Отряд Приорина: Велларис

Геллия Серватиус, паладин Тира, стояла на горячем песке арены, ощущая, как вибрация земли совпадает с ударом её пульса. Песок пружинил под сапогом, жар поднимался к коленям, напоминая о пожаре, что поглотил её дом. Велларис, некогда сияющая жемчужина юга, теперь лишь тускло отражал закатное солнце, измученный слухами о Чёрном Волке и тревожными вестями с границ. Город жаждал героев, и сегодня арена Цезарского замка должна была их явить. Справедливость — не в их крике, не в реве толпы, что собралась перед замком. Справедливость — в том, что выдержит рука и сердце, когда всё остальное сгорит. Ей нужен был ключ — награда чемпиона, пропуск в Запретные Земли, где скрывался Чёрный Волк, лидер разбойников, чье имя шептали с ужасом по всему Велларису, и клятва, данная настоятельнице: найти артефакт и вернуть его в Эртрузию. Ей было сказано, что этот артефакт должен помочь вернуть порядок в земли Эртрузии и Веллариса и улучшить жизнь всех. Но если он попадет не в те руки, особенно в руки магократии Фесии, то не миновать беды, и этого нельзя допустить. Это был не просто долг, но и личная месть, горящая ярче пламени на арене. Не слава — право вести отряд и идти первой.

Под бело-красными флагами, трепещущими на ветру, стояли сотни зрителей — знать, солдаты, купцы, простолюдины. Их взгляды, полные надежды и тревоги, были прикованы к королевскому балкону. Все ждали появления короля.

— Он заставляет себя ждать, — кто-то произнёс почти с уважением, но в его голосе сквозило и легкое раздражение.

— Королю можно, — ответил другой, хотя его взгляд нервно скользнул по тусклым флагам Веллариса.

Солдаты держали лица каменными, купцы щурились, прикидывая ставки, простолюдины тянули шеи. Ожидание густело, как предгрозовая туча. Если появится — арена станет тише любого храма, — мелькнула мысль у каждого по-своему, и всё же общая: все ждали появления короля.

Когда солнце вспыхнуло на броне стражи, толпа притихла. Наступила такая тишина, что был слышен лишь шелест флагов на ветру.

На балкон, обрамлённый флагами, вышел король Винидий Лазериус — шаг негромкий, тень — длинная.

Грузный мужчина, у которого гордость на лице уже уступила место усталости. Несмотря на сорок лет, он выглядел стариком: в глазах погасло пламя, а алое одеяние сидело так, будто тяготилось служить ему. Его появление не принесло ожидаемого воодушевления, лишь подтвердило слухи о его упадке.

— Король, — прошептал кто-то, — а будто отпет.

Шёпот тотчас растворился, как только стража взяла стойку, и площадь снова затаила дыхание.

— Э-э… народ Веллариса, — протянул он, лениво отбивая пальцами ритм по перилам. — Сегодня мы чествуем доблесть наших героев… и возрождаем турнир в память о великих временах, надеясь, что старые традиции принесут новые решения.

Речь тянулась вяло, без огня. Король скользнул взглядом по трибунам, покосился на солнце и недовольно сменил выражение, будто сам тяготился этой формальностью.

— Победитель… получит три тысячи золотых и титул чемпиона, — пробормотал он, без всякого энтузиазма, словно отбывая повинность.

Махнул рукой — и отошёл в сторону, уступая место стоявшему позади.

Вперёд выступил Александр Трудиус, глава тайной разведки. Его появление было подобно грому после затяжной тишины. Его голос ударил по площади, как клинок о щит — резкий, уверенный, будящий:

— И титул главы нового отряда, — сказал он. — Отряда, что отправится в Запретные Земли, чтобы положить конец разбою Чёрного Волка и вернуть спокойствие Велларису! Это не просто награда, это шанс спасти наш город от надвигающейся тьмы!

Шум прошёл волной: одобрительные крики смешались с шёпотом ставок и чужих опасений. Трудиус стоял неподвижно, будто сам был выкован из железа, и только взглядом отсчитывал тех, кто осмелится откликнуться, оценивая каждого потенциального кандидата с холодной расчетливостью.

Толпа взорвалась — барабаны, рёв, взметнувшиеся мечи. Воздух наполнился предвкушением битвы.

Даже равнодушный Винидий чуть оживился, будто солнце впервые за долгое время напомнило ему о власти.

Александр медленно вёл взглядом по лицам — привычно отмечая шрамы, посадку плеч, то, как человек держит сталь и тишину. Здесь были те, кто ищет золота, и те, кто ищет искупления, но его острый взгляд искал нечто большее: истинную силу и несгибаемую волю. Лишь двое резали общий шум.

Геллия Серватиус — паладин Тира: выправка, взгляд без дрожи, молитва на губах едва заметна, и в каждом её движении читалась не только доблесть, но и глубокая, личная цель.

И Приорин — юный леонинец, заявившийся на турнир без фамилии: гордый, молчаливый, держится ровно, словно уже знает цену команде и одиночеству. Его бронзовая грива ловила последние лучи солнца, а янтарные глаза смотрели с нескрываемой решимостью.

Если выживут — пригодятся оба, отметил Александр. Жёсткость и тишина — хорошая пара для Запретных Земель.

— Да он побеждал только калек!
— Его ярость маги Фесии подкармливают, не иначе!
— Не смей клеветать! Он непобедим — сколько ран ни получал, стоял, как скала! Глянь на шрамы — словно клейма богов!

Геллия их не слушала, шум толпы растворялся в её сознании, как песок в ветре. Она стояла на горячем песке арены, ощущая, как вибрация земли совпадает с ударом её пульса, а жар поднимался к коленям, напоминая о пожаре, что поглотил её дом. Справедливость — не в их крике, не в реве толпы. Справедливость — в том, что выдержит рука и сердце, когда всё остальное сгорит. Она выдохнула через зубы, глуша шум трибун до глухого фона. Тир видит? Или… слышит только гром, когда рушится мир? Воспоминания о пепле на ступенях монастыря, о лице друга, залитом сажей, о чёрном знамени с волком, метнувшемся в огне, жгли сильнее, чем солнце над ареной. Он сделал это. Чёрный Волк. Я найду тебя.

Она пришла сюда не ради крика толпы. Ей нужен был ключ — награда чемпиона, пропуск в Запретные Земли и к тому, что велела настоятельница: найти артефакт и вернуть его в Эртрузию. Не слава — право вести отряд и идти первой. Победа — это приказ, исполненный до точки.

Перед внутренним взором — иная жара: не песок арены, а пепел на ступенях монастыря; не рёв трибун, а треск балок и звон сорванного колокола. Лицо друга, залитое сажей. Чёрное знамя с волком, метнувшееся в огне. Он сделал это. Чёрный Волк. Я найду тебя.

Геллия сжала рукоять до скрипа перчатки. Тир, дай меру моей руке — и не дай дрогнуть, когда придёт суд. Она подняла взгляд на трибуны — и дальше, туда, где ждала дорога. Выиграть турнир. Взять ключ. Вести отряд. Войти в ту землю, где долг и месть станут одним шагом.

Под доспехами кожа горела, но дыхание оставалось ровным. Пальцы обхватывали рукоять — ту самую, вручённую ей жрицей как дар для выполнения миссии. Она знала: это меч Милатера, аватара Ильматера; в его честь и стоял монастырь, где она училась. Вес клинка — узнаваемый, баланс — как выпрямленная мысль. Дар, которому нельзя изменить.

Пальцы дрогнули.
На миг — тот же запах: дым, кровь, горящие хижины. Пепел монастыря. Братья и сёстры под завалами. Голова наставника на копье. Моё собственное дыхание, сорвавшееся в крик, когда пал первый друг.

Ильматер тогда молчал.
Если он не слышит — услышит Тир. Я заставлю услышать. Суд свершится.

Она выдохнула и подняла взгляд.
Напротив стоял Приорин — огромный, как северный зверь. Грива — густая, бронзовая, с несколькими тонкими кожаными шнурами у основания; шерсть цвета выжженной травы, по скуле — светлая полоска старого шрама. Янтарные глаза смотрели спокойно и прямо, уши слегка прижаты — не страх, сосредоточенность. Плечи широкие, грудь — как щит; под кожей перекатывалась сила. На предплечьях — потёртые кожаные бинты, на поясе — простая пряжка без знаков. Хвост лениво чертил полукруг в песке, мерно, как маятник.

Он был красив — и опасен, как огонь в степи.

Геллия чуть склонила голову, признавая противника.
Он ответил тем же.

Уважение — и никаких скидок.
Гонг ударил.

Приорин пошёл в атаку первым.
Движение — как взрыв.
Топор обрушился, и воздух над ареной задрожал.

Геллия отступила, клинок сверкнул в ответ. Удар, встречный шаг, искры, рёв.
Толпа закричала.

Геллия двигалась точно: каждый выпад — молитва, каждый шаг — долг.
Приорин дышал, как зверь, и его дыхание было музыкой ярости.

Она вспоминала монастырь: хижины из сосны, холодное утро, молитвы о мире.
Теперь её молитва звучала иначе: пусть справедливость придёт вместе с ударом.

Первый рассечённый шов на его броне. Кровь. Он не отступил.
Второй — в плечо. Кровь снова. Он не отступил.
Третий — в бок, под рёбра. Он пошатнулся… но не упал.

Он заревел.
Глаза загорелись.
Тело расправилось, будто в нём проснулся древний зверь.

— Хорошо дерёшься, — прорычал он, вытирая кровь с клыков. — Для хрупкой.
— Я не хрупкая, — прошептала Геллия и шагнула вперёд.

Она ударила.
Он парировал.
И снова — клинок о топор, свет о сталь, вера о ярость.

На миг она почувствовала — он сдаётся.
Ещё один шаг — и победа будет её.

Но Приорин вдруг остановился.
Глаза вспыхнули. Рёв потряс стены колизея.
Он ринулся вперёд, как лавина.
Топор обрушился сверху — раз, два, три.
Удары — словно удары сердца мира.

Геллия подняла меч — каждый раз чуть позже, чем нужно.
Её руки дрожали.
Песок слипался от пота и крови.

Последний удар выбил оружие.
Меч Милатера вонзился в песок.

Она стояла на коленях — обессиленная, но гордая.
Перед ней — Приорин: израненный, окровавленный, не павший. Тело в шрамах — старых и свежих, как строки прошлого.

Он поднял топор… и замер.

— Ты — достойная, — выдохнул он. Голос стал ниже, спокойнее. — Я пришёл за отрядом, а не за мясом арены.
Он опустил лезвие в сторону, указал на неё кивком:
— Поднимайся. Сегодня победил я. Завтра — пойдём вместе.

Геллия подняла взгляд, не сразу понимая. Щадит? Ради… дела? Внутри болезненно дрогнуло слово «отряд». Ключ. Миссия. Чёрный Волк.

Толпа уже ревела, скандируя его имя. Но она слышала только его:
— Достойная, — повторил Приорин, будто ставя точку вместо удара.

На верхних трибунах Александр Трудиус стоял, не мигая, глядя вниз на арену. Рядом, в тени под каменным сводом, — Фаургар в лёгком камзоле без знаков.

— Ну? — тихо спросил Александр. — Что видишь?

— Сырой, — ответил Ф после короткой паузы. — Но крепкий. Решения простые и прямые. Не из тех, кого можно купить.

— А она?

— Держится на долге, — сказал Ф. — Похожа на перетянутую струну: трещины есть, но не порвалась. Дай цель — дойдёт до конца.

Александр кивнул, сдвинув брови.

— Он — про силовое решение, — проговорил он. — Она — про линию и меру.

— В паре уравновешивают друг друга, — подтвердил Ф. — Работоспособная связка.

Александр коротко усмехнулся:

— Если только Его Величество не решит командовать ими сам.

Фаургар тихо фыркнул, глянув на Винидия, зевавшего на балконе.
Внизу ветер подхватил красные флаги и сорвал их с древков — полосы ткани метнулись над песком.

Александр поднял взгляд к небу. Без восторга — один расчёт. Он коротко отметил лица знати, тревожные жесты стражи, шум, в котором радость смешалась с голодом. Это не финал турнира.
Это пролог к войне.