны. Лучи солнца безуспешно пытались пробиться сквозь наглухо задёрнутые плотные шторы спальни. Владимир Николаевич лениво листал ленту новостей в телефоне, не желая вставать, хоть и проснулся раньше обычного. Сегодня он снова вернётся в Контору. Снова встретится с теми же идиотами, которых принято называть коллегами. Снова посредственно отобедает в столовой. Снова вернётся домой без сил и просидит за компьютером до поздней ночи. А там и спать пора – снова. Да, в командировке такого не было. Он взглянул на висевшие на стене спальни часы: половина седьмого утра на циферблате и половина жизни позади. До пенсии ещё далеко, особенно теперь. Может, попроситься снова в длительную? На годик – максимум два. На большее здоровья не хватит. А на меньшее и смысла нет заморачиваться.

Не так давно Владимир Николаевич разменял седьмую пятилетку, а семьёй так и не разжился. Да и не всякая благоразумная женщина захочет стать женой такого конторщика. Или, как говорит Николай Андреевич, "супружницей". Вот кто-кто, а Николай Андреевич точно поймет это желание свалить в командировку, проведя всю жизнь в разъездах. К тому же он сам всех и подталкивает повторить его судьбу. Нет, определённо нужно куда-нибудь поехать. Тошно здесь. Невыносимо.

Честно завершив первый рабочий час второй чашкой безвкусного кофе, Владимир Николаевич направился в крыло кадровиков. Он сомневался: идти к референту своего подразделения или попытать счастье напрямую у тех, кто курирует самые лакомые филиалы? Как назло, коридоры пустовали, а то можно было бы кого-нибудь из них поймать. Ну так, между делом и вообще случайно. Он дошёл до той самой развилки: направо – главное здание, налево – филиалы. Подумав с минуту, повернул налево.

Ближайшие регионы не интересуют, нужно что-то серьёзное. Он проходил мимо закрытых кабинетов, разглядывая таблички, будто выбирая блюдо в меню. Там холодно, там экология так себе, эти филиалы даже рассматривать нет смысла. А вот это – интересно. Зайдём.

Скучающий кадровик встретил Владимира Николаевича с подозрением. В его подразделения просились редко, ибо делать там нечего как на работе, так и за её пределами. Идеальный вариант перед пенсией – заработаешь монетку, капли пота не проронив. А тут молодой мужчина, можно сказать, в самом расцвете. После минутного собеседования кадровик раскрыл секрет: скоро появится хорошая вакансия, надо только подождать месяц-другой. А пока собирайте документы.

Счастью Владимира Николаевича не было предела. Не раздумывая, он согласился на всё предложенное. И даже список необходимых документов на несколько страниц его не смутил. Он не первый год в Конторе, знает, что здесь любят коллекционировать бумагу. Да, а в прошлой командировке всё решали на словах, никакой бюрократии!

Прошёл месяц. Только четверть документов готова, но и место ещё не освободилось. Ничего, думал Владимир Николаевич, сейчас немного потерплю, чтобы потом было хорошо. Вот только все эти справки... Просишь выдать тебе форму 132, тебе в ответ – принесите форму 46в. Идёшь за ней, а там – сдайте тест. Приходишь сдавать тест, да его только по записи принимают. И записывают только в понедельник и четверг с 8.45 по 9.10. И только по телефону. Не дозвонился? Твои проблемы. Тебе же надо.

В этих хлопотах пролетели ещё два месяца. Владимир Николаевич потихоньку начал паковать коробки. Николай Андреевич теперь при встрече называл его исключительно "отрезанным ломтем". Кадровик же пел одну и ту же песню: место ещё не освободилось, собирайте документы. Вот только те бумажки, что Владимир Николаевич с таким трудом смог заполучить, уже стали негодными – срок вышел. Нужно получать их по-новой. Это не могло не вызывать гнева, а иногда и ярости. Но перспектива уехать подальше от этого места становилась с каждым днём все ближе и ближе, что придавало сил в борьбе с бюрократической машиной. Мда, в прошлую командировку уехать было куда легче!

К шестому месяцу этой борьбы запал остыл. Кадровик по-прежнему разводил руками. Ну не уезжает Ваш предшественник, его снова и снова продлевают. Подождите ещё немного. Да, кстати, обновите ещё медицинскую справку – у неё срок истёк.

Владимир Николаевич погас. Он привык использовать картонные коробки вместо шкафов, а передвигаться по квартире исключительно с включённым светом: уже не раз под ногу попадался рулон с пузырчатой плёнкой или скотчем. И ведь каждую неделю он порывался закрутить оставшуюся нетронутой технику, но в последний момент откладывал это действие на потом, а материалы – в дальний угол. Как они оказывались ночью посреди квартиры – вопрос риторический.

О, Владимир Николаевич! Снова Вы! Вам опять выдать справку 46в? Это сколько Вы пытаетесь уехать? Ого, почти год! Ну Вы не расстраивайтесь. Знавали тут одного бедолагу, он два года ждал своего счастья, да так и не дождался! Марин, помнишь его? Как его там звали? Кирпичёв, да, точно! Уволился голубчик. Жаль его. Не выдержал жизни на коробках. Ну у Вас такого точно не будет! Телефончик для записи на тест помните? Отлично, вот направление!

Прошёл почти год. Хотя, к чему эти условности? Год прошёл! А что, если Владимир Николаевич тоже не выдержит? Он же тоже может сдаться и уйти! Если бы он был нужен Конторе, ему уже давно бы оформили этот перевод! Нет, его здесь не ценят. Вот в прошлой командировке такого не было. Там Владимира Николаевича упрашивали остаться на подольше! Там его уважали! А тут... Тьфу! Завтра же он зайдёт к кадровику и напишет заявление! Хватит это терпеть!

На следующий день дойти до нужного крыла здания не получилось: работы навалилось, ещё и с Николаем Андреевичем пересеклись, а там слово за слово, да время и пролетело. Ещё через день ситуация повторилась. К тому же эти кадровики то на обеде, то и вовсе домой убежали! Когда честным работягам их искать? Вот в прошлой командировке Танька-кадровичка всегда на месте сидела! С утра до ночи! Вот, где люди работают, не то, что здесь!

Наконец, на третий день к ряду Владимир Николаевич лениво допил свой кофе, тяжело вздохнул и отправился увольняться. Надо только предупредить референта, чтобы не держал больше для него вакансию, а то как-то некрасиво получится. В уже до боли знакомом кабинете что-то нервно перебирал кадровик. Завидев Владимира Николаевича, он чуть было не захлопал в ладоши.

Владимир Николаевич, дорогой! Дождались! Всё готово! Даже билеты на самолёт! Сколько у Вас багажных мест? Ага, записал. Отлично! Вылетаете послезавтра. Никаких "но"! Я же сказал, билеты куплены! Кстати, как у Вас с формой 23а? Успели оформить? Как, не успели? А, ладно! Что-нибудь нарисуем! Бегите собираться! Скорее бегите! Только не забудьте подписать обходной лист!

Душа ушла в пятки. Как это, послезавтра вылет? А как же увольнение? А как же все эти справки, что он не обновил? И что значит "нарисуем"? Получается, они были не нужны? В глазах потемнело, но только на затянувшееся мгновение. Чувство происходившей целый год несправедливости заглушила свобода. И эта свобода лучше увольнения. Мучительное ожидание подошло к концу. Пора паковать кофеварку. И раз уж на то пошло, никакой обходной лист он подписывать не будет. Теперь это им надо – "нарисуют".

Владимир Николаевич из кабинета кадровика вернулся в свой, наспех сложил свои вещи, сообщил начальнику о своём отъезде и благополучно покинул Контору прямо в разгар рабочего дня. Ему же надо собираться. Кто теперь ему что скажет?

На новом месте Владимир Николаевич обжился быстро. Да и как это делать долго самостоятельному одиночке? Рабочее время заполнилось новой рутиной. Коллеги, то и дело обсуждавшие собственных детей, да планы на будущие командировки, оказались скучнейшими людьми на Земле. Не то, что Николай Андреевич. Вот, с кем приятно работать! Было. В выходные Владимир Николаевич старался занимать себя прогулками и обустройством микроскопической служебной квартирки. Но немногочисленные местные пейзажи быстро осточертели. Его новое жилище было настолько глупо спроектировано, что, как его ни меняй, оставалось мелким и несуразным. Конечно, не то, что его собственная квартира! Там-то Владимир Николаевич сделал ремонт под себя! И метро рядом! И до метро через парк идёшь! А тут что? Вышел и через минуту уже на работе. Тьфу! А когда же жить, если между работой и домом ничего нет? Нет, тут задерживаться нельзя. Надо возвращаться... и искать новую командировку, где климат получше!